Эпизод V: Розовые единорожки (1/2)

Последние выпадки Джеффри Вудса обернулись для его персоны не самым приятным поворотом. Мало того, что его забили до полусмерти, господа-надзиратели выдали ему штрафное наказание, в ходе которого Джеффу не разрешено было покидать пределы своей клетки на протяжении двух дней, а, стало быть, про еду и воду на это время можно было успешно забыть. Организму юноши пришлось несладко, но на короткий промежуток времени, пока не пришло осознание, что хуже уже быть не может. «Такова твоя жизнь, парень» — повторял, как мантру, задравший донельзя внутренний голос. И, что самое смешное, это помогало. Ледяные иглы четырёх стен уже не так терзали тело, как в первый день; кожа будто стала плотнее или твёрже по отношению к местной температуре. А что касается боли в теле, что после побоев, что после инцидента в душе, так она стала отрезвлять изнеженный мозг. Нет, нельзя сказать, что Джефф был неженкой, просто он столкнулся с ещё большими трудностями выживания, и, перебесившись, он принял решение, что будет держать свою больную голову на плечах вопреки здешним условиям. Вудс не собирался опускаться до местных вечно ноющих и орущих, как резаные, обитателей, ибо выглядеть слабаком, значит быть… слабаком. Лучше и не скажешь! Он пытался смириться с тем фактом, что заключённые за такой короткий срок успели всей толпой нагнуть его и раздолбить до одурения, но эти мерзостные образы время от времени снова представали перед ним во всём своём колорите, и он вздрагивал всем телом. Но Джефф также причитал себе за это, мол, сам виноват. Растерялся, испугался каких-то блядей, и в итоге сам оказался халявной сосалкой для них. «Это они должны тебя бояться, а не наоборот» — дотошно повторял мозг, попутно поливая своего хозяина смрадной грязью. Как сам Джефф Убийца вообще мог позволить им сделать с ним такое?! При желании он выкрутил бы им конечности голыми руками, но что не так? Испугался? Докатился, называется. А потом появилась ещё и эта белобрысая девка. Так вертелась вокруг него, пылинки сдувала. Котёнком называла! Ненормальная. Клара вызывала у Джеффа скручивание живота, как только поток мыслей возвращал его в медпункт. То, как она улыбалась, то, как она щурила глазки и пыталась с ним всячески няньчиться. Блевать радугой хочется. Джефф что, безобидное малое дитя? Кортни явно не понимала, с кем имела дело. Да, она работает в тюрьме, но разве такое отношение к заключённым приемлемо? А Вудс ещё, дурак, повёлся на её дешёвую «мимимишную» игру, совсем сопли раскидал направо-налево. Кэти наивная молодая дурёха, каких поискать. Надо ж так настырно лезть в пасть ко льву! Стоп. Кэти, верно ведь? Кэти?! Или Кира?

…Джеффа опять подвела память на имена.

— Ах, да похуй, — промямлил себе под нос парень, сидя за старой швейной машинкой и криво пришивая рукав к остальной рубашке. Вот и работёнка для заключённых подъехала. И это

маленькое затхлое помещение, пропитанное жужжанием швейных машин и запахом мужского пота — первое, куда определили Джеффа после наказания. Не поесть, а именно сюда. Он старался не обращать внимание на бьющийся в агонии желудок, молящий угрызть хотя бы одну рыбью кость, и сосредоточиться на шитье. И пытался перевести внимание так, что быстро приноровился. Однако чуть не прошил себе пальцы, а иголка то довольно внушительная. За это время и без того худощавый юноша умудрился потерять ценные килограммы, да даже если Джефф пообещал, что больше не даст себя в обиду, понимал одно: следующие побои могут стать для него фатальными. Переломы костей будут в лучшем случае.

— Вудс, что это за мёртвые петли? — смотритель навис над Джеффри грозовой тучей, со скепсисом оглядывая неопрятно сшитую рубашку.

— А я похож на швею? — в его горле послышался тихий рык. Он не скрывал своего раздражения.

— Так дело не пойдёт, эта одежда отправится в детский приют, и мы не можем её вручить детям в таком виде.

— Да ладно, строите из себя супергероев?

— Тебе было мало того наказания? Хочешь, чтобы снова окунули тебя в толчок?

Джеффри сжал на ткани кулаки до белых костяшек, его окутала волна чувства несправедливости.

— Нет, сэр. Я перешью это.

Смотритель довольно кивнул.

— Так-то, сопляк. Знай своё место. Тебе ещё двадцать рубашек по частям сшивать, работы до вечера.

— Но я хочу есть! Вы хотите, чтоб я сдох с голоду?!

— Хочешь честный ответ? — мужчина хмыкнул. — да, хотим.

— Может, тогда сразу убьёте? На одного голодного рта в вашем сральнике меньше, — он прохрипел, морщась от голодных спазмов в животе. Зря он упомянул еду. Очень зря.

— Не положено. Прав нет. Так что ты сам как-нибудь справишься без нашей помощи.

— Но это нечестно…

— Нечестно — убивать семилетнего ребёнка в его же доме, резать глотки в подворотнях и выкалывать глаза невинным людям. Так что не тебе уже говорить, что честно, что нет, — мужчина снова оценивающе посмотрел на рубашку. — чтоб к шести вечера все двадцать рубашек были готовы.

Джеффри обречённо вздохнул.

— Да, сэр. Я всё сделаю.

Смотритель кивнул. И пошёл оценивать, как проходит работа других заключённых. На протяжении всего рабочего времени на Джеффри озирались куча любопытных глаз. Злорадствующих. Сжирающих. Разъедающих. Те, кто тогда присутствовал в душе, помнили всё.

«Вам это нравится, не так ли?» — прозвучал вопрос беззвучно, когда Джеффри в тисках голодания и собственного раздражения пытался удержать внимание на распарывании неправильного шва, кое-как игнорируя их режущие взгляды. Но были глаза, что вонзались в спину похлеще ножа, и когда Джеффри настороженно глянул себе через плечо, встретился лицом с человеком, сидящим за швейной машинкой в другом конце помещения. Может, имя он забыл, но помнил этот взгляд. И улыбку. Словно ударенный током, парень резко отвернулся, стараясь и дальше продолжать работать. Но теперь его руки предательски дрожали. «Я не дам себя в обиду. Я убью его. Я выпотрошу его как рыбу, и буду наблюдать за его медленной смертью» — всё повторял и повторял его голос, но даже это звучало уже не так убедительно, как хотелось бы. У Джеффа не было обычного приступа агрессии, хотя убить он его хотел. Тут скорее властвовал страх, животный страх. А все эти мелкие угрозы были его успокоительным, дешёвым самовнушением. Как бы Вудс не старался себя переубедить, он действительно боялся того заключённого. И при одной мысли о нём дрянная память вбрасывала парня в день, когда тот мужчина поставил его на колени, как надругался.

И у Джеффри оказываются свои уязвимости.

«Хуже уже не будет. Ведь так?..»

***

Жутко пересолённый толчёный картофель и полукотлета-полукирпич были поглощены на раз-два, стоило Джеффри только на следующий день оказаться в тюремной столовой. Он ел и закатывал глаза от удовольствия, голод прекрасно справился со своей работой. За столами было шумно, заключённые активно беседовали меж собой, в перерывах, ребячески кидая друг в друга хлеб. «Вот дебилы, — ворчал про себя юноша, наблюдая со стороны за беспределом. — как можно так обходиться с едой?». Признаться, он ещё не наелся, так как порции обеда оказались маленькими. В любом другом случае Джефф не обратил бы внимания на данное увлечение, отнюдь, присоединился бы сам. А сейчас хотелось кушать. Он думал, может стоит подойти, поднять с пола и спокойно съесть? Всё равно он для всех стал посмешищем, терять уже нечего. Но был другой исход, которого парень боялся: его снова побьют, и местным надзирателям будет абсолютно плевать, пока у него будет ломаться одна косточка за другой. Пожалуй, стоит воздержаться.

— Джеффри? Вот так встреча! Доброе утро, мальчик, — Джеффа будто окатило отбеливателем, когда он почувствовал чужие руки на своих плечах. Не стоило оборачиваться, чтобы понять, чей это голос. — как давно тебя не было на виду. Слыхал, тебя сажали на арест. Не так ли?

— Тебе-то что, а? — Джефф не смотрел на него, пытался удержать внимание на своей пустой тарелке, маленько стуча подушечками пальцев по столешнице.

— Ну, что ты так груб со своим новым другом?

— Ты мне не друг. Свали на хуй от меня, — строить из себя крутого и бесстрашного может и дурак, но продолжать отыгрывать свою роль сможет далеко не каждый. Джеффри был в этот момент смешон и наивен, именно поэтому обидчик никак не среагировал, а лишь взял юношу за шею и повернул его голову к себе. Осипший голос Джеффа дрогнул: — что тебе нужно? Клянусь, я изведу тебя и всю твою семейку, если сейчас же не отстанешь!

— У, дерзкий какой. В тот раз ты был послушнее, — он наклонился ближе, растянув рот в разъедающей душу улыбке. Джефф захотел скинуть руку мерзавца со своей шеи, но тот не дал ему это сделать и усилил хватку. Парень чувствовал, что дышать становится труднее, отчего пропустил тихий хриплый кашель. — не хочешь повторить?

На столь заманчивое предложение Джеффри запустил мелкий плевок прямо в глаз неприятеля.

— Ах, ты! — он дёрнулся назад, вытерая слюну с глаза, и Джефф хотел этим воспользоваться, прошмыгнув мимо мужчины, да вот не тут-то было. Мерзавец схватил Джеффри за ворот и, что есть силы, пригвоздил его голову к тарелке с недоеденным картофелем соседа. Столовая разразилась громким хохотом. Хлеб и зрелища — всё, как все любят. — жри своим блядским ртом, вонючая шлюха!

Руки Джеффа были припечатаны к его голове стальной хваткой. Он уже не сопротивлялся. Боялся, хуже будет. Не хочется пока быть инвалидом. И снова всем плевать на пересечение всевозможных рамок. Ладно. Не ему судить. Было уже понятно, что никто его здесь не жалует, люди пытаются всячески затоптать. Теперь же в такой ситуации и в таком положении остаётся готовиться к худшему.

— Гарольд, что Вы себе позволяете?! — позади послышался звонкий девичий голос. Джеффри, скрученный на столе, узнал его тут же, но не помнил, кому принадлежит, лишь знал, что это очень и очень хороший человек.

— А? О, крошка Кэнди явилась по нашу душу? — Гарольд отпустил Вудса, приблизившись к белокурой девушке в белом халате, стоявшей со сложенными на груди руками.

— Заключённые не имеют права причинять физический или моральный вред по отношению друг к другу. Разве Вы этого не знаете? — она подошла к опустившемуся на скамью Джеффу и загородила его собой. Тут он поднял голову, недоумённо сверля ей спину. «Что творит эта девчонка? Зачем лезет на рожон?».

— О, смотри-ка, патлатый, твоя подружка пришла, — он пропустил гадкий смешок, смотря то на медсестру, то на Вудса одним и тем же неприятным, омерзительным взглядом, который, обычно, щёткой хочется соскребать с тела.

— Не ищите себе лишних проблем, Гарольд, и будет Вам счастье.

— Всё-всё, удаляюсь, — он поднял руки, мол, сдаюсь, и сделал пару шагов назад, один раз повернувшись в сторону Джеффри. — не скучай, красавчик. Мы ещё свидимся.

Девушка цокнула языком, повернувшись в Джеффу. Негодование её сменилось на усталую улыбку.

— Это ведь он был?

— Чего тебе? — грубо буркнул Джеффри, зло опустив глаза. — чего пристала?

— Я всего лишь хотела помочь.

— Тебя не просили. Не лезь туда, куда не следует, — он отвернулся от неё, лучше усевшись за стол и отряхивая картофель с волос.

— Зря ты так.

— Я сам разберусь с собой, ясно? Я не маленький ребёнок, чтоб за мной слюни вытирать.

Она грустно вздохнула. Всё-таки обиделась? Ну и поделом. Нехер около серийного убийцы виться, так ещё и пытаться защищать.

— Ладно. Прости, что помешала, Джефф, — она развернулась на каблуках и поцокала в противоположную сторону.

— Спасибо! — сорвалось с губ прежде, чем парень успел вникнуть в сказанное. Он нервно закусил губу, стоило ей услышать это слово и развернуться к нему.

«Как же тебя? Клара, Карла, Кира, Кара, Кэролин, Кэтти…» — он перебирал в голове, пытаясь вспомнить её имя, но пока что безуспешно.

— В этом месте тебе слишком достаётся. От обитателей, от смотрителей, — она вновь подошла к нему. От неё плёлся ненавязчивый шлейф сладковатого парфюма, напоминающий десерт, какую-то сладость. Конфеты… — знаешь, сегодня на обеде все мои коллеги решили не вылазить из своих рабочих дел, и стол сотрудников пустует. Если вдруг боишься, что тебе опять навредят, можешь составить мне компанию.

«Этот запах… конфеты! Конфетка!!!»

— Кэндис? — неуверенно прохрипел он, вставая со скамьи.

— Ты помнишь меня?

— Ну, как видишь, — Джефф оглянулся назад. Все заключённые будто по команде забыли о его существовании, переключившись на свои тарелки. На его лице поползла кривая улыбка. — это они на тебя так?

— Думаю, они не хотят проблем с работниками «Уиннарта», — она улыбнулась, подойдя к нему ближе. — ну, так ты идёшь?

— Не сказал бы, что они со страха трясутся с тюремщиков. Те, кажется, забыли, что у них за работка.

— Да уж, в этом плане здешние смотрители, ну… — она пару раз заговорщески оглянулась, как бы смотря, чтоб никто не услышал, а затем наклонилась к Джеффу и шёпотом сказала. — как бы сказать, малость невнимательные.

— Ага, «малость», — Джефф фыркнул. — как отсюда ещё никто не сбежал?

— Сама не знаю. Есть у этого места свои хитрости, которые даже мне неизвестны. И у людей ещё ни разу не получилось сбежать.