2 — О неудачных попытках... (2/2)

Сегодня худший день.

Я сидела на кровати и пустым взглядом смотрела в одну точку. По комнате радостно прыгала Аннабель, перебирая мои платья. А я всё сидела, сжимая в ладони письмо. Мой билет в один конец, мою личную девочку из «Звонка», которая скрипучим загробным шёпотом врывалась в мозг с фразой «Тебе осталось семь дней» из телефонной трубки. Потому что до бала в честь подписания мирного договора с Миранианой осталась неделя. До моего побега осталась неделя.

— Виви, ты меня не слушаешь?! — возмущённо отозвалась Аннабель, а я вздрогнула, поднимая на неё глаза. — Тебе, что, совсем не хочется побывать на этом балу?! Я слышала, что там будут высшие чины Миранианы! Вот бы на них посмотреть, хоть одним глазком!..

— Вот скажи, Белль, а чем этот бал отличается от прочих, которые я посещала? — я подняла руку и начала перечислять, загибая пальцы. — Вот в прошлом месяце огромное торжество — день рождения короля. Или до этого званый вечер в поместье Амариллис? День зимнего солнцестояния, день рождения советника Дейлинари, Рождественский бал…

— Ты зануда, — фыркнула она, плюхаясь на кровать рядом со мной. — Каждый бал уникален! Это же такое событие! Даже если ты не любишь балы, там же так красиво! Танцы, музыка, красивые люди, вкусная еда!

— Хочешь — иди вместо меня, — беззлобно буркнула я и отвела глаза.

— Упаси всевышняя, — открестилась она и снова подскочила на ноги. — Ты на каждом балу где-то отсиживаешься, тебя не видно, не слышно — это абсолютно никуда не годится! Я для кого тут причёски делаю? Украшения подбираю?

— Я не скрываюсь, просто остаюсь в стороне от центра внимания, — справедливо отметила я, а потом снова меланхолично вздохнула.

Аннабель что-то щебетала о платьях, снова копалась в одежде, а мои мысли были далеко. Я думала о том, что нужно успеть сделать за эту неделю: закончить сборы дорожной сумки, убедиться, что я ни о чем не забыла, найти окончательный способ сбежать с бала и организовать повозку или хотя бы лошадь, чтобы как можно скорее покинуть город. Лучше всё-таки повозку с кучером — я с детства как-то побаиваюсь лошадей и, хоть Виви умела ехать верхом, я боялась положиться лишь на её умения. Эх, планы, планы, планы…

Неделя то ли потянулась слишком долго, то ли пролетела мучительно быстро — я так и не поняла. Весь первый день я провела за списком вещей и повторением плана. Второй и третий ушли на тренировки. Потом сэр Рудиан отбыл сначала на восточные границы, где разбушевались монстры, а потом и в столицу, чтобы сопроводить на бал свою жену. Четвёртый и пятый я посвятила сбору вещей — тогда же пришёл свёрток от маркизы Матиальды Перуэр, матери Амары. Естественно, она прислала мне коричневое простенькое платье и записочку, сквозящую лестью и притворством — ах, подойдёт к вашим глазам (знает же, крыса, что они уже чёрные), да наденьте, да уважьте тётушку. Впрочем, я его надела — мне же лучше не привлекать внимание на Балу, чтобы легче было сбежать. В коричневом платье меня итак принимали за прислугу, так что не то, чтобы на меня обратят какое-то лишнее внимание. Хотя Белль так сильно негодовала, что я едва не передумала (впрочем, она всё равно засунула в походную сумку одно из красивых платьев нежного голубого цвета). Шестой день я посвятила попыткам беспалевно спрятать сумку в карете (и у меня, наконец, получилось засунуть её за сиденья и прикрыть так, чтобы нельзя было найти даже наощупь). Собрала я с собой мало вещей: пару походных платьев, старые украшения, которые можно продать, деньги, штаны, плащ и рубаху, в которые планировала переодеться для удобства в дороге, меч, который преподнёс мне отец в качестве подарка на день рождения, запас еды и воды, дорогущее зелье для долговременной покраски волос, карту, пару нужных книг, естественно, мой дневник со всеми планами и пару вещичек по мелочи. В общем, стандартный набор юной беглянки. На седьмой день я изнывала от ожидания, тренировалась, дралась на мечах с манекеном на тренировочной площадке и тревожно мерила шагами комнату, пытаясь понять, что я забыла.

На восьмой день я уже ехала в карете, сжимая ладони в кулаки, и бездумно глядела на свои колени. Дорога был недолгой, мы жили в пригороде, но я слегка нервничала и из раза в раз прокручивала план побега в мыслях. Показаться на балу, сослаться на плохое самочувствие или столкнуться с кем-то и опрокинуть на себя вино, «в расстроенных чувствах» убежать, очень быстро переодеться и слинять подальше от дворца.

Колёса кареты мягко скользили по лесной тропе, оставляя за собой облака пыли. Я поудобнее устроилась в уголке мягких подушек и посмотрела в окно. Сквозь зелёные ветви деревьев пробивались лучи утреннего солнца, создавая на земле причудливые рисунки. Заметила белок, скачущих с ветки на ветку, сквозь приоткрытые окна расслышала, как птицы заполняли воздух трелями своих песен. Я всё ещё в другом мире, но чувство такое, будто вокруг меня парк возле дома. Лес всё также жил своей жизнью, каждый лист и каждая травинка казались отдельными частичками целого мира. Время от времени карета проезжала мимо ярких полян, усыпанных дикими цветами, и даже сквозь всего-то маленькую щель в приоткрытом окне я ощущала этот приятный цветочный запах. Ветер слегка трепал волосы, а я не сдерживала улыбки.

В карете уютно. Мне даже кажется, будто я в каком-нибудь поезде — примерно также карету потряхивало на кочках, и постукивали её колёса. Ткани обивки мягкие и тёплые наощупь, свет снаружи проникал сквозь розоватые занавески, создавая мягкое свечение. За окном жаркий весенний день, сезон дождей кончился с концом марта, но в карете всё ещё прохладно. Белль, как и я, молча глазела в окно. Сколько раз мы видели этот пейзаж вместе? Мне… будет больно её оставлять.

Белль похожа на Иззи. Даже имена у них похожи — Изабель и Аннабель. Одинаково яркие и светлые, жизнерадостные и улыбчивые, обожают всякие любовные романы, говорят, что думают, но с умелой попыткой смягчить. Красивые, полные счастья. Сбегая сейчас, я как будто теряю мою лучшую подругу второй раз, предаю. Но иначе никак. За родителей я тоже переживаю. Они испугаются. Будут грустить, скорбеть и плакать. Не понимать, куда я делась, никогда не прекратят искать. Я думаю, если бы они знали, что от этого побега зависит моя жизнь, они бы не обиделись. Лучше уж я буду неизвестно где, но жива, чем умру по дороге в Мираниану.

Тут, конечно, назрел логичный вопрос — раз уже было много балов, почему это я решилась сбежать только на «сюжетном»? Причин несколько.

Во-первых, мне нужно было очень много времени на подготовку. Тело Вивианны было не приспособлено ни к долгим путешествиям, если пришлось бы идти пешком, ни к самообороне, если бы пришлось держать в руках… да что угодно от палки до ножа. Я выдохлась бы раньше, чем добралась хоть до Оркуэлла, соседнего с запада города от Брионеса.

Во-вторых, мне всё-таки хотелось бы, чтобы сюжет пошёл дальше, как и планировалось — всё-таки, из-за своей прихоти мне не хотелось лишать милую Амариллис её счастья с герцогом Лансарионом. Этот герцог, конечно, типичный мужской главный герой — я ещё в «Ангельской лжи» читала про его холодную загадочную физиономию, успехи в военных походах, прямолинейный взгляд и нежность, раскрывающуюся исключительно рядом с главной героиней. На балах тоже его видела, но мельком — чаще всего его можно было найти там, где собиралось самое большое скопление юных аристократок. Да причём такое, что бедного герцога не разглядеть толком — даже не могла мысленно оценить, насколько его красота соответствует описаниям в «Ангельской лжи».

В-третьих… ну да, мне было любопытно посмотреть на этого женишка из Миранианы, которому приглянулась Виви в книге. Конечно, никакого «бум» не произойдёт, я всё равно сбегу, даже если он окажется самым красивым и приятным молодым человеком, но вообще я даже пересекаться напрямую с ним не планировала — сбегу раньше, чем он пригласит меня на танец и предложит прогуляться по саду. Так, просто посмотрю на него издалека, а потом за вещичками и начну новую жизнь в Кидфорте. Почему именно там? Страна изобретателей, страна, где женщина с мозгами ни в чём не уступает мужчине. Куда ещё мне бежать с почти законченным образованием инженера-конструктора? «Изобрету» какое-нибудь электричество, двигатель внутреннего сгорания — да что угодно из реального мира, чего тут нет, и буду жить припеваючи.

Мы ехали дальше. Времени до замка оставалось немного. Карета медленно покачивалась на ухабистой дороге, и я, вновь приподняв занавеску, взглянула на приближающийся город. Каменные дома, выстроенные вдоль улиц, казались до сих пор такими непривычными, но и удивительными, что я невольно выдохнула. Легкий ветерок приносил ароматы свежего хлеба и цветов, наполняя воздух сладкими нотками. Я слышала гул чужих голосов, стук лошадиных копыт о брусчатку, громкий зазывающий крик мальчика, продающего газеты — всё-таки столица мне очень нравилась и, приезжая сюда, я даже наслаждалась этим разнообразием звуков.

Когда карета свернула на главную улицу, перед моими глазами открылся величественный вид на королевский дворец. Я была здесь всего несколько раз, но каждый раз это место поражало моё воображение. Высокие башни, увенчанные шпилями из синего камня и металла, сияли в лучах заходящего солнца, а массивные ворота, украшенные резьбой и синими гербами с воронами, выглядели так величественно, что дух захватывало.

Я не могла оторвать глаз от этого великолепия. Внимательно рассматривала каждую деталь: изящные арки, статуи из белого камня, украшающие фасад, и витражные окна, переливающиеся всеми цветами радуги. Признаться честно, я бы могла не разглядывать сейчас дворец так, будто видела впервые, но мне так хотелось насладиться последними часами в этой стране, к которой я привыкла за прошедшее время, что я вертела головой как простушка, впервые приехавшая в столицу.

— Приехали, — прошептала Белль, поправляя шторку на окне кареты.

Мы остановились перед массивными воротами дворца, и я почувствовала, как моё сердце забилось быстрее. Скоро, совсем скоро… Слуги в ливреях поспешили открыть двери кареты, и я, собравшись с духом, ступила на мраморные ступени. Я благодарно улыбнулась слуге, подающему мне руку. Белль вежливо поклонилась, останавливаясь возле меня. Я оглянулась, увидев, как из кареты впереди уже вышли родители.

— Удачи, Виви, — едва слышно отозвалась Белль, наклоняясь ко мне, а я с теплой улыбкой сжала её пальцы. Плевать, что подумают. Я должна с ней попрощаться — пусть все видят, что она всего лишь моя служанка, но для меня она самая близкая подруга — она стала мне ближе, чем кузина, чем родители и кто-либо ещё.

— Спасибо, Белль. Я буду рада, если нам удастся увидеться.

В моих словах она скрытый смысл не разглядела.

— Я буду твоими глазами и ушами! Найду тебя где-нибудь во время бала.

Наш тихий разговор остался без внимания, а уже через пару секунд я глядела в удаляющуюся спину подруги.

Я буду скучать, Белль. Если когда-нибудь нам удастся увидеться снова, я обязательно тебе всё объясню. Но боюсь, что вероятность очень мала, однако я не привыкла полагаться на вероятность, когда дело касается моих близких.

Родители нагнали меня возле входа. Мама мягко расправила складочку на моём платье. Оно, кстати, было пусть и коричневым, но всё же очень симпатичным — объёмные рукава, тянущаяся ткань вместо корсета, атласная лента на талии и запястьях — честно, я бы надела такое, чтобы сделать какой-нибудь косплей, как мы когда-то планировали с Иззи.

— Тебе не стоило потакать этой твар… этой ужасной женщине, — недовольно произнесла мама и грустно улыбнулась. Я заметила, как отец мягко сжал её пальцы.

— Не беспокойтесь, — я опустила глаза и легко улыбнулась. — Мне неважно, что подумают другие. Я не гонюсь за тем, чтобы оказаться в центре внимания.

Мама понуро опустила плечи, будто за что-то чувствовала себя виноватой. Я предположила, что за то, что не позволила себе дать ещё более открытый отпор своей невестке.

— Девочки, уже пора, — мягко прервал нас отец и, легко приобняв за плечи, повёл в сторону входа.

Я прошла с ним по выложенной камнем дорожке, наслаждаясь ароматами роз и жасмина, которые наполняли воздух. Впереди возвышался главный вход во дворец, украшенный резными колоннами и серебряными орнаментами. Я поднялась по широким ступеням следом за родителями и вошла внутрь.

Внутренние залы дворца поражали своим великолепием. Высокие потолки, украшенные фресками, отражали сцены из древних легенд о Богах. Мраморные полы блестели под ногами, а стены были украшены гобеленами и картинами, изображающими королевскую семью и подвиги их предшественников. В груди поселилось почти физическое ощущение того, как каждый шаг приближает меня к чему-то важному и значимому. Нет, не к великолепной архитектуре основного зала. К тому, что я собиралась сбежать.

Дверь распахнулась перед нашими лицами. Я слегка опустила ресницы, едва сдерживая порыв поморщиться.

— Граф Каспераль Дельмонро со своей женой графиней Абигейл Дельмонро и дочерью Вивианной Дельмонро! — нараспев протянул церемониймейстер, а я, следуя за родителями, приветственно поклонилась гостям сразу вслед за ними. Мне, конечно, тяжело давалось притворство, но сейчас лучше всего было не привлекать к себе излишнее внимание. Опустив глаза в пол и расположив ладони на подол платья, как будто нервничала, я отошла чуть в сторону.

Отец едва кивнул, мама тепло улыбнулась, беря его под руку. Я знала, что сейчас они оставят меня, уйдут здороваться со всеми знакомыми и не очень людьми, отец завяжет военный разговор, а мама найдёт своё место неподалёку от него, заводя разговор с жёнами нескольких аристократов — только с теми из них, кто не является полной тварью.

И я буду скучать по моей обретённой семье также, как по потерянной год назад скучаю до сих пор. Призрачная надежда на хотя бы одну встречу в будущем тлела, но я продолжала в неë верить.

А я, как и другие дети аристократов, должна буду участвовать в танцах, общаться с ровесниками и прочее, прочее, прочее. Я огляделась. В этом бальном зале я ещё не была — он, казалось, был ещё больше и величественнее, чем тот, где отмечали день рождения короля (конечно, надо же показать миранианцам, какие мы богатые). Высокие своды потолка, украшенные изящными фресками, казались бесконечными. Огромные хрустальные люстры свисали с потолка, их свет отражался в зеркалах, расположенных вдоль стен, создавая иллюзию бесконечного пространства. Стены зала были обтянуты тяжёлыми бархатными драпировками глубокого синего цвета, которые контрастировали с золотыми узорами, украшающими их. Вдоль стен стояли высокие белокаменные колонны, каждая из которых была украшена резьбой.

В центре находился огромный паркет с причудливой мозаикой, которая складывалась в ворона и лес на фоне. Гости, одетые в роскошные наряды, уже кружились в танце, их смех и разговоры сливались в единый гул, который заполнял весь зал. В одном из углов располагался оркестр, исполняющий мелодии, которые казались одновременно и знакомыми, и новыми. Музыка проникала в каждую клеточку моего тела, заставляя забыть о том, что я, вообще-то, за это время так и не полюбила балы.

Воздух был пропитан ароматами свежих цветов и дорогих духов, смешивался с легким запахом восковых свечей, которые горели в изящных канделябрах, расставленных по всему залу скорее для антуража — магическое освещение уже давно заменило свечи, а это лишь дань традиции. Время от времени я ловила обрывки разговоров, в которых обсуждались последние новости и слухи. Атмосфера в зале была наполнена смесью восторга и напряжения. Аристократы среди толпы двигались с грацией и изяществом, их лица светились улыбками, но в глазах, мне казалось, читалась скрытая тревога. Каждый знал, что этот бал — не просто праздник, а важное событие, которое прямо влияло на будущее Воскенгтона.

Я огляделась внимательнее. Бежать надо как можно скорее и так, чтобы никто не заметил, но грёбаное любопытство…

Как я помнила по книге, жених Виви был очень высоким и смуглым, а потому я искренне надеялась заметить его в толпе — посмотреть хотя бы одним глазом, чтобы с чистой совестью уйти, — но пока что я не видела никого, походящего на это описание. Моё внимание пока привлёк только стоящий в конце зала трон. Их, кстати, было три, но два из них пустовали почти всегда, а третий ещё не был занят королём Фредерианом. У него, конечно, есть жена и сын, только вот из-за неизвестной болезни королева почти не показывалась на публике, как и маленький кронпринц. В воспоминаниях Виви я не смогла найти даже малюсенького, мимолётного воспоминания о королеве Виттории и кронпринце Арчибальде.

В той же стороне в толпе танцевала Амара. Моя солнечная кузина была прекрасна, как и обычно — золотистые волосы собраны на затылке, а нижняя часть идеальными локонами струится по спине. На едва заметно румяном лице красовалась довольная улыбка, голубые глаза светились от восторга и счастья. Яркое розовое платье с золотыми деталями кружилось вслед за активными движениями танца, игриво открывая изящные туфли на красивых ногах. Что ж, Амариллис не зря считали одной из главных красавиц королевства. Я успела поймать её взгляд и приветственный кивок, сама улыбнулась в ответ и отошла чуть в сторону. В платье цвета прислуги меня почти не замечали, а потому я могла наблюдать сама.

Хоть короля всё ещё не было, но вот один из членов королевской семьи здесь всё же присутствовал. Я едва не вздрогнула, когда из задумчивости и разглядываний интерьера меня вырвало едва ощутимое касание к плечу. Вместо этого лишь обернулась и, кажется, замерла на миг.

Да, брата короля, герцога северных земель, первого меча королевства и главного героя «Ангельской лжи» Лансариона де Корвикса я видела — издалека, но всё-таки. Однако вблизи… признаюсь, теперь я немного понимала толпы аристократок, которые окружали его при любом удобном и неудобном случае. Мужчина был красив — я бы даже сказала до неприличия красив. Светлая кожа даже без намёка на щетину казалась идеальной, хотя из-за ворота выглядывала небольшая полоска шрама. Чёрные волосы пусть и уложены, но пара прядей как специально были слегка растрёпаны.

А глаза… такой красивый синий цвет, что я на миг забылась и подняла голову в попытке внимательнее рассмотреть их цвет — он был выше где-то на полторы-две головы. Его глаза были как океан на закате в слегка облачный день: светло-синие, с небольшими желтовато-зеленоватыми вкраплениями и тонким ободом по внешнему кругу радужки — таким тёмным, что я ненароком подумала, будто он, как и я, уже успел немного умереть. Правда вот отражали его глаза сначала обеспокоенность и лёгкий интерес, а потом расширились так, будто он слишком сильно шокирован. О, точно… не думаю, что на прошлых балах он мог заметить мои уже чёрные глаза (не думаю, что ему интересно, но всё-таки).

Внезапно я спохватилась и поняла, что пялюсь как-то непозволительно долго. Мало того, что это осознание меня немного смутило, так ещё и по этикету было не положено. Я резко опустила глаза и присела в реверансе, склоняя голову. Краем глаза заметила чей-то алый подол неподалёку — ярко, однако! — но особого внимания этому не придала, вновь распрямляясь перед герцогом.

— Прошу прощения, Ваше Высочество. Я задумалась. Для меня честь увидеть вас лично, — заученно пробормотала я.

— Добрый день, — мягко отозвался он, скрывая остатки сквозившей в голосе неловкости. — Это мне стоит извиниться. Мне показалось, что вам нехорошо. Вы не отзывались, когда я вас звал, мне пришлось вторгнуться в ваше личное пространство.

Он звал меня? Ничего удивительного, что я не услышала. Частенько в задумчивости я зависаю на одной точке и не слышу, что происходит вокруг — до сих пор нахожусь в некоей прострации и лишь мимолётом подмечаю, что для «загадочного и холодного» герцога этот Лансарион как-то слишком мило разговаривал.

— Простите за бестактный вопрос, но ваши глаз…

Внезапно музыка стихла и по залу прокатился шепоток, заставивший нас замолкнуть и синхронно обернуться в сторону трона — теперь мы с герцогом друг другу неинтересны. Как раз в этот момент туда и поднялся король. Издали было сложно разглядеть его — чёрные волосы чуть ниже плеч, корона с синем камнем на голове, светлая кожа, тёмно-синий костюм с тяжёлой накидкой, украшенной золотыми узорами — вот и всё. Наверняка он ещё невероятно красивый и у него синие глаза, но он всё ещё был недостаточно близко, чтобы я могла его рассмотреть. Однако вот его голос, усиленный амулетом, мне было прекрасно слышно.

— Дамы и господа, уважаемые гости! Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать историческое событие — подписание договора о сотрудничестве между нашими великими странами. Этот день ознаменует начало новой эры мира и сотрудничества. Сегодня я также рад представить вам посла из другой страны, который сыграл ключевую роль в достижении этого соглашения. Пожалуйста, поприветствуйте его с теплотой и уважением!

Мужчина вышел из угла комнаты, до этого скрытый от нас людьми, стоящими на небольшом возвышении. И с каждым его шагом по ступеням к трону он становился всё выше и выше, пока мои глаза расширялись от шока. Он не просто шкаф, скорее целый дом! Ростом точно метра под два, почти столько же в обхвате плеч. Король, хотя и был довольно высоким, оказался ниже почти на полголовы. Белый парадный мундир с какими-то золотыми узорами и алой розой, приколотой к груди, делал смуглую кожу ещё темнее, как и золотистые волосы, откинутые назад. Выглядел он слегка хмуро, хотя церемониально поклонился по-мираниански — прислонил кулак к сердцу и слегка склонил голову. И хотя он был не совсем в моём вкусе, он всё же был завораживающе красивый — внешность так точно необычная.

Король продолжал речь, а я не сводила заинтересованный взгляд с этого удивительного мужчины.

— Герцог Крарсеалиран, мы благодарны вам за вашу преданность делу мира и за ваш вклад в наше общее будущее. Пусть этот договор станет символом нашего стремления к гармонии и взаимопониманию! Давайте поднимем бокалы за мир, дружбу и процветание наших народов!

Король говорил что-то ещё, но, честно сказать, остаток речи я пропустила мимо ушей. Как его зовут?! Крае… Крал… Крарсал… да чёрт возьми, кто так вообще ребёнка назовёт?! Крар-се-а-ли-ран! Зато как король махом произнёс! Сразу видно: дипломат! Интересно, если случайно исковеркать его имя, то это пожизненное в тюрьме, ссылка или смертная казнь? В Мираниане вообще очень жестокие законы. Это будет считаться оскорблением высшего чиновника?..

— Леди Вивианна, вы интересуетесь политикой и взаимоотношениями между Воскенгтоном и Миранианой? — вновь вырвал меня из мыслей герцог Лансарион, а я снова почти дёрнулась. Уже и забыла, что он тут. Подняла на него вопросительный взгляд. — Вы так внимательно слушали речь…

Хотя женщины уже были и в гвардии, и в политике, и в прочих сферах, куда ещё сотню-другую лет назад не имели доступа, многие аристократы всё ещё с презрением и снисхождением к этому относились. В его же голосе я не слышала насмешки или попытки задеть. Мне было показалось, что ему даже искренне интересно моё мнение, но боковое зрение подметило возобновившийся танец и кружащуюся поблизости Амару. О, он решил подбираться к девушке через её близкую подругу? Хороший ход, кстати…

— Любому будет интересно быть в курсе дел, происходящих в его стране, — коротко отозвалась я, чтобы не продолжать беседу. Ну, на женишка посмотрела хотя бы издали, на балу засветилась — мне, вообще-то, уже пора. Хотя… возможно, я могу совсем немного помочь?.. — Кстати, через несколько минут должен начаться вальс?

— Всё верно, — в его голосе послышалось недоумение.

— Не поймите неправильно, но моя кузина Амариллис великолепно танцует вальс. Очень советую вам её пригласить, — на лице Лансариона уже не просто недоумение, а скорее удивление. Вообще, не по этикету говорить такое, но через пару часов я уже буду пересекать границу столицы и окажусь в Оркуэлле, так что терять мне нечего. А потому никто, наверное, не обидится, если я завершу разговор прямо сейчас?.. — Было приятно провести с вами время, но прошу меня простить. Хорошего дня, — слегка склонив голову и присев в реверансе, я уже была готова уходить.

— А вы? — внезапно окликнул герцог, пока я не успела сделать и шага. — Вы любите вальс?

— Наверное, его — больше всех танцев, — просто отозвалась я (а что ещё сказать? Вальс, как по мне, самый понятный и приятный для человека, который жил в двадцать первом веке) и обернулась, чтобы уйти. Один шаг к выходу. Ворвавшийся в поле зрения ало-чёрный подол. Столкновение. Бордовое пятно, разливающееся по корсету и юбке платья. М-да уж, без внимания я теперь не останусь.

— Ох, Боги! Я так сожалею, я такая неуклюжая! — я, конечно, не психолог, в людях копаться не умею, но вот сожаления в этом голосе точно не было. Искреннего — так точно.

Поднимаю глаза. Бледная кожа с едва заметными под косметикой веснушками. Яркие зелёные глаза под веером густых, чёрных ресниц. Длинные распущенные волосы — рыжие, но такие яркие, будто даже красные. Алые губы, скривлённые в подобие печальной, слегка испуганной улыбки. А эта красавица у нас… леди Лилитиана Фальсималь. Спасибо, Виви и моя память.

Какой вообще роман вроде «Ангельской лжи» обходится без той самой антагонистки. Влюблена в главного героя, ненавидит протагонистку и устраивает мелкие (или не очень) подлянки. Секунду… а не на мою ли кузину она должна была вылить это вино? Что-то мне не нравится, что всё уже идёт не так… ну точно! Ланс обратился к Виви с просьбой подсказать, где находится Амара. Потом ушёл к ней, завёл разговор, Лилитиана же пролила на неё вино. Расстроенная Амара ушла переодеваться и вернулась в ещё более роскошном платье, а потом получила приглашение на вальс от герцога. Ну, платье Амары итак великолепно, а я уберегла её от позора. Не думаю, что это на что-то повлияло, а люди, стоящие неподалёку замерли. Неприятно, однако, ощущать такое количество взглядов на себе...

— Леди Фальсималь, будьте осторожнее, — раздался недовольный голос герцога из-за моей спины. Вроде как по сюжету Лилит его раздражала, поэтому неудивительно,

— Ничего страшного, — я улыбаюсь и вскидываю на неё взгляд. Уверена, это не та реакция, которую она ожидала — расширившиеся глаза, едва дрогнувшие в попытке нахмуриться брови и сжатые губы выдали её с головой. Я обернулась к Лансариону и снова слегка поклонилась. — С вашего позволения, я всё же пойду.

С этими словами я двинулась в сторону выхода, придерживая подол платья. Однако… отказать себе в маленькой шалости не смогла. Остановилась возле Лилит лишь на несколько секунд.

— Браво, леди Фальсималь. Маленьких детей, кажется, стоит хвалить за любое достижение? — произнесла я шёпотом и насмешливо улыбнулась, медленно поднимая взгляд исподлобья. Что ж… испуг на её лице точно был не наигранный, а я прекрасно знала, как выглядела с чёрными провалами вместо радужки, особенно когда в них, бывало, почти не отражался свет. — Придумайте что-нибудь получше, если решитесь на подобное действо.

Не дожидаясь ответа, я вскинула голову и под взглядами аристократов (многим из которых лишь бы сплетни собирать) всё-таки вышла за дверь.

Пара шагов по коридору, зайти за угол, где никого нет. Глубоко вздохнуть, пробежаться взглядом по сводам высокого потолка и изящным синим гобеленам на стенах. Лишь пара секунд, чтобы перевести дыхание. Пора. Надо успеть переодеться, захватить сумку и выскользнуть из дворца вместе с повозкой торговцев — у меня есть час до её отбытия, но лучше управиться как можно быстрее. Жди меня, Кидфорт!

После первых пары шагов я внезапно почувствовала, как кто-то вцепился в мой локоть. И, если бы не громкий и злобный шёпот Аннабель в самое ухо, я бы, наверное, воспользовалась спрятанным под юбкой кинжалом.

— Это немыслимо! Слуга, разносящий подносы, рассказал, как подло поступила эта мерзкая избалованная девица! Виви, она опозорила тебя перед всем этим сборищем гадюк! — недовольно шипела она, уже подталкивая меня в спину.

Я, конечно, догадывалась, что слухи разлетались быстро, но чтобы настолько? А Белль и вправду умудрялась найти глаза и уши абсолютно везде, тут ничего не скажешь.

— Ничего страшного, Белль, это просто платье, — я натянула улыбку. — Я слегка расстроена, и сейчас хочу побыть одн…

— Не зря я взяла то голубое платье. Пойдём! — решительно отозвалась она, не услышав мою негромкую попытку отмазаться, и потянула меня за ладонь в сторону, полностью противоположную выходу. Чёрт, чёрт, чёрт! — Сейчас переоденешься и войдёшь в зал, как принцесса, понятно? А я уж ей отомщу… добавлю в вино слабительное, посмотрим, как она запоёт! Стерва…

— Э… не надо слабительное! — удивлённая, но не то чтобы очень сильно, поспешила вклиниться я. — Я её уже напугала. Ну, ты знаешь, как я научилась смотреть с этими глазами…

Белль затянула меня в невзрачную комнату и с причитаниями полезла за платьем в сумку, а я… а что я? Мой план трещал по швам, пока она почти как куклу переодевала меня в прекрасное платье цвета чистого неба и затягивала корсет на спине. Всё это время, вплоть до самой дороги в бальный зал, куда Белль меня сопровождала, заваливая комплиментами, я прокручивала в голове все запасные планы, которые только успевала придумать. Теперь я могла не успеть спрятаться в торговой повозке. Значит, мне следовало дождаться садового буфета. Пока все гости будут в саду, увлеченные перекусом и беседами, я смогу добраться и до сумки, и до дальнего выхода с территории дворца. По крайней мере, я всё ещё могу сбежать.

И вот, снова стоя перед дверьми в бальный зал, видя, как из-за угла за мной с улыбкой наблюдает Белль, я легко улыбнулась в попытке сдержать истерический смешок и успокоиться. Как говорил Дилан: «План «А» провалился, переходим к плану «Б». «Б» значит: бежать всё ещё надо, но план «А» уже провалился».