Глава 7 (2/2)

— Я сейчас бегу спасать тех, кто сидит на стадионе. Кто-то из этих детей твой хозяин или хозяйка. Ты, пушистая скотина, меня сильно обяжешь, если уберёшься с дороги, — едва договорив, Блэк швырнул кота к стене.

Под громкое возмущённое мяуканье поверженного соперника в коридоре снова появился огромный пёс. Что было духу анимаг помчался на стадион, стараясь не обращать внимание на пульсирующую боль в носу. В голове витала сотня мыслей. Вот он примчится на место, и что? Он же не сможет сам разогнать десятки дементоров? В прошлый раз человек чуть не расстался с душой в противостоянии всего с тремя стражами Азкабана. Где этот проклятый эльф, когда он так нужен?!

Всё ещё не имея плана, со всей возможной скоростью чёрный зверь рванул к трибунам, мощным прыжком влетев в первые ряды зрителей. На него не сразу обратили внимание; из-за жуткого ливня почти все присутствующие попытались закутать голову от летевших в лицо капель дождя. Многие просто не видели ничего вокруг, не рассчитывая на то, что внизу будет что-то важнее и интереснее происходящего в небе. Тогда анимаг принялся лаять изо всех сил, рискуя сорвать глотку. Подняв достаточную шумиху, Блэк цапнул чью-то ближайшую палочку и понёсся с ней к краю трибуны, чтобы побежавший за ним подросток увидел открывающуюся за спинами картину: медленно приближающийся отряд стражей Азкабана.

— Дементоры! — заорал парень, тыча пальцем в нужном направлении, даже не заметив, как мокрая морда вернула ему в другую руку волшебную палочку.

Жуткая новость пожаром пронеслась по трибунам, дойдя до учительской. По нашивкам на мантиях анимаг понял, что забежал к болельщикам Пуффендуя, и решил подняться повыше, чтобы высмотреть факультет Гриффиндор. Ему во что бы то ни стало нужно было убедиться, что с его крестником всё в порядке.

Уже на самом верху трибуны пёс поднял голову к небу. Мелькавшая среди грозовых туч далёкая фигурка щуплого парнишки на метле привлекла внимание Блэка. Такое же хрупкое телосложение. Те же очки. Тот же цвет волос. Ну конечно, сын Сохатого не будет сидеть на трибуне! Он будет там, на стадионе, летать и своими вензелями покорять сердца, как это делал его отец. На какую-то секунду Сириусу даже показалось, что юноша посмотрел в его сторону и остановил полёт.

Внезапно дементоры ворвались на стадион. Они задрали свои головы в чёрных капюшонах и, казалось, хотели высосать мальчика с неба. На глазах у изумлённой толпы Гарри Поттер выпустил метлу и без сознания полетел вниз.

***

В подземельях Хогвартса было сыро, а давящие со всех сторон стены остро напомнили сотню веков заточения. От налетевших ассоциаций Иллидан немного поёжился, снова решив про себя, что, если у него будет выбор где жить, он предпочтёт помещение, в котором стены будут максимально далеко друг от друга. Полумрак не был проблемой для осквернённого эльфа. Основываясь на отзвуках магии, Иллидан удостоверился, что впереди никого нет. Человек был в чём-то прав, замок словно вымер: все его обитатели ушли смотреть на глупых детей, летающих в бурю над землёй. Ничего интересного в такой затее Ярость Бури не видел, но у каждой расы свои причуды, что уж говорить о традициях народов совершенно другого мира. У ночных эльфов на первом месте защита потомства, а здесь, возможно, таким образом отсеивали слабых.

Впереди идущая домовуха остановилась и молча указала на дверь.

— Оно здесь, — подтвердила словами свой выбор Шлёпа.

— Ты можешь нас переместить внутрь? — как же осквернённый эльф был счастлив, что мог на родном языке общаться с маленьким созданием.

— Там ка-какая-то магия, Господин, — задрожала эльфка. — Я не знаю, что она делает и с-смогу ли от неё спастись.

Ярость Бури тихо вздохнул. Разум несчастной было легче всего подвергнуть внушению. Воля Шлёпы была сломлена слишком быстро, и первое время мужчина опасался ловушки. Постепенно он всё больше убеждался, что это создание само по себе безвольно и трусливо, из-за чего на неё постоянно нужно было воздействовать. Вот и сейчас Иллидану пришлось потратить драгоценную магическую энергию и послать ментальные волны спокойствия и уверенности в свою спутницу.

— Мне нужно, чтобы ты прыгнула за дверь, убедилась, что внутри ничего не взорвётся, а потом вернулась обратно и уже тогда перенеслась со мной, понятно? — уверенно продиктовал эльф.

— П-почему мы сразу не можем отправиться туда вместе, Господин?

— Не хочу собой рисковать, — честно признался Иллидан.

Из правого глаза домовухи выкатилась огромная слеза, но она сама ничего не сказала и с лёгким щелчком пальцев перенеслась. Мужчина прислушался к звукам за дверью. Ничего не было слышно. Ещё через мгновение Шлёпа вернулась и протянула ручку Иллидану.

Когда Ярость Бури оказался на складе, то проникся неожиданным уважением к его хозяину. Серый мир, каким его видел осквернённый эльф с помощью уникального зрения, вдруг снова окрасился красками магии. Плетения защитных заклинаний не шли ни в какое сравнение со сложными формулами натрезимов, командирами демонов, с которыми доводилось иметь дело лидеру иллидари, но он и половины не ждал от магов этого мира. На какую-то секунду Иллидан даже пожалел, что сейчас разрушит такое опасное и вместе с тем прекрасное кружево.

Почти сразу нашлась слабая нить плетения, воздействие на которую потянуло за собой разрушение всей системы заклинаний. Её пленительная сила вызывала голод. Как же Ярости Бури не хватало колдовской энергии в том объёме, к какому он привык! Перед своим опасным экспериментом эльф заполнил магический резерв под завязку, но в чужом мире он уже слишком долго, а «съеденный» маг не сильно утолял аппетит. Дементор был сытнее, хотя после потери стольких сил во время неудачного ритуала, почти вся высосанная магия ушла на восстановление важнейших жизненных функций, так что для жадного эльфа подобное вливание было сродни капле в море.

Вынырнув из манящих воспоминаний о бывшем количестве магии в его родном мире, Иллидан продолжил распутывать плетения. Наконец, последняя защита померкла, и доступ был открыт.

— Повернись кругом. Медленно, — приказал эльфке Ярость Бури, примкнув ментально к её сознанию.

Глазами домовухи мужчина смог оглядеться. Вокруг стояла сотня маленьких баночек, скляночек, таинственных колб и пучков разных трав. Что характерно, ни один из готовых продуктов не был подписан. Иллидан мысленно сделал ещё один комплимент обладателю склада — всё хранится на самом видном месте, но, если точно не знаешь, что тебе надо, шансов получить желаемое практически нет.

— Мы забираем всё, что я смогу унести, — осквернённый эльф плотоядно улыбнулся, — а унести я смогу многое.

С этими словами он схватил самый большой котел и начал бросать в него всё подряд. В какой-то момент Ярость Бури так увлёкся, что перестал особенно часто проверять окружающее его пространство, а потому всхлип Шлёпы оказался для него неожиданностью:

— Сюда идут, — тихонько пискнула она.

— Прыгаем отсюда, — рыкнул эльф, однако прежде чем он успел схватить маленькую ручку Шлёпы, яркая молния прорезала пространство между ними.

Домовуха взвизгнула и исчезла, оставив воришку один на один с хозяином склада. Посмотрев на появившегося в дверях мужчину своим необычным зрением, Иллидан понял, почему не почувствовал его заранее. Плетение заклинания защиты от обнаружения было не сложными, но, опять же, совершенно неожиданным для этого мира. Если бы Ярость Бури составил себе труда хоть немного настроиться на подобные вещи, он легко выявил бы мага, но сейчас его беспечность вышла боком.

«Крайне неплохая ментальная защита, человек», — нестерпимой болью Иллидан ворвался в сознание пришедшего. — «Я приятно удивлен».

Хозяин склада не оценил комплимент, резко взмахивая волшебной палочкой. В воздухе снова сверкнуло заклинание. По меркам Азерота слишком слабое, и летело оно чересчур медленно, чтобы у колдовства был шанс всерьёз причинить хоть какой-то вред, а потому долю секунды эльф позволил себе полюбоваться его красками, чтобы… Впитать в себя. Этому приёму он учился давно, надеясь когда-нибудь силу врага обратить себе во благо, но никак не хотел рисковать и пробовать в реальном бою. Сейчас же самое время.

Чужая магия болью отозвалась во всём теле, мгновенно указав на все ошибки и недочёты предположений Иллидана. Что ж, плохой опыт — тоже опыт. Однако даже такой итог произвёл на его соперника неизгладимое впечатление. Человек попытался одновременно захлопнуть сознание и подавить панику от того, что его заклинание просто растворилось в противнике. Если бы хозяин склада знал, что больше осквернённый эльф не собирался рисковать, он бы запустил ещё чары, ведь в узком пространстве места для маневров и уклонений не было.

Однако, он этого не знал, а между тем ужасный рогатый демон ринулся в атаку. С нарочитым рычанием охотник на демонов прыгнул на врага. Маг отшатнулся от прохода, заняв более выгодную для себя позицию в коридоре, и навёл вокруг защитные чары. Ухмыльнувшись такому поведению, ведь именно свободный проход и интересовал эльфа, Иллидан напоследок широким жестом сгреб всё, до чего смог дотянуться когтистой рукой на ближайшей полке. Выскочив за дверь, Ярость Бури развернулся к магу спиной, несказанно удивив поступком противника, после чего бросился бежать вглубь коридоров. Не ожидавший такого поведения человек слегка опешил, но достаточно быстро сориентировался и устремился вслед за грабителем.

Каковы же были удивление и ярость Северуса Снейпа, когда ужасный демон, лишь на мгновение потерявшийся из вида, исчез за первым поворотом, как будто растворился в воздухе.

***

— Ты его видишь? — спросил Иллидан Шлёпу, даже не пытаясь понять хоть что-то в той неразберихе дождя и человеческих тел, что царила на стадионе.

— В какой-то момент я увидела его хвост, но он так быстро пропал, что я не рассмотрела направление, — оправдывалась домовуха.

Ярость Бури её не винил. Стоя в тени трибун он мог чувствовать Сириуса, но вычленить в гомоне эмоций страха и ужаса присутствующих кого-то отдельного оказалось затруднительно. Обычных глаз у осквернённого эльфа не было, потому пришлось положиться на внимательность спутницы. Шлёпа всем своим маленьким тельцем прижалась к ноге Ярости Бури, даже не беспокоясь о том, что это копыто, чем вызывала у того лёгкое сочувствие и некоторое подобие нежности. Настолько самозабвенно в Иллидана давно никто не верил, что тешило самолюбие, пусть подобное и происходило под ментальным воздействием. Конечно он бы предпочёл, чтобы Тиранда вот так прижималась к нему в поисках поддержки и опоры, но охотник на демонов привычно прогнал подобные мысли. Даже когда её голос прорезал тьму десяти тысяч лет заточения, она ни на миг не стала мягче. Словно никогда не было общего детства, не ему она когда-то совершенно маленькой эльфийкой дарила свой первый поцелуй, и не он спасал подругу ценой собственной жизни. Она всего-то достала старый меч, что всё это время был заперт в забытом пыльном сундуке.

— Вон он! — резко начала тыкать пальцем в какую-то сторону домовуха.

— Замечательно. Постарайся незаметно прыгнуть к нему и тащи его хвостатую задницу сюда, — хмыкнул осквернённый эльф.

Через какое-то время вся вновь объединившаяся компания топала по тайному лазу от Гремучей Ивы.

— Зачем ты оставался там? — первым нарушил молчание Ярость Бури.

— Мой крестник упал с один Мерлин знает какой высоты! — настроение Сириуса было просто ужасным. — Сейчас он в больничном крыле, но выживет ли он, останется ли цел — я ничего не знаю!

— Шлёпа узнает, — Иллидан был как всегда спокоен, чем вызвал очередную волну негодования мага.

Прежде чем человек успел её выплеснуть, туннель кончился, и спутники подошли к своему убежищу. Внезапно из почти закрытого Сириусом прохода в комнату юркнуло что-то большое и рыжее.

— О нет! — вскричал Блэк, схватившись за голову. — Я помню тебя, чудовище! Брысь отсюда!

***

Тёплый свет огня от многочисленных парящих факелов непривычно залил вечно мрачное подземелье. Проделав эту процедуру, Кель’Тас Солнечный Скиталец довольно хмыкнул. Во-первых, он не любил темноту, а во-вторых, тьму и ночь любила та, с кем сейчас придётся договариваться. Зная характер бывшей тюремщицы Иллидана, разговор не обещал быть лёгким, и будет лучше, если он пройдёт на условиях правителя кровавых эльфов.

Майев Песнь Теней сидела, по своему обыкновению, у самой дальней стены, прижав одну ногу к себе, а по колену второй выстукивала пальцами ритм одной ей слышной мелодии.

— Бал’а даш, Майев, — поприветствовал син’дорай узницу, стараясь выглядеть максимально уверенно и представительно.

Та лишь хмыкнула.

— Явления твоего солнца, должно быть, великая честь, принц, — взгляд Стражницы как-то особенно пробежался по собеседнику с головы до ног, а от появившейся после него злорадной улыбки почему-то стало неуютно. — Поклонилась бы от оказанных мне почестей, но… Мне лень.

Мысленно Кель’Тас представил, как отдаёт проклятую девку на потеху всем оркам Чёрного Храма, но своей злости внешне никак не выдал. Пока всё идёт примерно так, как он и предполагал. Ещё когда ему доводилось путешествовать бок о бок с Песнью Теней, уже тогда принц кровавых эльфов понимал, что общаться с ней, не будучи другом, весьма непросто, так что начало разговора не выходило из предполагаемых рамок.

— Пришёл убедиться, что самая важная для моего господина гостья чувствует себя хорошо, — всё также дипломатично продолжил Солнечный Скиталец.

— Лучше всех, — в тон ему ответила ночная эльфийка, — кормить стали как на убой, а делать ничего не надо. Даже кровать и новые тряпки достали. Ещё бы добавить вид из окон на Лунную Поляну, ну, или хотя бы просто окно, была бы не жизнь, а сказка.

Эльф знал, что частично жрица права в своей нарочитой тираде. Его прошлые распоряжения были выполнены неукоснительно, тело Стражницы восстанавливали как могли, а последнее время даже добавляли новые зелья для улучшения её формы. Так что здоровьем ночная эльфийка действительно сияла как никогда.

— Искренне рад слышать, Песнь Теней, — продолжил свою игру син’дорай. — Может, есть какие-то пожелания?

— С таким режимом будет сущей недальновидностью проситься обратно под сень Нордрассила, — пожала плечами узница. — Поэтому, если мне пришлют парочку смазливых эльфиков, вроде Вас, мой принц, то могу посидеть тут ещё… Ну, скажем, веков сто.

Кель’Тас скрипнул зубами, что не укрылось от внимательного взгляда Песни Теней:

— Я посмела обидеть Вас, мой принц? — одна бровь слегка изогнулась. — Тысяча извинений. Разумеется, лично Вы мне тоже подойдёте.

— Вот, значит, какой тебя видел Иллидан, когда упоминал, что своей глупой болтовней ты порочишь тишину? Раньше ты себе такого в разговорах не позволяла, — холодные нотки в голосе Солнечного Скитальца становились более отчётливыми.

— Мне нечего терять и не за кого бороться, могу теперь позволить себе что угодно, — резко сменив тон на серьёзный отозвалась Майев. — Я перестала гнить тут лишь по чьей-то прихоти. Значит, от меня что-то нужно. Не одному тебе противен этот разговор. Выкладывай и убирайся.

Некоторое время собеседник узницы молчал, прикидывая в голове варианты. Сейчас было предельно важно правильно выстроить разговор и преподнести информацию. Акама шёл напролом и получал отказы. Уже третий раз он уходил от Майев ни с чем, что и вынудило самого Кель’Таса взяться за дело.

— Моего господина постигла неудача, — аккуратно начал мужчина, — его занесло в далёкий мир, и нам нужен кто-то, способный его там разыскать.

— Правда? — снова изогнула бровь эльфийка. — Я слышала, что такая же участь постигла Ярость Бури. Неужели великие владыки демонов тоже ошибаются? Какое подозрительное совпадение.

Правитель кровавых эльфов почувствовал, как его прошиб холодный пот.

— Не понимаю, о чём ты, — чтобы эти слова звучали максимально равнодушно, принцу пришлось вложить всё своё самообладание.

— Поразительно, какой ты глупый, — Песнь Теней поднялась и опёрлась на решётку прямо напротив собеседника, пронзая взглядом. — Просишь меня найти Предателя и даже не понимаешь почему. Если ты забыл, я — жрица Элуны. Моя Богиня милостива и щедра, она учит любви, поэтому все забывают её сторону охотницы и воительницы. Думаешь, я находила слепого паршивца по горящим следам на земле? Нет, светлейший принц, я чувствую Скверну и демонов, чтобы выжигать само их существо во имя Богини и спокойствия рода калдорай. Я помню вонь эредаров десять тысяч лет назад, я задыхалась от Скверны Архимонда, а ты сейчас воняешь Кил’Джеденом, как Иллидан, когда мы везли его в клетке отсюда подальше. Я всё думала, зачем тебе это, но вот ты явился мне, и всё встало на свои места. Ещё одна слепая пешка Легиона.

Повисла тяжёлая тишина.

— Ты уже кому-то говорила о своей догадке? — после долгого колебания Солнечный Скиталец решил идти напрямую; весь его план провалился, а запасного для такого случая не было.

— Я увидела тебя только сейчас, так что пока это наш с тобой секрет, мой принц, — коварно улыбнулась ночная эльфийка.

— Если я убью тебя, то секрет будет только мой, — нервно заметил син’дорай.

— Согласна. Такой поступок, правда, оставит тебя с проблемой один на один: во всём Азероте нет никого, кто сможет найти и поймать Предателя. Для подготовки к столь опасной и тяжёлой во многих смыслах охоте нужно время, а твои владыки терпением не отличаются. Раз ты стоишь здесь, передо мной, значит, Легион уже злится, и ты рискуешь своей шкуркой.

— Мне не нужно, чтобы ты его ловила, — отчеканил Кель’Тас.

Женщина сощурилась, опустила голову и не торопилась отвечать.

— Ты должна убить Иллидана, — так же твёрдо продолжил правитель син’дорай.

— Нет, — внезапно выдала Майев и снова подняла голову.

— Нет? Почему? — лицо принца кровавых эльфов сильно вытянулось, выражая искреннее недоумение. — Мне казалось, что ты ненавидишь Ярость Бури после поражения у портала и мечтаешь о его смерти.

— Именно так, — спокойно выдохнула жрица. — Я слышу зов Отмщения, что шепчет о сотнях судеб, оставшихся без возмездия. Я жажду, чтобы справедливая кара настигла Предателя, но… Я не буду его убивать.

— Почему? — напряжённо повторил вопрос Солнечный Скиталец.

— Потому что сейчас от Иллидана зависит моя жизнь, — развела руками Майев. — По его непонятной прихоти меня ещё не избили и не изнасиловали в этом холодном погребе, где моих криков никто бы не услышал. Пока Ярость Бури неизвестно где, я вам нужна. Вы даже позаботились о полу сдохшей узнице, но представим, я его убила: что дальше? Ты просто бросишь меня в том мире, решив одним ходом сразу две проблемы. Соглашусь, это удобно, но у меня другие планы.

— Какие же у тебя планы?

— Ну, скажем, вернуться домой, чтобы снова ощутить кожей свет Элуны, — пожала плечами женщина. — Может даже вытащу из забытых сундуков парочку белых платьев и пойду нести доброе и чистое в умы моего народа, чтобы Тиранде не показалось, что теперь она стала единоличной правительницей калдорай. Посмотрим.

Внезапно мысли правителя син’дорай перестали метаться, и в голове прояснилось.

— Без меня тебе отсюда не выбраться, верно? — улыбнулся он.

— Верно, — кивнула Майев, — а тебе без меня не достать Предателя.

— Значит, при должном вознаграждении мы сможем договориться?

— Всё может быть, мой принц, — жрица снова отошла от решётки к стене. — Однако для моего согласия тебе нужно многое сделать. Я должна быть уверена, что ты вернёшь меня, когда я поймаю свою добычу. Решай эту проблему как хочешь, но без результата не приходи, я снова откажу. Второе: с Предателем разбираться будешь сам и только тогда, когда я покину этот трижды проклятый мир. Третье: кроме своей брони и оружия я заберу на охоту клинки Аззинота.

— Зачем? — поразился Кель’Тас.

— Думаешь, Иллидан почувствует моё появление и захочет повидаться? Сомневаюсь. Забьётся в самую глухую нору и будет смеяться над всеми попытками его найти, как он всегда делал. Силу Скверны своих клинков Предатель почувствует на очень большом расстоянии. От меня он убежит, но вот его оружие… Он внемлет его зову даже понимая, что совершает глупость. При таком раскладе ещё неизвестно, кто кого бросится искать первым.

— Что ж, — решил довольно подытожить Солнечный Скиталец, — значит, всё-таки, это твоё «да».

— Это «почти», мой принц. Только «почти».