Глава 5 (1/2)
«Идиот» — вот самое любимое слово у Иллидана Ярости Бури. Во всяком случае, Сириус Блэк был в этом совершенно уверен, ведь именно с таким набором звуков осквернённый эльф ни разу не ошибся, выговаривал быстро и со всеми возможными интонациями. Только в нём не чувствовалось, что Иллидану при дикции мешают клыки.
Сейчас анимаг легко представлял, как его снова одаривают столь нелестным эпитетом. К чести Ярости Бури, на его месте Блэк сам о себе высказался бы в гораздо более крепких выражениях. Попасться на глаза простецу! Мало того, что попасться, так ещё и прошататься почти до самого приезда магловских стражей порядка, так ни о чём и не догадываясь! Ну, не идиот ли?
Конечно, у волшебника было смягчающее обстоятельство свершённого проступка, но спасало оно разве что морально и исключительно в мечтах. Пока стройные ряды полицейских выбегали из-за угла, чтобы нагнать цель, в порыве погони совершенно не обращая внимание на лежавшего у забора на пачке книг большого чёрного пса, Блэк размышлял, как именно преподать новость о своём провале спутнику. Книги он достал, от маглов, конечно, отбился, но проблема не в них, а в тех, кого Сириус успел заметить за минуту до воя сирен. Это были по-настоящему опасные преследователи, которые, хоть и умело, но всё же немного неловко прятали под магловскими куртками волшебные палочки. С одной стороны, лежать на улице у них под носом рискованно и глупо. С другой, если бы они знали, что он анимаг, то уже давно проверили всех чёрных псов в округе. Наглость граничила с сумасшествием, однако пока спасала там, где остальные предпочли подстраховаться и просчитались бы.
Сириус снова мысленно выругался. Он перестаёт быть таким же внимательным и осторожным, каким был в начале побега. Нельзя сравнивать преследуемого дементорами голодного узника, вздрагивающего от каждого шороха, и подавшегося в бега опытного мага, но такая оплошность могла стоить Блэку слишком многого, чтобы не задуматься.
Просидев в своём «укрытии» на самом видном месте почти полчаса, анимаг рискнул цапнуть парочку книжек, а остальные задними лапами аккуратно задвинул под забор и лёгкой трусцой направился в сторону леса. Там, на живописной поляне, окружённой осенними деревьями, пристроилась маленькая заброшенная церковь. Несмотря на уговоры, Ярость Бури больше ни разу не согласился останавливаться «в гостях» у маглов, и они продолжали искать укромные уголки.
Когда Сириус уже почти обернулся человеком, его голову чуть не разорвало от ворвавшейся в неё боли.
«Стой!»
Опешив от внезапной ментальной атаки, пёс зарычал, но трансформацию не совершил. Следующие слова были не столь болезненны, хотя всё равно неприятно отдавались в виски:
«Там засада. Твои друзья нас нашли. Я почувствовал их гораздо раньше, чем они меня, и любезно позволил им догадаться о нашем месте пребывания».
«Зачем?!»
Смех в легилименции не существовал, однако маг ни мгновения не сомневался, что при следующих фразах Иллидан высокомерно ухмылялся:
«Чтобы они и дальше днями напролёт сидели и ждали нас, пока мы пойдём по своим делам».
С невольной грустью Сириус поймал себя на том, что совершенно уверен: в его ситуации эльф бы не попался и не зазевался.
«А где ты зазевался?»
Проклятье! Сколько уже можно сидеть в голове у анимага, когда он погружается в свои мысли?!
«Пока есть риск, что ты «зазеваешься» и нас схватят».
Парировать было нечем.
Следующие два дня, даже в дневное время, практически без перерывов на сон и отдых, беглецы продолжали свой путь, чтобы максимально увеличить расстояние от преследователей. Иллидан обосновал гонку тем, что по уже пройденному ранее пути противники могут примерно вычислить их следующую стоянку.
«Откуда ты так много знаешь о погонях? Ты за кем-то гнался?» — недовольно подумал Сириус, который только в облике пса мог поддерживать стремительный темп, заданный осквернённым эльфом.
«Нет, это меня ловили. Кстати, поймали, так что советую подобрать слюни и передвигать лапами резвее».
Анимаг невольно зарычал, ведь таскать в зубах книги ему уже давно осточертело. Выбрасывать же их, причину вылазки в дом бывших магов, погибших в Первую Магическую Войну, было глупо и обесценивало бы все действия.
На третий день Ярость Бури объявил привал в очередном заброшенном сарае, чему Блэк был несказанно счастлив. Выплюнув злосчастные тома, анимаг обернулся и с удовольствием потянулся. Как же приятно взъерошить себе волосы не задней лапой!
— Какие книги достать ты смог? — Иллидан по привычке пристроился к стене, чтобы погрузиться в транс.
— Даже не знаю, — пожал плечами Сириус. — В доме я выбирал, как мне казалось, самые интересные для тебя, а потом схватил две верхние. Собственно, поэтому я и задержался — слишком долго выбирал, что тебе может быть нужно, а что нет.
— Там есть про Азкабан? — не обращая ни малейшего внимания на оправдания мага, перебил эльф.
— Нет, про Азкабан ничего не было.
— Жаль, — хмыкнул Ярость Бури. — Ладно, читай.
— Не слишком ли много ты от меня хочешь? — холодно осведомился Блэк. — Сначала рискуй своей шкурой, во всех смыслах этого слова, а теперь ещё «читай»? Может, я просто покажу тебе буквы, а дальше сам?
— Эх, — тяжело вздохнул Иллидан. — Идиот.
С этими словами охотник на демонов вперил долгий взгляд в спутника. Прежде чем Сириус успел разразиться обиженной тирадой, догадка, наконец, осенила мага. На человека смотрели два зелёных огонька под повязкой, а потому, каким бы аналогом зрения не обладал Ярость Бури, очевидный факт, который бросался в глаза любому, кто впервые видел Иллидана, за давностью дней вылетел у волшебника из головы. Эльф был слеп.
Вместо оправданий анимаг послушно взял первую попавшуюся книжку в руки и нарочито громко с выражением начал:
— Что же, любимое рогатое дитя моё. Устраивайся поудобнее коленками к стеночке, сегодня мамочка Блэк почитает тебе сказку на день о… «Волчье беззаконие: Почему ликантропы не заслуживают права жить», за авторством некого Эмеретта Пикарди. По названию сразу можно понять — широкой души человек был этот Эмеретта…
Устроенное волшебником показательное выступление служило лишь для одной цели. Пока Сириус специально повысил голос, сам он тихонько взял с пола камень и, толком не договорив предложение, внезапно кинул его прямо в лицо собеседнику.
— Я даже не удивлён, — самодовольно прокомментировал маг, с удовольствием лицезрев, как когтистая рука поймала камень в полутора футах от лица. — Камень ты ловишь на лету, но читать не можешь. Ну-ну.
Наконец-то человек в чём-то превзошёл и обыграл осквернённого эльфа. За всё время их совместного путешествия, Ярость Бури ни разу не ошибался, обо всём догадывался и к любому повороту судьбы был готов. Блэк иногда сравнивал его с Сохатым, ведь Джеймс из всех Мародёров был как раз тем человеком, кто всегда выглядел ко всему готовым и мог вывернуться из любой ситуации. Так, во всяком случае, когда-то казалось. С одной стороны, подобное поведение вызывало даже лёгкое восхищение, но с другой бесило, ведь Сириус практически всегда выделялся самодостаточностью. Периодические проколы, свидетелем которых был Ярость Бури, больно давили на самолюбие.
— Я видел не камень, — как-то чересчур спокойно отреагировал на ликование мага собеседник. — Я чувствовал тебя. Могу читать мысли, что идут раньше действий. Могу видеть отражение магии вокруг себя. В этом мире хуже, чем в своём. Поэтому теряю силу и даю этому миру магию.
— Ты даёшь этому миру магию? — удивился бывший узник Азкабана.
— Да. Пускаю её вокруг себя. Она отражается — я вижу её отражения. Это тратит силы и может быть слишком опасно, но иначе я не вижу мир.
— Чем опасно?
— Моя магия сильна. Отличается от твоего мира. Отражается не одному мне. Я говорил, меня уже ловили. По моей магии в том числе. В этом пустом мире она — пожар.
— Но, — не унимался Сириус, — никто же не будет тебя искать в нашем мире.
— Меня всегда кто-то ищет. Будут искать во многих мирах. Друзья и враги. Найдут. Я буду готов, — как-то особенно зло процедил осквернённый эльф.
***
В кабинете профессора Дамблдора, директора школы чародейства и волшебства Хогвартс, давно не было столько народа. Это место казалось удивительным сочетанием строгости и уюта. Ощущалось, что нынешний директор старался добавить больше тепла, чем знаний, полагая, что их порой даже слишком много. В общем, по мнению Руфуса Скримджера, не вносил того авторитета, который положен такому важному месту. Нельзя сказать, что глава мракоборческого отдела не любил Альбуса Дамблдора, но он вполне обоснованно опасался его влияния на Министерство магии и остального волшебного сообщества Великобритании в целом. Достаточно вспомнить, что именно этот старый маг, удобно устроившийся в своём роскошном кресле и с интересом рассматривающий гостей через очки половинки, является главой Визенгамота, верховного суда магического мира страны, как и Барти Крауч. Последний тоже стоял рядом, как и Корнелиус Фадж, сам Министр магии, вместе с парочкой людей Скримджера. Выразительный состав присутствующих директор Хогвартса не мог не отметить:
— Приветствую лучших членов славного Министерства, — заметил профессор Дамблдор, сияя радостью так, словно увидел старых друзей, а не стал жертвой внезапного визита. — Я, видимо, всё же старею, раз не успел за совой с сообщением, что меня сегодня посетит так много доблестных магов нашей страны.
Против воли Руфус скривился. Крауч что-то очень тихо буркнул себе под нос, а вот Фадж, казалось, был смущён таким приветствием.
— Увы, уважаемый профессор Дамблдор, мы вынуждены были нанести в вашу школу безотлагательный визит касательно обстоятельств дела, которое мы не можем доверять совам, — самым миролюбивым тоном заверил министр директора Хогвартса.
Глава школы чародейства и волшебства не шелохнулся и продолжил с повышенным интересом смотреть на посетителей, будто не догадываясь, о чём пойдёт речь, но заранее предвкушая что-то очень интересное. Такое поведение тоже не добавляло Альбусу Дамблдору очков в глазах Скримджера, ведь из-за него было совершенно неясно, о чём на самом деле думает опасный собеседник. В том, что профессор Дамблдор, если захочет, может быть опасным, глава мракоборцев не сомневался ни на миг.