Эпизод V: Розовые единорожки (2/2)

Повисла неловкая тишина. Джеффри её слова не обнадёживали. Дело дрянь. Наверно, в этом и заключалась очередная жестокость «Уиннарта»: смотрители полные раздолбаи, ты идёшь до столовой в одной шеренге с заключенными, ничем не привязанный, уже знаешь немного местность тюрьмы, и есть огромнейшее искушение сорваться и побежать. Джеффри даже помнил, как входил в это место. Казалось бы, легче и придумать нельзя. В этом и подвох, не так ли? Он ещё помнил того мужчину-каннибала, что потерял здесь руку в попытке сбежать. Неужто всё настолько дерьмово?

— Ладно, я тогда пошла есть.

— Предложение ещё в силе? — и снова Джефф не подумал, что сказать. Он уже поел. Нахрена она ему сдалась? Джефф закусил ошмётки нижней губы. Кэнди, широко улыбнувшись, кивнула.

— Конечно! Пошли со мной, — она поманила его ладонью, приглашая следовать за ней, и он, колебавшись, всё-таки пошёл за ней. «Чего это ты, а?» — спрашивал он сам себя.

То был небольшой «живой уголок» в самом конце столовой, немного окружённый растениями, в центре которых стоял круглый стол. На этом вся «жизнь» и закончилась.

— Сиди тут, — сказала она, стукая ладонью по столу. — я сейчас подойду.

Джефф недоверчиво покосился на столешницу, после наблюдая, как молодая медсестра удаляется в сторону буфета. Не ловушка ли? А вдруг сейчас придёт этот Генри и начнёт приставать к нему? Сможет тогда Вудс сдержать клятву и положить конец своим пыткам раз и навсегда? Он уже не был уверен, при виде этого <s>человека</s> у Джеффри начиналась лютая паника. Густав по-любому был каким-то педофилом, парень не сомневался. Как и не сомневался в том, что мужчина от него не отстанет. Джефф сел. Ждал. Но через минуту к нему порхала знакомая медсестра, держа на лице лучистую улыбку. В руке у неё был большой поднос.

— Ну, приятного аппетита, — она поставила перед Джеффом тарелку с цезарем и села напротив него с такой же порцией салата. Парень скривил рот, посмотрев сначала на едево, потом на девушку. — не волнуйся, это съедобно.

— Что ты задумала?

— Почему ты думаешь, что я что-то задумала?

— Мне не понять тебя и твои действия. Почему ты помгаешь мне? — он наклонился к ней ближе, растянув не самую радушную улыбку и склонив голову. — что, втрескалась?

— Ага!

Это было громко. Джеффа всего перевернуло, и он откинулся на спинку стула.

— Вкрай ебанутая?!

А в ответ ему громкий, звонкий, но смущённый хохот, спрятанный за бледный кулачок.

— Я пошутила, глупый, ха! Хах! — она сжимала живот обеими руками, уже не так стесняясь своего смеха. Люди начали оборачивается. Ага. Реально больная. — просто, хах! Видел бы ты своё лицо!

— Не напрягайся, а то родишь.

— От кого? От тебя?! — её и без того румяные, малость пухловатые щёчки, стали пуще зрелой свёклы. — всё-все-всё, я всё! Прости, пожалуйста, хах!

— А говорят, я больной.

— Я же говорила, что со своими чудаковатостями в голове, — она стала размешивать салат, стараясь урезонить внезапно нахлынувшую смешинку, но всё ещё по-детски лыбилась. — а помогаю я тебе потому, что не терплю насилие в любом его виде.

— А почти за сотню людей с вырезанными жизнями ты терпишь?

— Нет, не терплю.

— Тогда какая логика тобой движет? — он снова наклонился к ней. — разве не боишься, что станешь за сотню первой? Не боишься, что за твою наивную доброту я отплачу тебе ножом в спину, если не в глотку?

— Ты этого не сделаешь, — в её серьёзном тоне прослеживались заметные трещины. Она смотрела ему в глаза, пытаясь всеми силами убедить его в этом. — я же знаю, — какой невинный блеф. Джеффри едко улыбнулся.

— Ты крайне хуёвая актриса, Конфетка, — но весел он был не с того. Хоть Кэнди и хотела убедить юношу в том, что она, якобы, читает его, и знает, что он ей не навредит, весь смех держался на том, что так оно и было. Вот смотрел он на неё — и у него рука мысленно не поднималась этого сделать. Такое же чувство было, когда они впервые свиделись, когда она всем сердцем желала ему помочь, а он с тотального отчаяния раскис и желал найти в ней утешения. Вудс скривился, вспомнив это. Ему не нравилось быть слабаком. Последний раз, когда парню сделали больно, обидчики воздали по заслугам, и тот инцидент в Мадисоне сделал его только сильнее и совершеннее. Ну, так он думал. А здесь, в «Уиннарте», он подвергся унизительной пытке и размяк. Надеялся, что станет сильнее и отомстит, а сам от одного воспоминания о насильнике трусится, как крольчонок.

— Ты правда хочешь меня убить?

— Нет. Я тебя и пальцем не трону. Не потому, что ты строишь из себя ванильную принцесску, а потому, что я не хочу. Но запомни, — он выдержал паузу, наклонившись к ней ещё ближе, его жалкое подобие носа почти встретилось с кончиком носа девушки, отчего у той засосало под ложечкой. — ты ни черта обо мне не знаешь, как и о моих планах и мыслях. Так что не надо думать, что за пару стычек знаешь обо мне всё. Я не знаю, — последнее сказал нерешительно и приглушённо, с неохотой. Когда он успел стать таким треплом?

— Я и не хотела показаться такой. Извини, — она отвела глаза, едва заметно посерев.

— Не надо извиняться за просто так. Об таких вытирать ноги не жалко.

— Я знаю. Ты не первый, кто мне это говорит.

— И, уверяю, не последний, — он наколол на вилку ошмёток курицы и закинул себе в рот. — чёрт, почему вас кормят лучше нас?

— Как бы тебе сказать, у работников «Уиннарта» больше привилегий, чем у заключённых.

— Это был риторический вопрос, глупышка. Ну, наполовину, — Джефф оценивающе зыркнул на неё, заметив, что она стыдливо перевела взгляд в сторону. Что она такая обиженка? И слова уже сказать нельзя! — только без обид, ладно? — сказал уже чуть мягче, как мог. Двоякое чувство преследовало его по отношению к этой девчушке: она и бесила, и располагала к себе одновременно. Кэнди выглядела и вела себя, как та самая диснеевская принцесса, вышедшая из зачарованного леса, у которой в рядах друзей только говорящие птички и прочее тварьё. Бесила эта наивность в её мыслях и действиях; скромность, кротость, абсолютная невинность и, о Боже, желание прийти на помощь такому куску шлюшьего дерьма, как Вудс. Чего она добивалась? Джефф не удивится, если эта особа окажется убеждённой христианкой. С другой же стороны, она вызывала в нём нотки чего-то позитивного. В её чуть волнистых белокурых локонах, в её снежно-белом, идеально выглаженном медицинском халате, в такого же вида чепчике, в её округловатых румяных щёчках и в двух малахитах её глаз. Тут даже не совсем во внешности было дело. Это, скорее, некая аура вокруг неё. Она излучала позитивную энергию, от которой, горько признать, не хотелось отнекиваться. Напрашивается вопрос: что принцесса забыла в замке дракона, что побудило её идти прямо в зубастую пасть?

— Можно задать вопрос?

Кэнди оживилась.

— Какой?

— Что сподвигло тебя работать в такой дрянной тюрьме? Да и вообще, просто в тюрьме.

— А, это, — она отодвинула тарелку от себя. — всё просто. Когда только выпустилась из института, я была готова сразу же приступить за работу по специальности, но, к сожалению, меня не хотела брать на должность ни одна больница, так как опыта нет и слишком молода. Я совсем отчаялась, но тогда мне посоветовали «Уиннарт». Тут как раз нуждались хоть в какой-нибудь медсестре. И то, что я была без стажа, никого не спугнуло. Так я и осталась здесь, поскольку сейчас очень сложно найти работу в месте поприличнее. Но я не жалуюсь, — она окинула взглядом шумную столовую, легонько улыбнувшись. — я привыкла к «Уиннарту». Я всегда рада приносить пользу. Даже для этого места. Приятно осознавать, что во мне могут нуждаться.

— Разве ты не боишься, что тебе могут здесь навредить? Всё же не с воришками из супермаркета находишься под одной крышей.

— В первые деньки было страшно, но ко всему со временем привыкаешь.

— Ты такая наивная, я не могу! Тут сидят самые отбитые ублюдки, и ты так говоришь, будто тебе абсолютно поебать! — он вспыхнул в словах, раскинув руками. Кэнди вздрогнула от его реакции, положив руки себе на колени и опустив глаза, будто её отчитывает школьный директор. Да что же она такая зачуханная?! — я здесь всего трое суток, и уже успел... — Вудс осёкся. Ему было крайне неприятно вспоминать тот момент, а потому он на автомате резко обнял себя, потерев плечи шершавыми ладонями. — просто... неужто тебе не страшно быть убитой? Неужто не страшно быть досконально выебанной этими блядями за нашими спинами? Уж прости за мой литературный, но я серьёзно, — когда он успел научиться так рассудительно вести с кем-то диалог? Не слал на хуй или в «Засыпай», а вот просто задавал вполне себе оправданные и логичные вопросы, и не знающий человек сказал бы, что брат отчитывает безрассудную младшую сестру за опрометчивый поступок. Вряд-ли Джефф волновался за безопасность незнакомой девчонки, но ему просто хотелось понять. — что тобой движет?

– А тобой?

Вудс открыл рот, но так ничего и не сказал. Он никогда не углублялся в тему своего весьма экстравагантного «хобби», чтобы прям взять и часами анализировать. Просто людей за людей не считал, все были для него вонючими и лицемерными мешками с кишками. И он был таким. Только этого не отрицал и не собирался выёбываться, а просто брал и развлекал свою изощрённую натуру. Если весь мир — гнилая клоака, зачем навозному жуку пытаться строить из себя бабочку?

— Тебе этого не понять, Конфетка.

— А если я попробую?

Один из тюремщиков подал сигнал, оповещающий о завершении обеда, и Джефф посмотрел на свою тарелку с недоеденным салатом.

— Я не нуждаюсь в помощи наивной медсестрички, вокруг которой пархают розовые единорожки.

— Почему сразу розовые единорожки?

— Потому, что ты хочешь подружиться с самым узнаваемым серийным убийцей Соединённых Штатов.

— А я тебе и не предлагала дружбу, Джефф.

— Да?!.. — Джефф хотел сказать что-то ещё, но мысль внезапно оборвалась. А ведь действительно! Стоит себе и хлопает глазками, а ведь ему на выход пора. К нему подбежал надзиратель и толкнул в плечо.

— Вудс, тебе особое приглашение надо?

Джефф посмотрел на вредителя сзади с толикой разочарования и гнева, и даже мелкой досады. «Сгинь. Не видешь, с человеком светские беседы ведём?». Он тихо пропыхтел и без желания встал, повинуясь бородачу.

— То есть… ещё нет, — сказала она Джеффу, когда его собирались уводить. Он посмотрел на неё с недоумением. — я ещё не предлагала дружбу, но ты меня раскусил, — она улыбнулась, переведя взор на тюремщика. — подождите минутку, сэр. Пожалуйста, — и, без всяких забастовок, мужчина послушно кивнул и отошёл метров так на десять.

— Ого, какой послушный, — Джефф миолетётно посмотрел на него и тут же отвернулся.

— Нужно лишь правильно попросить, — Кэндис встала из-за стола и подошла ближе к Джеффри, замком сложив руки за спиной. — Джеффри?

— Ну что ещё?

— Просто знай, что я тебя никогда не обижу здесь. Это место, как ты понял, не самое приятное. И если здесь всё невмоготу, то я всегда буду рада тебе.

Секунда молчания — две на переваривание. «Что, блядь, она задумала?!». Он сделал несколько вдохов, затем довольно спокойно, даже для себя, спросил:

— Что ты имеешь ввиду?

Чуть приподняв уголки губ, Кэнди протянула ему свою ладонь.

— Хочешь, я буду твоим другом?