2 — О неудачных попытках... (1/2)

Если ты поставил себе цель — иди к ней. Ищи пути, выбирай верные из множества дорог. Находи способы пробивать себе тропу там, где, на первый взгляд, шанса пройти нет. Если приложить достаточно сил, не бросить на полпути, то результат не заставит себя долго ждать.

Сэр Рудиан Нойсен.

***

19 апреля 1976 года. Элирс, королевство Воскенгтон.

Не знаю, была ли я готова. Не знаю, хватило ли мне этих месяцев понять и принять всё, что произошло. Смириться с собственной смертью — наверное, среднестатистическому человеку моего возраста никогда не приходилось задаваться таким вопросом. Я, конечно, не говорю о неизлечимо больных, которые каждый день борются за свою жизнь, но ждут гибели, которые вдыхают полной грудью, зная, что завтра для них может не настать.

Наверное, я всё же не приняла. Смирилась, сделала всё, чтобы научиться жить заново, но не приняла. Научилась воспринимать себя Вивианной, научилась воспринимать окружающих теми, кем они для неё являлись — даже в мыслях звала родителей моими мамой и папой, хоть это и заставляло меня порой глотать рыдания ночью и болезненно хвататься за грудь. У меня никогда не было того, кого я могла бы звать родителями, а мой любимый брат, друзья — все родные мне люди остались где-то там, на Земле.

Порой, когда от отца или матери я слышала до боли знакомую фразу из той, прошлой жизни, когда Аннабель пыталась скрыть рвущийся наружу смех и теребила подол платья — такая незнакомая, но так похожая на мою Иззи, — когда моя кузина Амара тепло улыбалась и, вопреки гневу матери, показывала мне «большой палец», как это делал любимый братец Маркус в попытке незаметно меня приободрить, мне начинало казаться, что я попала в какую-то симуляцию собственного мозга. Будто я собрала все-все свои воспоминания и создала для себя огромный мир, где каждый персонаж был отражением того, что я уже видела. Мне оставалось лишь принимать происходящее за очень, очень долгий сон.

Вспоминая всё, что я вообще знала про сны, я проверила все существующие и известные мне варианты, чтобы подтвердить или опровергнуть эту теорию.

Первое. Некоторые говорят, что во сне ты не можешь читать. Это суждение я опровергла сразу же — ещё в тот день, когда после своего… попаданства? Попаданчества? Неважно… в общем в тот день, когда я проснулась на рассвете и долго стояла на балконе. Следом я тогда вернулась в комнату и принялась осматриваться. В тумбе возле кровати, — в верхнем ящике под парой вещиц — я нашла дневник Вивианны и открыла его, надеясь ознакомиться с записями лично. На первый взгляд язык был мне незнаком, состоял из витиеватых букв, не похожих ни на один алфавит, что я знала поверхностно и нечётко, из искреннего любопытства и с подачи Иззи, изучающей языки. Но незнаком только на первый взгляд. Буквы сложились в мысленные звуки, звуки — в слова, а слова — в предложения. И вот я уже не заметила, как сижу на кровати и свободно читаю на незнакомом, но известном мне языке — воскенгтонском. Только потом выяснилось, с Аннабель я говорила на нём же, иначе она бы меня не поняла. А уже позже, изучая библиотеку поместья, я осознаоа, что мне знаком ещё и элирский — универсальный язык, говорить на котором учат всех детей с самого детства. Язык, на котором тебя так или иначе (со ссылкой на акцент) поймут во всех уголках огромной планеты. В общем, подводя итог, по первому признаку это не сон.

Второе. Если ты осознаешь, что это сон, то ты можешь взять его под контроль и сделать всё что угодно — хоть пулять лазеры из глаз, хоть бегать со скоростью звука. На проверку этого пункта ушло чуть больше времени, чем я планировала. Сначала где-то с неделю я всеми силами убеждала себя, что всё происходящее простой сон. Затем пару дней убеждала себя, что раз это сон, то я могу вообразить всё что угодно. Потом решила, что в своём сне я хочу летать. После того, как мама застала меня напряжённо прыгающей в саду, она ласково предложила мне отдохнуть. В общем, летать я так и не научилась. Этот пункт мы тоже вычёркиваем.

Третье. Во сне ты не почувствуешь боль, если в реальности ты никогда конкретно с этим видом боли не сталкивался. Поясню: если в реальности ты хоть раз резал палец, то во сне от пореза пальца ты почувствуешь боль. Если в реальности ты ни разу в своей жизни не обжигался о горящую свечку и не чувствовал в этот момент боль от огня, то во сне ты её тоже не почувствуешь. После долгого составления подробного списка со всеми моими травмами, которые я только могла вспомнить, пришло понимание, что проверить это, вероятно, не удастся — слишком уж много всякого я пережила, чтобы вот так найти вариант, как некритично покалечиться.

И последнее. Если ты умираешь во сне, то ты просыпаешься. Честно, этот пункт пришел мне на ум самым первым, ещё тогда, но его я не проверяла. Не знаю, то ли просто побаивалась думать о смерти, особенно своей (после почернения моих глаз из-за близости к смерти отец итак смотрел на меня с такими болью и сожалением, что мне было попросту стыдно даже думать о таком), то ли моё подсознание верило, что это не сон, и я опасалась, что в этот раз точно умру насовсем.

Больше никаких способов отличить сон от реальности я не знала, по итогу проверки счёт вышел 2:2, а потому к единому решению я не пришла. Ведь в случае чего я рано или поздно проснусь, так? Только вот это поздно длилось уже девять месяцев и восемь дней — ровно столько времени прошло с того момента, как я стала Вивианной, я считала. И мало того, что я не спешила просыпаться, так ещё и события основного сюжета, о которых я была в курсе, не спешили начинаться. И вообще…

— Вивианна, отвлекаешься! — недовольно окликнул меня грубый мужской голос. Услышав эти стальные, учительские интонации, я вздрогнула и потеряла концентрацию в придачу с равновесием. Нога соскользнула с брёвнышка, и я с коротким писком плюхнулась на лежащий на земле матрас.

Это был ещё один мой новый знакомый в лице сэра Рудиана Нойсена. Мужчина, конечно, видный — высокий, широкоплечий, с проседью в коротких чёрных волосах. Честно, никогда бы не сказала, что ему за сорок. Смуглое лицо перечерчено полосами длинных рваных шрамов: один из них пересекал левый глаз, второй выделялся в волосах тонкой залысиной, третий терялся на шее в вороте одежды. Глаза у него были красивые — тёмно-синие, с чёрным ободком по внешнему кругу радужки. Этот вояка уж точно чувствовал дыхание смерти не раз.

Бывший капитан Воскенгтонской гвардии, теперь он находился в отставке, периодически тренировал будущих гвардейцев и в особых ситуациях заседал в военном совете. Вообще, последние лет сто жизнь была вполне мирной, но это касалось только войн с людьми — опасные околомагические чудовища, монстры, наполняющие леса и горы всего Элирса, были более важной проблемой, с которой, собственно, и боролись гвардейцы в первую очередь, помимо стандартных патрулей города и охраны дворца. Но сейчас не об этом.

Сэр Рудиан недовольно поджал губы, а шрамы слегка исказились на бесстрастном до этого лице. Мужчина уже делал в мою сторону тяжёлые шаги, а потому я поспешила как можно скорее встать. Тяжёлое сбитое дыхание шевелило выбившуюся из тугого пучка на затылке белую прядь, сердце стучало в ушах, а дрожащие от усталости колени солидности мне точно не добавляли. На мне была свободная рубаха, тяжёлые ботинки на шнуровке и — о чудо! — штаны. Пусть лишь на время тренировок, но я была рада хотя бы ненадолго избавиться от платья в пол. В конце концов, я не полноправный гвардеец и уж точно не кузнец, не шахтёр и не кучер — всего лишь учусь драться на мечах из личной выгоды, а аристократкам носить штаны ну совсем не положено.

Мужчина остановился напротив и скрестил руки на груди, смотря на меня сверху вниз.

— Что, больше не хочешь научиться искусству ведения боя? Считай год минул, а ты в облаках витаешь? — насмешка в его голосе меня совсем не обидела, а скорее наоборот — показала, что он не совсем уж сердится, раз говорит со мной в обычной манере.

— Никак нет, — на одном дыхании отозвалась я.

Покачав головой и вновь двинувшись к своему посту наблюдателя, капитан скрестил руки за спиной и вновь посмотрел на меня.

— Заново давай. Побьёшь свой прошлый рекорд — завершим на сегодня тренировочным боем. Нет — десять кругов по территории.

Я поёжилась. Уж чего-чего, а десять кругов вокруг немаленького парка при поместье Дельмонро я точно бежать не хочу. Не то, чтобы это было для меня тяжело теперь, когда я почти год вот так тренируюсь, но, если выбирать между боем и бегом, то определённо первое.

Пока я направлялась к началу нашей импровизированной полосы препятствий, состоящей из балок, натянутой низко над землёй сетки, стены, что надо перелезть, и парочки других штук, я сначала недовольно думала, как докатилась до жизни такой, а потом одёргивала себя другой мыслью. Это мне надо. Эти навыки, эти тренировки для щуплого тела Виви, эти способности защитить себя самостоятельно — лишь малая часть моего масштабного плана «Как избежать помолвки с моим возможным убийцей и смерти в восьмой главе, если я — второстепенная героиня». Сэр Рудиан командует. Я срываюсь с места и прохожу полосу препятствий так быстро, как не проходила никогда.

На дворе двадцать девятое августа семьдесят пятого. Я сижу за столом перед раскрытой тетрадью и скрупулёзно перечитываю всё, что сумела вспомнить о сюжете «Ангельской лжи», стараясь попутно восстановить хронологию. С губ срывается тяжёлый вздох, пока я роняю перо на край стола и откидываюсь на спинку кресла. Пальцы сами по себе перелистывают страницу на самое начало, где крупными буквами написано «Как избежать помолвки с моим возможным убийцей и смерти в восьмой главе, если я — второстепенная героиня». Важная ремарка — я точно не знаю, кто именно грохнул мою Виви в оригинале, потому что концовку я не дочитала, а мой сюжетный жених — вообще тёмная лошадка и вроде какой-то суровый и загадочный шкаф. Заочно я его, конечно, ни в чём не обвиняю, но это как-то подозрительно — только он увёз меня из родного королевства, как меня и след простыл. Второстепенная героиня, но всё равно как-то обидно! Хотя Амара писала мне письма, и именно она забила тревогу, когда я на них не ответила. Мило, что хоть кто-то обо мне переживал…

Вообще, название моей «миссии» вышло довольно забавное. Я так и представляю, как японские мангаки называют так очередную мангу про попаданку, а в голове два возможных развития сюжета — героиня или влюбляет в себя нежеланного жениха (и в итоге они живут долго и счастливо), или находит другого мужчину, с которым заключает брак по контракту, чтобы он помог ей избавиться от нежеланного жениха, а потом она по договору, чтобы не бесить его и не пытать судьбу, обязательно пропадёт из его жизни (потом они тоже живут долго и счастливо на самом деле). Не то, чтобы я часто читаю мангу или смотрю аниме, но когда рядом Иззи — она заваливает меня всякой информацией по своим новым фандомам. Причём так умело, что у меня у самой уже появляется желание посмотреть и почитать то, о чем она так вдохновенно болтает. Я вытерла глаза и потрясла головой, отгоняя непрошеные слёзы. Не отвлекаться.

Из этих сюжетных тропов исекая мне ни один вариант не подходит — возложить ответственность за свою жизнь на некоего гипотетического мужчину мне кажется глупым и неразумным. Хотя, героинь я тоже не осуждаю — иногда и вправду хочется, чтобы кто-то сильный и уверенный решил за тебя все твои проблемы. Однако мой план был как будто менее опасным и более осуществимым, а общения с кем бы то ни было он не подразумевал — особенно с учётом моего умения не вовремя строить лицо-кирпич и моего почти полного неумения притворяться.

О да, мой план был прост, как швейцарские часы: дождаться того дня, когда мне привезут приглашение на бал в честь успешного подписания договора с южной страной Миранианой (что и являлось первым сюжетным событием книги), а пока все будут заняты празднованием и танцами — сбежать. Правда было одно «но» — хоть убейте, но я всегда плохо запоминала даты (да я и не уверена, что в «Ангельской лжи» вообще какие-то даты упоминались), а потому я в упор не знала, когда именно этот бал случится. Единственное, что я помню — было довольно тепло по сюжету, как в начале осени, летом или в конце весны. Значит, если до октября никакого бала не случится, то это может произойти только весной и у меня много времени. Я каждый день в напряжении ждала приглашения, но его всё не было, и я начинала расслабляться. Однако это не значило, что разработка плана прекращалась хоть на миг.

Я изучала книги. Училась выживать в этом мире, готовила маршрут своего побега — через Фординию я должна была бежать в Кидфорт, где перекрасила бы волосы, сменила имя и по факту «умерла» бы. Ну, то есть не я, а Вивианна Дельмонро. Следовательно, я жива, сюжет движется так, будто я умерла, и все довольны, все получают свой счастливый финал.

Один из многочисленных пунктов моей подготовки — это умение защищать себя. Я, конечно, и драться вроде умею, и из лука стрелять могу, и из огнестрельного оружия, и даже начинала учиться метать топоры — очень уж мне нравилось так выпускать пар (и всё это пошло из случайного предложения Дилана съездить с ним на стрельбище). Где-то на задворках сознания появилась глупая болезненная мысль, что все эти умения меня не спасли, но я отбросила их в сторону. В этот раз точно всё должно получиться. Только вот было одно маленькое «но». Тонкие, хрупкие ручки Вивианны, узкие плечи и её общая «маленькость». Когда-то я подумала, что она не держала в руках ничего, тяжелее вилки. Это же я доказала и опытным путём в попытке передвинуть тумбочку в комнате — создалось ощущение, что я устала, как собака, а тумба не сдвинулась и на миллиметр. Поэтому мне оставалось лишь одно — вернуть себе физическую форму моего старого тела и научиться владеть… какое у нас там оружие нынче в моде? … В гвардии всё ещё сражаются на мечах, охотники и высшие чины используют «новинки» в виде револьверов, но их просто так не достать — слишком ограниченная партия. Спасибо, Вивианна. В общем-то да, память подсказала мне ответ. И если бы у меня получилось раздобыть револьвер — было бы вообще замечательно, но, к сожалению, это невозможно. А потому я пошла на крайние меры.

Каспераль Дельмонро — мой отец — когда-то был простым гвардейцем и состоял на службе у короля Сайруса, отца нынешнего короля Фредериана. Он начал с самых низов, постепенно зарабатывая славу и уважение, стал капитаном, а потом и почётным рыцарем, когда вернулся живым после убийства нескольких гарлисов — самых опасных монстров в лесах Воскенгтона. Ему даровали титул графа и земли, добился почёта и уважения. Строго говоря, это всё он делал ради мамы. Абигейл Перуэр была дочерью дворянина «старой закалки», а её брата Эдовальда и вовсе отдали по расчёту за нелюбимую девушку из богатой семьи. Маркиз Перуэр сказал, что ни за что не выдаст дочь замуж за безродного проходимца, но если он каким-то чудом получит титул, что сделать крайне сложно, то браку быть. Каспераль получил, вернулся победителем с Большой Охоты и взял в жёны Абигейл. Правда, его травма не позволила и дальше служить постоянно, а потому он остался «гражданским» военным советником в армии. Так что с вопросом моей «военной» подготовки помочь мог только он.

Ужин. Мягкое освещение небольшой столовой приятно отражается от серебряных приборов. За окном заря, в приоткрытое окно тянет лёгкий ветер. Вообще, в поместье была столовая больше, но она предназначалась для приёмов, а мы сидели втроём уютной семейной компанией. Мама всё подкладывала мне еду, переживая даже спустя полтора месяца после моих изменений, а папа смотрел тепло и внимательно. Сначала мне было некомфортно и странно вот так сидеть со знакомыми мне лишь из воспоминаний людьми. Я неловко звала их мать и отец, но уже сейчас…

— Папа… могу я попросить о помощи? — осторожно начала я, откладывая вилку.

— Конечно, милая. Что такое? — голос у него был приятным и тёплым, сквозил нотками заботы и внимания, так что я в очередной раз не сдержала лёгкой улыбки. Какие же они всё-таки хорошие.

— Я хочу… — глубокий вздох, — научиться сражаться на мечах.

Внезапная тишина, звук падения ложки из маминых рук, удивлённый взгляд отца. Я поспешила оправдаться.

— Три дня назад доставили газеты из столицы. Я прочла о том, как несколько разбойников похитили дам, прогуливающихся по набережной, и подумала, что мне следует научиться себя защищать, — я состроила грустное личико и опустила глаза.

— Солнышко, мы можем просто нанять тебе телохранителя, если ты боишься, — мама аккуратно сжала мою руку, а я усиленно помотала головой. Теперь надо подключить характер Вивианны — её любовь к одиночеству и недоверие к новым людям играют на руку.

— Вы же знаете, я не очень люблю новых людей. А ходящие за мной по пятам мужчина или женщина… я тогда совсем свихнусь. А так я смогу постоять за себя сама, если буду носить в складках юбки кинжал — смогу обескуражить и успеть позвать на помощь или сбежать.

Родители переглянулись, мама взглядом показала папе, что молчание затянулось.

— Я вижу, ты всё продумала, Виви, — осторожно начал он, а я удовлетворительно кивнула. — Ты правда этого хочешь?

— Да! — быстро согласилась я, чувствуя на губах вкус победы.

— Хорошо, — устало кивнул он и расслабил плечи. — Я что-нибудь придумаю.

Через четыре дня в наше поместье прибыл сэр Рудиан Нойсен — сурового вида мужчина с чёрными волосами с проседью, широкими плечами и шрамами на лице — это всё, что на тот момент я смогла разглядеть из окна библиотеки. Они с отцом закрылись в кабинете по приезде, а я, не к моей гордости, стала подслушивать под дверью.

— Ты же знаешь, как я отношусь к девчонкам на службе, — недовольно ворчал мужчина и тяжело вышагивал по комнате. — Это опытные хорошо себя показывают, а новобранцы… видел я тут недавно одну сцену. Заливается слезами, ножку, видите ли, подвернула, идти не может, и вообще голова болит, у меня женский день, зачем я вообще в армию попёрлась.

— Руд, я же не прошу тебя сделать из неё первоклассного воина, — примирительно ответил отец. — Малышка просто хочет уметь постоять за себя. Дай несколько уроков, сильно не гоняй. Пара приёмов по самообороне — и всё, разойдётесь. Я бы и сам с ней позанимался, но…

А вот это мне уже не нравится. Какая «пара приёмов по самообороне»?! Я драться хочу, а не вот это вот всё! Пара приёмов по самообороне я и сама покажу (спасибо Маркусу), а вот научиться сражаться на мечах по книгами не смогу, тут практика нужна.

— Рука. Знаю, знаю, — перебил мужчина. — Вот что, Кас. Говоришь, она хотела на мечах научиться сражаться?

— Да необязательно прямо «сражаться»…

— Я спросил не о том, чего ты хочешь, а о том, что просила она.

— Сказала «сражаться», — с губ отца сорвался усталый вздох.

— Не смотри на меня как жена после бурной ночи. Если хочет научиться, и мотивация есть, я помогу. Если она совсем уж слабохарактерная будет — даже браться не стану. Добро?

— Добро… К слову, хотел спросить. Что там за история с патрулём в Хильнсе? Кого нашли?

Дальше мне слушать было не особо интересно, а потому я медленно прокралась в другой конец коридора, стараясь сдержать улыбку. И только потом, оказавшись у своей комнаты, радостно подпрыгнула на месте и ворвалась внутрь. Сидящая в кресле Аннабель вздрогнула, роняя из рук вышивку.

— Леди! — испуганно возмутилась она, прижимая ладони к груди и поднимаясь на ноги. — Вы меня чуть к прародительнице не отправили!

Я радостно подскочила к ней, хватая за ладони.

— Он согласился! — шёпотом пискнула я, а Аннабель в удивлении встрепенулась.

— Да Вы шутите! — таким же шёпотом отозвалась она. — Он никого не брал в ученики, а к женщинам с оружием вообще настороженно относится! Это же Рудиан Нойсен!

— Не шучу! Если всё пройдёт хорошо, то будет меня учить!

— Я, конечно, не особо разделяю ваше воодушевление и желание драться на мечах, но очень за Вас рада!

— Аннабель, мы тут одни, — строго заметила я, и девушка насупилась.

— Не могу я к Вам на «ты» и по имени, леди Вивианна! — недовольно прошептала она. — Хозяева услышат — отчитают!

Я недовольно надула губы, но промолчала. Ничего, ещё вернёмся к этому разговору. Да и вообще, чтобы кто-то из родителей отчитал? Серьёзно? Ладно уж, пока пусть будет так, а дальше я это как-нибудь исправлю…

Зарывшись в шкаф, я выудила давно уже готовый костюм — штаны, простая лёгкая рубашка и ботинки на плоской подошве. Сколько же нервов мне стоило купить это в нашем городе! Думала, уже в столицу ехать придётся! А как на меня смотрели дамы в ателье… ух, лучше не вспоминать этот ужас…

К шести часам вечера я стояла на старом тренировочном поле за домом. Волосы собраны в пучок, все украшения остались в комнате, кроме маленьких старых серёжек-гвоздиков. Сэр Рудиан стоял напротив, недовольно скрестив руки на груди, и критически разглядывал меня. Мы молчали уже минут пять. Начинать разговор первой я точно не собиралась — не положено при незнакомцах и «старших по званию», — а о чем там думал он, понятия не имею.

— Хилая, — вместо приветствия, наконец, отозвался он, делая ко мне пару шагов и взял меня за локоть, пытаясь нащупать хоть какие-то мышцы в руках. — Слабая и мелкая. Меч в руках не удержишь.

Вот уж спасибо за комплимент! Я и сама это прекрасно знаю. Впрочем, лицо-кирпич позволяло мне не выдавать никаких эмоций, а в особенности разочарования. Уже послушав манеру его речи из кабинета отца — прямолинейно, без утаек и обиняков он говорил то, что думал — я не обижалась, это мне даже понравилось.

— Это я и хочу исправить, — я смело вскинула на него взгляд и заметила, как округлились его глаза. Конечно, он увидел, чёрный цвет моих. Конечно, он знал, что это значило.

Он снова замолчал, отпустил мой локоть и сделал шаг назад.

— Так значит… встретила смерть, а теперь хочешь от неё убежать?

Я застыла и, кажется, разучилась дышать. Конечно, он имел в виду ситуацию в целом — чёрные глаза итак у тех, кто побыл трупом. Но мне показалось, будто он всё про меня знает — и про родной Нью-Йорк, и про смерть от рук наркоманов, и про страх, и про оставшихся где-то там близких и любимых. По спине пробежал холодок, я оставила его без ответа, покрепче сжимая челюсти и легонько хмуря брови.

Мужчина насмешливо хмыкнул и отвернулся, начиная осматриваться вокруг. Это он меня теперь игнорирует или что?..

— Десять… чёрт с ним, шесть кругов вдоль забора бегом марш.

Я в удивлении застыла и растянулась в улыбке, отворачиваясь и делая пару шагов. Повторять два раза мне не надо было. Потом замерла, снова обернулась через плечо.

— Разрешите просьбу, сэр Рудиан? — он хмуро кивнул, призывая меня говорить. — Впредь относитесь ко мне так, будто я любой ваш новобранец-мужчина.

С этими словами я отвернулась и сорвалась с места. В его голосе послышался добрый смешок — возможно, он уже сделал какие-то выводы обо мне. Интересно, он ожидал безвольную слабую аристократку тут увидеть? Ну, то есть он, конечно, ожидал, но не дождётся. Мы — детдомовские — и не такое можем.

— Тогда всё-таки десять кругов!

— Молодец, кадет! — одобрительно крикнул наставник, пока я пыталась отдышаться. — Побила рекорд на двенадцать секунд! Можешь же, когда хочешь!

— Могу… с правильной мотивацией, — поправила я и с глубоким вздохом выпрямилась, подходя ближе.

— Отдых пять минут, потом хватай меч. Заслужила.

— Спасибо! — я радостно подпрыгнула, забывая про усталость, и попыталась сдержать рвущуюся наружу улыбку. Спарринг точно пройдёт хорошо, ибо во владении мечом я уже почти доросла до уровня среднестатистического гвардейца! Один раз даже была на небольшой охоте на монстров!

Спустя пару минут я беру меч, подхожу ближе. Сэр Рудиан становится напротив меня. Я чувствую нетерпеливую дрожь, устойчиво становлюсь на обе ноги почти напротив наставника и глубоко выдыхаю.

Сегодня просто замечательный день!

***