Часть 2 «Новый дом» (2/2)
«Ах!» — испуганно подумала наико, оторвавшись против воли лапами от земли.
— Глаза такие необычные… — восхищённо шепнул Кёджуро, держа в руках растерянную кошку. — Что же ты здесь делаешь?
Хозяйка гор замерла, не зная, как поступить, и посмотрела на Кёджуро своими огромными фиолетовыми глазами. Кошка пару раз моргнула, пытаясь прийти в себя. Когда она наконец осознала, в каком положении оказалась, то начала извиваться в руках Ренгоку, как змея.
«Что за безобразие! Несчастный человечишка, немедленно отпусти меня! Как смеешь ты, ничтожный смертный, удерживать в своих объятиях великую наико?» — мысленно возмущалась она, превращаясь в сердитое желеобразное существо.
Не зря говорят, что все кошки — это жидкость.
Кёджуро весело хохотнул и ласково потрепал её по голове.
— Тебе некуда идти, да?
Она бросила на него искоса взгляд и громко фыркнула в ответ.
«Я тебе лапу сейчас оттяпаю! Не умрёшь, если пару пальцев потеряешь! — мысленно прорычала она, и в её глазах сверкнул безумный гнев. Наико оскалилась, обнажив острые клыки, готовая дать отпор. Однако, когда Кёджуро беззаботно протянул руку и начал осторожно чесать её за ухом, всё недовольство мгновенно исчезло. Она беспомощно зажмурилась, словно забыв о своём гневе. — Спинку погладь… спинку… — внезапно сладостно заурчала она, уютно устроившись в тёплых объятиях. — Да… чеши-чеши, — подумала наико, перевернувшись на живот и подставив спину для поглаживаний».
— Нравится, да? — спросил он, и гостья, смутившись, замерла, уткнувшись влажным носом в его ладонь.
«Это всё кошачьи инстинкты!» — стыдливо оправдала себя наико.
На лице юного Ренгоку расцвела тёплая улыбка, и он заговорил с нежностью:
— Ничего же не произойдёт, если я налью тебе немного молока, — произнёс он, продолжая держать кошку на руках. — Пойдём домой, — добавил он чуть тише, проводя пальцами по её густой, длинной шерсти, которая пахла теплом и лесными ягодами.
Наико заёрзала, окончательно растаяв от приятной ласки.
«Какой позор. Почему это произошло снова… А хотя… Ты только гладить меня не прекращай, человечишка…» — подумала она, взглянув на светлые, детские волосы, переливающиеся золотом. Затем повернулась на бок и неосознанно начала играть лапами со складками белоснежного хаори.
Даже у самых могущественных древних существ, держащих в страхе чужие сердца, могли быть свои маленькие слабости.
Или большие.
⋇⋆✦⋆⋇
— Я назову тебя Миюки! — сказал негромким голосом Кёджуро, поближе придвинувшись к новому другу.
Хозяйка гор подняла на него недоверчивый взгляд, на короткий миг прекратив лакать молоко.
«Глупый ребёнок, ты всем такие имена даёшь, что ли?»
Закончив свои дела, юный Ренгоку быстро подготовил для наико тёплое и укромное местечко в дальнем углу своей комнаты. Он соорудил лежанку из старых тряпок, заботливо наполнил миску свежим молоком и даже нашёл остатки вчерашнего ужина — немного рыбы с лапшой. В то время как Миюки лишь беспокойно думала о том, как бы не попасться на глаза какой-либо нечисти, пусть даже самой мелкой. Какой позор — позволить человеческому детёнышу чесать своё брюхо и подкупить молоком… Хотя, надо признать, молоко было действительно вкусным. Но это не отменяло того факта, что кошка вновь поддалась своим инстинктам.
— Может, ты волшебная? — спросил Ренгоку, внимательно разглядывая её, пока она пыталась справиться со всеми угощениями. — Матушка никогда не говорила, что у кошек бывает такой цвет глаз.
«Конечно, волшебная…»
— Как бы мне хотелось, чтобы она скорее поправилась, — произнёс Кёджуро, подперев кулачком подбородок. — Из-за болезни матушки все вокруг такие грустные…
«Ничего, скоро поправится!» — подумала наико, облизнувшись и внимательно посмотрев на Ренгоку. Он отвлёкся на свою новую гостью, улыбнулся и склонил голову набок.
— Наелась? Замечательно. — Он нежно провёл пальцем по чёрному подбородку умиротворённой наико. — А что если оставить тебя здесь навсегда? Если я спрячу тебя как следует, отец и не заметит…
«Кажется, это плохая идея. Но попробуй, человечишка, — подумала она и упала на спину, потянувшись. — Я уже решила присмотреть за тобой. Где и как — роли не играет, всё равно ты уже принадлежишь мне».
Кёджуро осторожно протянул руку и провёл холодными пальцами по пушистому, кошачьему животу.
— Знаешь, Миюки, а у тебя на животе шерсть кудрявая, как у барашка.
«Я сейчас тебя укушу!» — мысленно рявкнула хозяйка гор, прищурившись и покосившись на детскую руку. В наказание она легонько шлёпнула её хвостом.
Ренгоку такая реакция только раззадорила.
— У тебя такие мягкие лапки! — воскликнул он, едва сдерживая восторг, когда его пальцы коснулись чёрной подушечки. — А на правой лапке белое пятнышко! — продолжал он, не в силах сдержать радости, прижимая к себе покорившуюся кошку.
«Какой же он шумный, — фыркнула про себя наико. Тем не менее, тепло и забота, исходившие от Ренгоку, успокаивали её. Она начала проваливаться в нежный и беззаботный сон. Закрадывалось странное, но приятное чувство, напоминающее ласковые объятия солнца в летний день. — Неужели все люди испытывают подобное, когда нежатся друг с другом? У этого ребёнка такие приятные руки, очень тёплые, и пахнет от него вкусно. Да и чешет он меня хорошо. А это важное умение — правильно кошек гладить».
В комнате воцарилась сладостная тишина, проникнувшая уютным чувством в сердца Кёджуро и Миюки. Он и кошка тихо засопели, наслаждаясь моментом. Но приятная обстановка неожиданно рухнула, заставив Кёджуро встрепенуться, когда в коридоре раздались тяжёлые приближающиеся шаги и чьё-то низкое кряхтение.