Глава 2. Благие знамения (2/2)
— Наконец-то! Я уже начала волноваться, — засуетилась Исгерд, согревая дочь. Затем она взглянула на рябь проруби и добавила: — садись у костра, я сейчас. Мы не одни.
Валерия, спотыкаясь, поплелась к огню, который весело потрескивал на бревнах. Пока она была под водой, наступило утро, и лучи солнца безжалостно отражались на снегу, слепя привыкшие к темноте глаза девушки. Она закуталась в мягкий плед, и, щурясь, достала металлические чашки из сумки, желая побыстрее заварить какао и согреться изнутри.
Девушка оглянулась и увидела, как Исгерд помогает выйти из проруби пожилой ведьме, к слову, абсолютно сухой. «Бааба» — узнала она её. Сухая старушка в подпоясанной рясе, верхняя часть лица покрыта тусклым полупрозрачным красным пигментом сока ягод. Длинные тонкие седые волосы прижаты к черепу налобной повязкой, из-под которой торчали перья. Старуха медленно повертела головой из стороны в сторону, а потом её тусклые глаза пали на Валерию.
— Та-ак-так-так, что тут у нас! — оживилась пожилая ведьма в улыбке, подходя к девушке. — Маленькая Ледяная Дева отважилась просить у природы защиту, и вышло довольно успешно, — цепкие пальцы ухватили и задрали запястье Валерии, которое покрылось тонким ледяным настом. — Вся в мать!
Волшебница и рада была бы поприветствовать гостью, да стучащие зубы не позволяли, поэтому молча выразила свою любовь через короткие объятия, вот только та удержала её за руку.
— Мы рады видеть вас, Бааба. — также потянулась Исгерд к Баабе, только сжав её уже покрепче и подольше дочери. — Когда мы получили послание о вашем скором визите, то ожидали, что вы доберётесь до нас более… традиционными способами.
— Никогда не отбирай у стариков возможность эффектно появиться! Ты же знаешь, как я люблю начислять дополнительные баллы за красочное исполнение заданий! Чем больше шумихи, тем дальше разносится репутация, — приглушённо засмеялась бабка, наконец отпустив руку Валерии, которая всё пыталась найти хоть какое-то тепло в пледе, — тем более, когда твоя сильная девчонка коснулась магии Заполярья, практически приглашая меня последовать за ней. Поэтому, — она махнула корягой, что служила ей и тростью, и волшебной палочкой, в приказе проруби затянуться льдом, — я всё же сниму баллы за то, что забыли замести следы, хоть и исполнили ритуал прекрасно, просто прекрасно.
— Да, в этот раз ощущения были намного интенсивнее, хоть и болезненнее, — подметила Валерия, стоило зубам перестать стучать на холоде.
— Нельзя получить нечто сильное, при этом не отдав что-то взамен — так работают принципы равновесия. К тому же, намного проще перенести небольшие боли ритуала, нежели наказания твоего садиста-Каркарова, черт бы его побрал, — заругалась старушка, тряхнув тростью. Её движения были резкими, и хоть она давно отжила сотню лет, пороха ей было не занимать. Слегка прихрамывая, ведьма отыскала заготовленные заранее поленья, и, пнув босой ногой в костёр, заставила разыграться языки пламени весёлым треском, — одно утешенье: теперь, когда ритуал ограждает тебя от умышленных физических повреждений на некоторое время, мамка отпустит тебя на чужбину со спокойной душой. Ты бы знала, какие слезливые письма она шлёт мне с тех пор, как тебя пригласили в Хогвартс!
— Бааба, прекрати! — Исгерд всплеснула руками, не желая, чтобы дочь услышала о её внутренних переживаниях.
— Не «Баабкай» мне! Нет ничего зазорного, чтобы дети знали о любви матерей. Помнишь, как я волновалась, отдавая тебя неуравновешенному Черных?
— Ну, — подуспокоилась мама Валерии, вспоминая, как сама с готовностью вызвалась на помощь потенциально опасному волшебнику. — Он был лишь слегка не в себе…
— Черта с два! — перебила старуха. — И оборотни не сходят с ума в полнолуние так, как Черных, когда тот не получает того, что желает.
— Ладно-ладно, Бааба, будь по-твоему, — поспешила Исгерд успокоить разбушевавшуюся старушку, которая аж затряслась от волнительных воспоминаний, — зачем же ворошить прошлое? Лёва давно оправился, всё как-никак обошлось. Давайте лучше посидим у огня да горяченького попьём, а?
Старшая ведьма отвернулась, потирая сухие руки над костром. Подумала, пожевав челюстью, и снова заворчала, только тише:
— Вообще, я явилась в ваши края не бездельничать, а обсудить некоторые важные знамения, которые давеча явились мне. Но, так уж и быть, твоя взяла… Только наколдуй что ль шкур у огня: у малой ещё руки трясутся, да и мне в моём возрасте не положено на льду сидеть.
Исгерд застенчиво улыбнулась своей маленькой победе и принялась раскладывать удобное меховое ложе, кивнув Валерии в приглашении приступить к работе. Поняв маму без лишних слов, девушка отошла набрать снег в кружки, чтобы трансфигурировать его в излюбленное сливочное какао, подогрела напиток над огнём и раздала женщинам. Они устроились на мехах, и в довершение суетливая Бааба что-то влила себе и Исгерд из маленького пузырька — спиртное, судя по резкому запаху.
— А я к вам не с пустыми руками пожаловала, — похвалилась бабка, когда оттаяла вместе с горячительным, — у меня есть подарки в добрый путь для нашей путешественницы.
— Не стоит, правда…
— Стоит, стоит! Тем более, тебе не так давно исполнилось семнадцать, а я так и не поздравила тебя с совершеннолетием как положено.
Делать было нечего. По правилам приличия, Валерия была обязана принять подношения, особенно такой почитаемой ведьмы, как Бааба. Та приосанилась и, взяв торжественно-загадочный тон, принялась ворожить:
— Итак, дорогая, в путь ты получишь от меня три дара. Для начала, я дам тебе цель, — старушка сотворила из воздуха свёрнутый пергамент и протянула его волшебнице. Развернув его, та обнаружила открытый контракт гильдии. — Пусть он послужит тебе на чужбине компасом, чтобы ты не забывала, кто ты и откуда. Приди на помощь в Хогвартсе любому, кого посчитаешь нужным, и пусть о тебе и Заполярье узнают на землях кельтов.
Валерия благодарно кивнула и прижала контракт к груди, с нетерпением слушая, что же предназначено ей дальше.
— Во второй мой дар я предрекаю тебе верного друга, — старушка притихла, и во время паузы неподалёку раздалось рычание медведя, но ведьма лишь утвердительно кивнула головой, словно ожидала отклик зверя, — он станет тебе надёжной опорой и утешит в трудные времена. Не отворачивайся от него, ибо со временем он станет тебе близок, как член семьи.
От этого обещания у девушки потеплело на душе. Она трусила ехать в Хогвартс, боялась неопределённости, но теперь у неё будет цель и друг, с которыми она точно не потеряется. Она не могла желать большего, но оставался последний, третий дар, по правилам чисел удачи волшебного мира. Тем временем, глаза Баабы поблёкли, она слегка откинула голову, уходя в видения будущего.
— И, наконец, третий дар мой тебе. Прорицание, но только для твоих ушей, — глядя вникуда, старуха попыталась нащупать Валерию рукой, чтобы привлечь её к себе. Волшебница покорно придвинулась к ней, и, когда рука старухи легла на плечо девушки, та близко-близко приблизилась к её уху и прохрипела в самую душу, так, что волоски на шее встали дыбом, — я вижу твою смерть. — Сухое холодное дыхание, словно смерти, скользнуло по уху девушки, запечатляя её судьбу, высасывая из неё жизнь. Оторопевшая девушка дёрнулась в попытке вырваться, но пальцы Баабы не отпускали. — Тише, тише, не надо бояться смерти. Рано или поздно все мы оказываемся в её объятиях, даже те, кто наивно полагает, что смогли переиграть её.
— И получится ли у меня… переиграть её? — тихо осведомилась Валерия, прекрасно зная ответ.
— Нет, — последовал ожидаемый отказ, настолько холодящий, словно исходил от самой Смерти, — но она достаточно великодушна, чтобы ненадолго отпустить тебя дожить свой век.
Валерия снова попыталась вырваться, и старуха встряхнула её. Исгерд беспокойно заозиралась, но она знала лучше, чем прерывать прорицание.
— Слушай сюда, слушай, — процедила старуха сквозь серые зубы, — сейчас твою природную магию катализирует древняя магия Черных. Ты пока не сильно это ощущаешь, но со временем оно перерастёт в гремучую смесь, от которой можно лишиться рассудка: твоё тело может просто не выдержать очередного магического всплеска, ты не совладаешь с внутренней силой, как Исгерд когда-то, и для тебя всё закончится летально. Именно поэтому ты поедешь в Британию, в земли кельтов, слышишь? Только в Хогвартсе ты отыщешь способ, который поможет обуздать стихийную магию. Ты должна найти… эту жертву, этот ритуал, добровольный дар. — Старуха принялась перебирать слова, пытаясь узреть, что необходимо Валерии, но так и не смогла уцепиться за что-то конкретное. — Только ты поймёшь, в чём он заключается.
Пророчество закончилось. Хватка старухи отпустила волшебницу, и она с облегчением выдохнула, отодвигаясь поближе к маме.
«Как странно», — подумала Валерия, удивляясь. — «Мне должно быть страшно, но я почему-то не волнуюсь. Меня больше напугало поведение Баабы, чем само прорицание. Наверно, это шок.»
Исгерд, с которой было достаточно оставаться в неведении, требовательно спросила.
— Бааба, что ты ей наговорила? — Когда пожилая женщина не ответила, мама Валерии не отступила. — Так что же?
— Тише, Исгерд, тише. Я просто озвучила ей цену быть членом древнего рода. Многие из нас сталкиваются с тем или иным предназначением в магическом мире. Даже у Арктура есть своя роль.
— И что, мне теперь сидеть и ничего не делать, пока ты путаешь моих детей? Я могу заставить их остаться здесь, с семьёй, под защитой Гнезда. Я могу купить артефакты, нанять лучших специалистов, усилить тренировки — всё, что угодно, чтобы встретить твои предсказания на наших условиях. — Бааба опередила вопрос женщины.
— Дорогая моя, ко мне явилось пророчество, и ты прекрасно знаешь, что оно исполнится, так или иначе. Ну не переживай ты так — твои птенцы уже в состоянии справиться с невзгодами, что встретятся у них на пути. Тебе пора отпустить их из Гнезда. Ты же знаешь.
Исгерд ничего не ответила. Валерия поняла по напряжённой спине, что её мать еле-еле сдерживает слёзы, но не может уйти, желая дослушать слова Баабы. Старуха же открыла ещё один пузырёк и вылила его содержимое в чашку Исгерд, которую та оставила у костра. Наступили минуты напряжённого молчания, хрупкого равновесия, когда лучше было оставить все слова и переживания при себе, чтобы они не переросли в спор и ссору.
Валерия некоторое время сидела в тишине, переваривая дары провидицы. Бааба мягко взяла руку девушки в свою, успокаивая её, и о чём-то задумалась. До нервной системы юной волшебницы только-только начало доходить, что она, возможно, погибнет, и на глаза навернулись слёзы. Не придумав ничего лучше, она подняла кружку и жестом предложила чокнуться приунывшей компании. Раздался металлический лязг кружек.
— Сколь! — произнесла она хрипловатым голосом на северном. — Выпьем! — и опрокинула кружку, заглатывая слёзы.
— Сколь. — Присоединились к ней ведьмы, каждая думала о чём-то своём.
Никогда сливочное какао ещё не было столь горьким.