Глава 35. После бури (1/2)

Вжавшись в брата, Валерия напряжённо наблюдала за испытанием Седрика. Вот он мастерски призывает голема, превосходно завладевает золотым трофеем, а затем на полпути к победе находит её взглядом... А дальше воспоминания смешались в череду замедленных кадров, звуков и вспышек боли: ослепительный свет солнца, арена в огне, крики с трибун. Из её лёгких вырывается вопль, в котором смешалось всё: страх, боль, отчаяние. По лицу словно прошлись плетью, а вокруг горла затянулась душащая удавка.

Девушку окутала спасительная темнота забвения, но ненадолго. Сквозь грудную клетку проносится электрический импульс, и она просыпается в своей каюте. Пока её тело не охватывается судорогами и тремором, краем глаза Валерия успевает заметить, что окружена обеспокоенными подругами и братом.

— Что с ней? — испуганно спрашивает Женя, крепко удерживая подругу за плечи на кровати, чтобы та не свалилась на пол.

— Похоже на болевой шок, — сделала вывод Алиса, — но я не понимаю, чем он вызван.

Валерия умоляюще нашла глазами Арктура, и он выполнил немую просьбу сестры: отправил её в лечебный сон.

— Что... что это было? — снова спросила Женя, непонимающе осматривая обмякшую подругу, на которой не было ни единого повреждения.

Арктур сам не знал, в чём дело, но подозревал, что у Валерии появились секреты, которые она ещё не готова поведать другим. Он оставался спокоен лишь потому, что здоровью сестры ничего не угрожало: совместно с усилиями Алисы он выяснил, что у Валерии не было ни болезней, ни ран, ни проклятий... Да и на семейное безумие не похоже. Волшебнику оставалось только догадываться, чем была вызвана подобная реакция.

— Валерия с детства боится больших магических существ. В раннем возрасте она заблудилась в лесу, где её едва не заглотил целиком Пятиног, отец тогда еле-еле выхватил её из клешней в последний момент. Возможно, детская травма дала о себе знать, когда шведский дракон едва не испепелил первого чемпиона, — рассуждал Арктур, заботливо возвращая голову сестры на подушку и накрывая её сбившимся одеялом. — Пожалуйста, оставьте нас. Будет лучше, если она проснётся рядом со мной.

Девушки пребывали в полной растерянности, но спорить не стали. Когда они вышли, Арктур наклонился к уху Валерии.

— Я знаю, ты слышишь меня, сестэ. — Его слова были правдой: целебный сон расслаблял тело и дарил покой разуму, но волшебник частично оставался в сознании и мог отдавать отчёт происходящему вокруг. — Я не буду допрашивать тебя о том, что на самом деле произошло, но знай, ты всегда можешь положиться на меня. — И мысленно добавил: «Ты слишком горда, чтобы просить о помощи, но когда это произойдёт, я сверну горы и испепелю любого обидчика, который довёл тебя до такого состояния».

Арктур тяжело вздохнул и опустился на грубый деревянный стул рядом с кроватью. Волшебник долго и задумчиво наблюдал за спокойным дыханием сестры, затем открыл книгу сказок и принялся тихо читать вслух мелодичным голосом, как в детстве. Лишь он да мама знали о том, что за ледяным непробиваемым фасадом Леры скрывается пылкое, ранимое сердце, которое необходимо подпитывать любовью и заботой. Без любви Черных ждёт дорога к безумию. Если не он позаботится о сестре, то кто?..

***

Арктур был прав, Валерия действительно слышала его. Впервые за долгое время девушка смогла по-настоящему расслабиться, отдышаться и перевести дух. Череда уговоров Снейпа, унижения со стороны обитателей корабля, неприятная дуэль, о которой ей всё ещё напоминали ноющие ссадины, эмоциональное потрясение из-за драконов (звёздные небеса, настоящих драконов!) — всё постепенно откладывалось и сказывалось на самочувствии волшебницы, вырвавшись наружу с болью от огня ящера. Но сейчас, под размеренный и убаюкивающий голос брата, она наконец смогла отпустить заботы и переживания и погрузиться в восстанавливающий сон.

Девушка кое-как оправилась к вечеру, но боялась смотреть на онемевший мизинец, через который она была связана магическим контрактом. Валерия была почти уверена, что он выжегся до пепла, а на его месте был обрубок — настолько сильно она почувствовала наказание, когда не уберегла своего подзащитного. Лишь поддержка Арктура спасла её от окончательного эмоционального срыва, чему она была чрезмерно благодарна... Хоть и боялась признать это вслух. Зная брата, он сразу примется хорохориться да задаваться, а терпеть его эго у неё совсем не осталось сил.

Настало время расставания. Министерство обещало вернуться в конце декабря, но причину не уточнило. Следующее испытание было назначено на конец февраля, что казалось очень далёкой датой, ведь скоро Рождество и каникулы. Когда Валерия провожала Арктура, он клюнул её в щеку и незаметно подложил в сумку свёрток, попросив открыть его, когда та узнает «небывалые новости». Девушка удивилась, но выведывать причину секретности не стала — всё равно не расскажет. Стоило громоздкому паровому поезду скрыться из виду, как плечи Валерии опустились, и на неё навалилась небывалая усталость. На фоне последних событий ей становилось всё тяжелее и тяжелее оставаться стойкой и непоколебимой, поэтому ледяная волшебница поспешила поступить так, как любой другой ответственный человек в подобной ситуации: вернуться в каюту и свернуться калачиком под одеялом.

***

Всех чемпионов поместили в медицинское крыло сразу после первого тура. Виктора и Флёр выпустили почти сразу, а Гарри и Седрика решили оставить под наблюдением на неделю.

Спустя несколько дней мадам Помфри разрешила студентам посетить двух чемпионов, чего Черных ждала с нетерпением. Оправившись, девушка постоянно дежурила неподалёку от входа в больничное крыло с тайной картой наизготовку, Путеводителем по Хогвартсу, чтобы улучить момент, когда же Седрик окажется один. К ней полностью вернулись силы, и она была готова работать дальше.

«Големы… — рассуждала она о методе Диггори, наблюдая за маленькими следами учеников на Путеводителе Хогвартса, — ну конечно, и как я раньше не догадалась! Неудивительно, что все тянутся к Седрику — в нём столько жизнерадостности, столько тепла и энергии, что и его волшебство наделено «искрой», природной способностью как и оживлять вещи… Так и наоборот, отнимать жизнь. Нет, его категорически нельзя подпускать к Тёмной магии, » — приняла решение Валерия. Внутренний мир и магия Седрика были полной антитезой Дурмстранга, и ей хотелось, чтобы так оно и оставалось.

Спустя некоторое время его палата опустела, и волшебница, поспешно замаскировавшись под пуффендуйку, направилась в больничное крыло, предварительно забежав на кухню. Только сколько бы девушка не храбрилась, до Седрика Валерия дошла не сразу: она несколько раз разворачивалась, неуверенная, как себя вести после неудачи на Турнире... да и мысли о поцелуе не давали ей покоя.

Черных несколько раз проштудировала магловские книги по общению, измученно потирая лоб. Ей казалось вопросом вселенской важности выяснить: целуют ли друзья в лоб. Целуют ли британцы в лоб. Целуют ли невероятно привлекательные, умопомрачительные, притягательные и обаятельные парни в лоб «просто подруг»… Моргана, тот поцелуй словно открыл, нет, сшиб дверь в её сердце; то ли не замечаемые, то ли подавляемые чувства вихрем вырвались на свободу и с тех пор не давали спокойно жить. Перед внутренним взором то и дело возникало лицо Седрика в минуту их близости. Что же он хотел сказать ей?

Так и не найдя ответ, волшебница еле-еле собралась с духом и наконец решилась нанести визит Диггори.

— Тук-тук! — пошуршала занавеской палаты девушка, скромно выглядывая из-за неё. Седрик отрешённо сидел в спортивной форме на убранной кушетке и читал учебник. На месте ожога лица была нанесена целебная рыжая паста, но в целом он казался здоровым.

Волшебник сразу подорвался, приглашая гостью внутрь и закрывая за ней занавес.