Эпилог (1/2)

Кароль

Пятнадцать лет спустя

Я не упаковываю вещи, не стоит брать старое в новую жизнь. Но всё же на душе тоскливо. Глаза натыкаются на фотографии пятнадцатилетней давности. На них я. Воспоминания накатывают нежной грустью — Лоренцо. Фотограф, который увидел мою душу. Мой ночной кошмар и тот, кто меня от них спас. Моя единственная любовь и страсть. Мужчина, изменивший всю мою жизнь. Мужчина, показавший мне, что любовь не знает пола, возраста, национальности, социального и материального положения. Показавший мне, что ради любви стоит жить и сражаться.

Выхожу на балкон, любуясь Флоренцией. Пришло время покинуть этот город. Я готовился к этому заранее. Успешно закончил терапию со своими пациентами и не брал новых. Ведь я бы не смог уехать, бросив их без помощи. Но, думаю, на новом месте я тоже открою свою клинику и буду работать психологом, так же, как и здесь. Кроме того, так же, как и здесь, я буду предоставлять бесплатную психологическую помощь тем, кто нуждается в ней, но не имеет возможности заплатить за лечение.

Из кухни доносится аромат кофе, и моих губ касается улыбка. Возвращаюсь в комнату. Тону во взгляде глаз цвета ночи. Всю меланхолию из моей души вытесняет волна любви и нежности. Он подходит ко мне, и такие сильные руки обнимают, притягивая к себе.

— Лоренцо, — шепчу ему в губы.

Он целует меня, как всегда, требовательно и жадно. Возбуждение зарождается в низу живота, разливаясь по всему телу. Его пальцы оставляют огненные дорожки на моей коже, опускаются по спине ниже. Сердце заходится, и воздуха не хватает. Он с силой сжимает мои бёдра, притягивая меня к себе. Не удержавшись, стону ему в губы. Он отрывается от меня, внимательно вглядываясь в лицо.

— Хороший мой, почему ты грустил? — голос мурлычет.

— Мне жаль оставлять наш дом. А тебе нет?

— Мой дом там, где ты.

Улыбаюсь ему. Я понимаю, что наш переезд вынужденный. Если слишком долго оставаться на одном месте, люди начнут задавать вопросы, почему мы не стареем, не меняемся, не умираем.

— Если бы ты не обратил меня так рано, возможно, мы могли бы переезжать раз в двадцать, а не пятнадцать лет. Ведь тогда я выглядел бы постарше.

— Я не хочу, чтобы ты выглядел постарше. Мне нравится твоё юное личико! К тому же двадцать пять — это не так уж и рано. Не хмурься, любимый мой! Обещаю, наша жизнь в Норвегии будет ничем не хуже той, что была здесь.

— Я в этом даже не сомневаюсь, ведь мы будем вместе.

— Правильный ответ, хороший мальчик, — он порочно улыбается, снова притягивая меня к себе. — Кстати, ты уже видел газеты со статьями о нашей смерти? — указывает мне на стопку.

Беру первую. Огромный кричащий заголовок: «Сегодня ночью жуткая автокатастрофа унесла жизнь великого фотографа Лоренцо Анчелотти и его музы, выдающегося психолога Кароля Анчелотти».

— Как красиво звучат наши имена. Их придётся изменить в новой жизни?

— Думаю, достаточно поменять лишь фамилию.

— Считаешь, во времена интернета и социальных сетей наши фотографии не всплывут где-то? Никто ничего не заподозрит?

— Кто-то обязательно заподозрит, но ему никто не поверит. Такое уже бывало, и не раз. Когда кто-то из бессмертных становится известным, а потом, подделав свою смерть, светится где-нибудь в другой стране. Но люди не верят в то, что никогда не случалось с ними самими или не написано в учебниках. Так что не о чем беспокоиться.