Глава 7 (1/2)

— Зачем нам домовуха?! — недоумевал Сириус, расхаживая туда-сюда по одной из комнат Визжащей хижины.

— Зачем нужно было идти к картина, а не обратно? — парировал Иллидан, расположившись полулёжа на кровати и наблюдая за метаниями анимага.

— Почему ты не предупредил меня о Пивзе?! Ты обещал следить, чтобы никто не вышел из Большого Зала! — не унимался Блэк.

— Никто и не выходить из Большой Зал. Почему ты не подумал, что не все быть там? — тут же вернул должок осквернённый эльф.

Человек остановился и вперил тяжелый взгляд в собеседника. Игра в гляделки с зелёным пламенем изначально не самая удачная идея, а потому, проиграв и на этом поприще, маг скривился и отвернулся. Забившаяся в самый дальний угол Шлёпа тихонько всхлипнула.

— Всё-таки, — уже спокойнее спросил Сириус, — зачем нам домовуха?

— Я изучать эльфов ваш… Вашего мира, — пожал плечами Иллидан.

— По книгам изучать не мог? — раздражение от провала всё никак не хотело отпускать Блэка, а поведение спутника только усугубляло ситуацию.

— Маги не думать об эльфах. Ты — не всегда рядом. Она быть мои глаза в замке, — терпеливо пояснил Иллидан.

— Она может нас сдать!

От этих слов из уголка донеслось ещё больше всхлипываний.

— Она нас не сдать, — уверенно заметил Ярость Бури. — Я проверил её ум… Разум. Я говорил с ней.

— Вы понимаете друг друга?! — удивление резко приковало Сириуса к месту. — Серьёзно?! Она говорит как ты?

— Нет, не как я. Диалект сложный, но похожий. Язык далеко ушёл, но общение можно.

— О борода Мерлина! — анимаг схватился за переносицу и шлёпнулся на ближайший стул. — Что же ты собираешься у неё узнать?

— Сейчас — ничего. Люди волноваться. Нечего не привлекать их внимание. Долго не держать её здесь.

В подтверждение сказанного, Иллидан подбородком кивнул эльфке на дверь; та ещё раз всхлипнула, щёлкнула пальчиками и исчезла.

Два дня виновники переполоха не вылезали из укрытия, даже Сириус не рисковал появляться на улице уверенный, что сейчас всех вокруг, не исключая пролетающих над крышами Хогвартса птиц, проверяют на всё подряд. Периодически мужчин навещала Шлёпа, кратко передавала новости, оставляла еду и поспешно исчезала. Ярость Бури спокойно продолжал свой транс, чем безумно бесил человека, шарахавшегося от любых звуков с улицы.

— Как ты можешь быть таким спокойным? — однажды не выдержал Блэк.

— Спокойный ум — живой эльф, — глубокомысленно заметил Иллидан, после чего хитро добавил: — Тебе, кстати, скоро тоже понадобится спокойствие, ведь ты снова идти в Хогвартс.

— Это зачем же? — поразился человек. — После моего прошлого посещения они замок по сто раз в день проверяют.

— Ты верно сказал, большое событие — весь замок на нём. Скоро в замке игра. Большая игра в полёте с шарами.

— С «мячами». Квиддич? — невольно улыбнулся маг, и тёплые воспоминания тут же посетили его сознание.

— Наверно, я не уточнял. В тот день ты идти по свои дела, а я — по свои.

— Какие же у тебя могут быть дела в Хогвартсе? Опять хочешь посмотреть на эльфов, чтобы в этот раз собрать себе маленькую армию? — саркастично заметил волшебник.

— Может быть потом, — серьёзно ответил Ярость Бури. — Вы не цените магию ваших эльфов. Пока у меня другая цель. Рун мало, магию храню. Мне нужно больше.

— Что же тебе ещё может понадобиться? — умение прятать любопытство никогда не было сильной стороной Сириуса.

— Мне нужны ин-гре-ди-ен-ты. Мне нужен один склад.

***

Погода к намеченной дате всё больше портилась. Проливные дожди непробиваемой стеной стояли между бывшими узниками и их планами. Шлёпа из раза в раз подтверждала, что матч по квиддичу состоится, и пока никаких новостей, кроме замены одной из команд, не было.

— В моём мире говорят, что я истязаю тех, кто идёт за мной, — как-то насмешливо отметил Иллидан. — Но за мной идти те, кто сам хотел. Взрослые и сильные. У вас в небо с молниями летят дети ради кожаных мячик.

Сириус хотел поправить последнее слово на «мячиков», однако передумал. Придираться к маленькой мелочи, без возможности ответить на всё замечание, было бы чистым лицемерием.

— Ты истязаешь тех, кто идёт за тобой? — вместо этого решил в другое русло завести разговор маг.

— У меня великий враг. Сильный и беспощадный. Слабые умрут страшнее от него, чем от меня, — без обиняков выдал осквернённый эльф.

— В смысле «умрут»?! — слегка опешил Блэк.

Вместо ответа Ярость Бури надменно улыбнулся фирменной клыкастой улыбкой, что в контексте разговора сильнее прежнего напомнила оскал.

— Ты не пользуешься большой популярностью в своём мире, да? — кисло осведомился анимаг.

— О, ты не прав! Слава обо мне слишком велика. Я предпочесть поменьше, — как-то грустно усмехнулся эльф.

Сириус Блэк иногда забывал, рядом с кем он находится. Порой человеку приходилось напоминать самому себе, что Ярость Бури — не житель этого мира. Они слишком разные, чтобы полностью понять друг друга или быть друзьями. Последнее несколько настораживало, ведь человек вынужден был признать, что некоторое привыкание к созданию из другого мира у него есть. В какой-то степени, ему интереснее общаться с Иллиданом, чем с большинством людей.

— Все видят в тебе демона, поэтому ты с самого начала настаивал на том, что ты не такой? — вопрос был очевидным и, скорее, риторическим, но не произнести его Сириус не мог.

— Кто идти за мной — все. Уважают и боятся силу демона, — Иллидан постепенно начал ходить туда-сюда.

Десять шагов.

— А кого видят те, кто не пошёл за тобой?

***

По сравнению с нынешней клеткой, прошлую камеру можно было считать роскошной. Раньше расстояние от угла до угла было ровно десять шагов, которые за сто веков заключения стали частью существования Иллидана Ярости Бури. В этой не было и трёх. Подобное решение можно было понять: перевозимая клетка и не могла быть большой, но решётки, ещё ближе подобравшиеся со всех сторон, вызывали приступы паники и агрессии.

— Как же я по этому соскучилась, — промурлыкали откуда-то справа.

Ярость Бури резко развернулся, чтобы встретиться лицом к лицу со своим старым врагом. Майев выглядела уставшей и исхудавшей, однако совершенно довольной.

— Тебе безумно идут прутья от решётки, знаешь? — продолжила она, не обращая внимание на гнев узника. — Они подчёркивают твои глаза.

— А ты можешь общаться с мужчинами только когда они в клетке, не так ли? Свободные уже все разбежались, не выдержав твой характер? — на автомате огрызнулся Иллидан.

Женщина очаровательно улыбнулась, что было непривычно для её постоянно холодного выражения лица, и задумчиво посмотрела на пленника, склонив голову на бок. Их игра длилась сотни лет: соперники, не стесняясь в выражениях, уязвляли друг друга и, находя больные точки, беззастенчиво сразу давили на них. Последние тысячелетие Ярости Бури даже иногда удавалось выигрывать.

Иногда.

— Зато характер Тиранды просто шёлк, — не меняющимся мурчащим голосом парировала Майев, в котором только при такой интонации не было слышно привычных хрипоты и сиплости. — Как и её кожа. Твой брат, должно быть, проверяет этот факт каждое утро.

Против воли, Иллидан зарычал и резко подался вперёд, сильно дёрнув прутья клетки. Решётка, конечно, выдержала, а узник добился очередного смеха победительницы.

— Скоро ты сможешь снова её увидеть, — заверила своего пленника Стражница. — Доберёмся до портала из этой Элуной забытой дыры, и я передам Шелест Ветра и тебя под суд. Будете сидеть в соседних клетках и перестукиваться ночами напролёт. Романтично, не находишь?

— Жаль, что вместе с твоими людьми она и тебя по дороге не прирезала, — мрачно отозвался узник.

— О! Ярость Бури, такой большой эльфик, а всё такой же глупенький, — притворно посочувствовала Стражница. — Мы же оба с тобой понимаем, что если бы я была там, наша девочка ещё от ворот убежала плакаться на плечо твоему братику, что её опять обижают. Возможно, проводи она на тренировках столько своего времени, сколько тратит на выбор очередной красивой тряпки, чтобы выглядеть как воплощение нашей Богини, тогда у неё были бы против меня шансы. Возможно.

Отойдя на три шага от клети с добычей, отточенным ледяным тоном с вернувшейся хрипотцой Майев распорядилась о дальнейшем продвижении отряда:

— Дозорных усилить. Чем ближе мы к цели, тем больше шансов, что шавки Предателя нападут и попытаются его отбить. Особое внимание амфибиям, уж слишком они сильные; прямые удары не блокируйте, лучше уклоняйтесь. Проверьте амулеты на защиту от магии, чародеи Келя ударят ровно в тот момент, когда вы о них забудете. Все по местам и выступаем, братья и сестры. Скоро мы вернемся в мир, благословлённый светом Элуны.

Что-то в прогремевшем приказе было не так. Сначала Ярость Бури даже не мог осознать, что именно в нём обращает его внимание. Только когда саблезуб командира Стражей поравнялся с его клетью, осквернённый эльф начал понимать.

Почти никогда он не видел, чтобы тюремщица приходила к нему с кем-то ещё. Он не помнил, когда и как именно началось их более плотное общение, но постепенно Ярость Бури начал огрызаться в ответ, а Стражница стала появляться всё чаще и чаще. Перепалки могли длиться часами, происходить с переменным успехом, и во время них Иллидан чувствовал и жил. Ни один из его охранников таким похвастаться не мог. Одни проявляли к нему какое-то подобие жалости, другие рассматривали свою службу как святой долг, единицы пытались завести с ним подобие беседы. Все они были скучными. Майев никогда такой не была. Достающей, раздражающей, доводящей до припадка, а иногда смешной и обворожительной, но никогда — скучной.

Кого он видел сейчас, гордо сидящую на саблезубе? Кого видели все те, кто окружают Песнь Теней и думают, что знают её? Строгого командира, поборника справедливости, жрицу великой богини, опытного воина, наставницу, воспитавшую поколения лучших воинов калдорай? Одним словом, кого угодно, но не женщину, способную проигрывать, показывать слабости и просто смеяться над удачной шуткой, пусть и пущенной против неё. Три шага, что она сделала от его передвижной тюрьмы, вернули её обратно в мир, где природному задору и юмору нет места. Не будь Иллидана, она могла и не стать частью холодных коридоров, не нести святой долг, не быть прикованной вместе с ним цепями гораздо более прочными, чем его. Она растила тех, кто уходил, чтобы потом тренировать приводимое ими новое поколение будущих воинов. Она была по ту сторону его решёток, однако тоже не могла их оставить.

— Знаешь, моя маленькая тюремщица, — бросил как бы невзначай Иллидан, — ты забыла сказать мне «спасибо».

Майев надменно прыснула, но подвела верховую кошку ближе.

— За что же мне стоит благодарить тебя? — лицо Стражницы со стороны оставалось строгим и отстранённым, но тон снова неуловимым образом изменился на более глубокий.

— За такую увлекательную прогулку, конечно же, — пожал плечами Ярость Бури, словно это было очевидным. — Сидишь в нашем семейном склепе, лика Элуны не видишь, зато сейчас на свежем воздухе похорошела, даже немного потеряла с боков, а то они уже рисковали поплыть.

Своей колкостью узник заслужил испепеляющий взгляд.

— Кто-то теряет, а кто-то находит, — всё так же тихо ответила жрица, стараясь не дать ближайшим к ней всадникам услышать разговор. — У меня хотя бы рога не выросли за время нашей… Прогулки.

— Да, милая, за рога ответишь мне позже, — в притворном возмущении поддакнул осквернённый эльф. — Я над твоими думал поработать, но амфибии, всё же, не моё.

— Как это по-мужски: сам копытами обзавёлся, а чужой хвост оценить не может, — картинно закатила глаза Песнь Теней. Ударив по бокам своего саблезуба, чтобы уйти вперёд, она бросила напоследок через плечо: — Кстати, если бы ты рассмотрел, что у неё в груди бьётся такое же эльфийское сердце, как у тебя, может быть, не попался бы снова в мою клетку, оставшись один.

***

Могла ли тогда Песнь Теней до конца понимать, какие слова она ему сказала? «Такое же эльфийское сердце». Во всём огромном Азероте кроме его тюремщицы кто-то ещё помнил, что у Иллидана в груди эльфийское сердце? За что такая злая ирония: ни брат, ни любимая не верили в то, что эльф в Ярости Бури ещё жив, а Майев точно знала, словно это было очевидным. Тогда почему оно выглядело таким только для неё?

Поймав себя на том, что он уже несколько минут просто стоит, а маг на него выжидающе смотрит, Ярость Бури мотнул рогатой головой и, словно к нему не было обращено вопроса, задал интересующий его:

— Какой твой план в Хогвартсе?

— Опять попробовать замаскироваться у проёма двери факультета, но на этот раз внимательнее относясь к Пивзу. Может мне повезёт, и кто-нибудь что-нибудь забудет, так я и подслушаю пароль от входа. Потом наведу простенькую иллюзию и проникну в гостиные, — довольно заявил Сириус.

— Идиот, — снова вздохнул эльф.

— Что?! Опять? На этот раз почему?! — не выдержал волшебник, но моментально испугано бросился к заколоченному окну, чтобы убедиться, что его голос никто не услышал.

Удостоверившись, что на улице никого нет, анимаг добавил сиплым шёпотом:

— Почему я опять идиот?!

— Думаешь, женщина на картине не помнит всех, кто заходить в ней? Она видит каждого всякий день, давно запомнила. Любое подозрение лицо, и будет тревога.

— Звучит как разумный довод, Иллидан, но на сей раз ты ошибся, — человек даже не попытался скрыть злорадство. — Сейчас портрет Полной Дамы не охраняет гостиные; вместо неё туда поставили картину какого-то сумасшедшего, который до сих пор ни одного студента с факультета не соизволил запомнить. Не только ты можешь задавать домовухе вопросы.

Эльф пожал плечами, показывая, что принимает словесное поражение.

— И хватит называть меня идиотом, — решил добиться полной победы маг.

Получив утвердительный кивок рогатой головы, Сириус довольно хмыкнул и вздёрнул подбородок.

***

Наконец, в самый ненастный день осени, откуда-то со стороны Гремучей Ивы появился огромный чёрный пёс. Зверь недовольно взъерошил шерсть от ужасной непогоды и бросил печальный взгляд на далёкое поле для квиддича, на котором скоро должны были биться команды Гриффиндора и Пуффендуя. Решительно мотнув головой, он снова опустил морду к земле и продолжил путь. Лапы на удивление быстро донесли его до заветной двери. Блэк призадумался. Можно было снова, как в прошлый раз, обернуться человеком и с помощью заклинания невидимости караулить выходящих, но тогда такая тактика не сработала, да и в форме пса Сириус занимает меньше пространства. За счёт преимущества второго облика он уже десять минут лежал у входа в гостиные всё за тем же углом, за которым прятался в прошлый неудачный визит в Хогвартс, и оставался незамеченным в относительно тёмном коридоре. Поразительно, насколько люди порой могут быть невнимательны. Все торопились скорее позавтракать и отправиться на матч; возбуждённые голоса эхом раздавались по всему замку, заполняя его жизнью и смехом. На всякий случай Сириус сменил место дислокации, забравшись в проём между статуей и стеной, полностью уповая на слух. В форме пса он был лучше, но расстояние до двери увеличилось, так что легко можно было прослушать.

Вскоре почти весь поток учеников иссяк. Сириус, слегка расслабившись, прилёг на своём посту, не ожидая никого встретить в ближайший час, как вдруг над ухом злобно зашипело. Нечто огромное и рыжее бросилось прямо на голову, стараясь выцарапать глаза. Чудом сохранив все важные части морды, чёрный пёс вскочил и зарычал. Напротив него выгибал спину и жутко шипел огромный рыжий кот с приплюснутой мордой. Блэк готов был завыть с досады. Его заветная цель так близко, просто руку протяни, но он не может до неё дотянуться. Судьба словно издевалась над магом.

Стараясь остаться в образе, Сириус неловко бросился на кота. Тот отпрыгнул в сторону, но не отступил, продолжая шлёпать в воздухе когтистой лапой. Анимаг успокаивал себя тем, что животное не понимает, кто на самом деле перед ним, а шипит лишь в силу своей природы. Ещё один неловкий прыжок на рыжего охранника, и тот уже элегантным скачком оказался на окне, нервно подёргивая кончиком распушённого хвоста.

Сириус забросил передние лапы на подоконник, чтобы добраться до ненавистного животного, и тут же остолбенел от увиденного за окном, из-за чего пропустил когтистый удар в нос. Боль поражённой части морды и ужас открывшейся взгляду картины пронзили сознание одновременно.

Из окна было отчётливо видно, как толпа дементоров огромной чёрной тучей медленно направляется к стадиону. На какое-то мгновение страх внушил, что магу нужно срочно бежать подальше со всех лап, но следующая мысль была внезапной и совершенно другого сорта.

Где-то там на стадионе сидит мальчик Гарри, то немногое, что ещё дорого Сириусу в его трижды пропащей жизни. Он не знал, каким человеком стал его крестник, но почему-то волшебник был готов спорить, что он вырос славным парнем, с такой же тягой к приключениям, как и у его отца. С такой же любовью к жизни, как у Сохатого. Как его крёстный, он не имеет право дать этим жутким существам вытянуть тепло и радость из сына его лучшего друга. Нет, только не Гарри!

Зверь спустил лапы с окна и приготовился к бешеному бегу, однако дорогу перегородил рыжий мерзавец. Блэк любил животных, порой даже больше, чем некоторых людей, и делать плохо коту не хотел, но время было дорого. В два прыжка пёс обошёл противника, правда, последний снова прыгнул, чтобы оказаться у него на пути. Анимаг зарычал зло и угрожающе; нарастающее сопротивление бесило своей бесполезностью. Кот не сдавался и отвечал таким же шипением.

Не выдержав накаляющейся обстановки, Сириус резко обернулся, схватил рыжего мерзавца за шкирку и сухо процедил прямо в приплюснутую морду: