Расцвет I. Солдат (1/2)

— Это моя вина, — тихо констатировал Леви. Голос его был хриплым, будто царапали чем-то острым по древесине.

Рена протяжно вздохнула. Приказав себе перестать теребить эти чертовы пальцы и взять себя в руки, девушка опасливо преодолела то небольшое расстояние, которое разделяло ее и Леви.

— Если я скажу, что это не так, ты мне поверишь?

Она тихо наблюдала за тем, как он отрицательно мотал головой, и убеждалась, что иначе и быть не могло.

Леви сидел на полу, опершись грузным телом на точеные гранитные балясины. Можно было только догадываться, на какие такие деньги их тут поставили. Быть может, это здание когда-то принадлежало какому-то богатому человеку или же его построили специально для Легиона. Ну знаете, когда трава была зеленее.

Рена все так же бесшумно опустилась рядом с Леви и чуть не ойкнула в голос, когда коснулась ледяного каменного пола. Она бросила на мужчину удивленный взгляд: видать, ему было уже все равно. Раздраженно сложив руки под себя, чтобы еще не простудиться ненароком, девушка заметила, что Леви все это время наблюдал за ее действиями. Ждал, пока она усядется, и можно было продолжить:

— Они нуждались в моей помощи, но меня не оказалось рядом.

— Все разведчики полегли на той пустоши, — Рена запрокинула голову. Светлые пряди щекотно сползли по щеке, — ты не можешь знать наверняка, получилось бы у тебя их спасти, при этом не погибнув самому.

— Пускай…

Не дав Леви закончить, Рена ненарочно его перебила.

— Это смешно. В тебе сейчас говорят сплошные эмоции, но на самом деле ты не тот человек, который бы наплевательски относился к смерти. Ты бьешься за жизнь, — девушка слегка кивнула в такт своим мыслям. — Каждый день становится для тебя борьбой. И в первую очередь с самим собой.

Повернувшись к Леви, она смотрела на него пристальным взглядом, будто ища в его глазах подтверждения своим словам.

— Я понимаю тебя как никто другой здесь. Обычно новобранцы погибают первыми, а нам остается лишь упиваться чувством вины и беспомощности, — после небольшой паузы Рена продолжила. — Но, если человек уходит — отпусти. Не нужно убивать еще и себя. Лучше живи с теплой памятью о них.

Из-за туч выглянула желтоватая луна и слабо осветила крыши Легиона. Балясины падали тенью на исхудалое лицо Леви, прикрывая его темные, как грозовое небо глаза и тонкие губы.

Рене невольно захотелось опустить руку на его плечо, сказать что-то еще. Благо говорить убедительно она научилась еще дома, за Синой. Так, чтобы слова били в яблочко и оставляли следы. Отец приложил к этому руку, это было в его стальном характере.

Помнится, когда Рена была еще совсем юной, любила много читать. Были то романы или учебные пособия — неважно. Могла встать поутру в весеннюю рань, взять в свои маленькие ручки охапку книг, сколько сумеет утащить, и побрести в цветник сзади дома. К ее любимой раскидистой вишне. Усевшись прямо на зеленой траве и приняв не самую правильную позу для чтения, Рена могла проводить так часы и напрочь позабыть о ходе времени.

Как-то раз увидел это старший Адлер. Он тихонько подошел к своей дочери, сел рядом с ней и беззаботно заговорил о чем-то совершенно неважном. Сейчас Рена уже этого и не вспомнит. Но навсегда будет держать в памяти то, как ее отец вдруг посмотрел на нее с присущей солдату строгостью и напомнил о том, что Рена всегда хотела казаться выше (потому что считала свой рост недостаточно высоким). Однако, если она и дальше не будет следить за своей осанкой, то не бывать ей больше как те красавицы из романов, из-за которых Рена с каждым разом ссутулилась все больше.

Задело это ее тогда за живое. И не потому, что она побоялась плохой осанки, что было неположенным людям благородных семей, а за то, как сильно слова въелись в голову. Очевидно, доброго намерения упрек отца — а Рена и по сей день не позволяет себе держать спину неровно. Урок она, конечно, усвоила, и вместе с этим с тех пор старалась говорить также убедительно, как и ее отец. Чтобы люди прислушивались, делали выводы, и речи торкали до глубин души.

И вот сейчас, сидя рядом с человеком, погрузившимся в отчаяние, Рена хотела предложить свою помощь, подобрав правильные слова и вытянуть Леви из того омута, в который он сам себя и загнал.

Вовремя остановив свою руку, девушка помедлила, прежде чем залезть в карман армейской куртки и достать из него два небольших кусочка ткани.

— Это их нашивки, — протянув их Леви, сказала Рена. — Подумала, что тебе бы хотелось иметь что-то в память о Фарлане и Изабель.

Их имена мучительно горько кольнули сердце Леви. Он взял из рук девушки эмблему «Крыльев Свободы» в свои ладони и долго всматривался в ставшие уже бурого цвета пятна, что окрасили собой белую и синюю части нашивки. Рена же вдруг поняла, что это был первый раз, когда Леви коснулся ее. Рука его была слегка шершавой и холодной, точно льдина. А еще, кажется, она немного дрогнула.

— Почему ты это делаешь? — совсем неожиданно спросил Леви.

Рена нахмурилась и поспешила отвести взгляд куда-то вниз.

— Что?

— Почему ты здесь единственная, кто относится ко мне не как к отребью?

— Тебя волнует именно это? — ее ресницы слабо дрогнули.

— Нет. Скорее, чего ты этим добиваешься.

Зацепило. Глаза девушки сверкнули. Быстро же он смекнул и начал использовать приемы Рены против нее самой.

— Ничего такого, — девушка пожала плечами. — Тебе сейчас плохо, а я правда пытаюсь помочь. И вообще. Ты не думал, что, может, мне просто нравится искать себе собеседников на ночь глядя?

— Странная ты.

Рена искренне рассмеялась.

Действительно, себе бы сначала помогла.

— Мы в Легионе. Здесь все сплошь безумцы.

С этими словами она неспешно поднялась с пола и отряхнулась.

— О, кстати, я совсем забыла сказать. Эрвин хотел, чтобы ты остался здесь. Я имею в виду солдатом.

Леви скептически глянул на девушку, не понимая, шутит ли она или нет. Уж слишком забавным стал их разговор. Да и Рена еще, как назло, будто издеваясь, говорила об этом так спокойно и непринужденно.

— Знаю, ты, наверное, жалеешь о том, что не оттяпал тогда Эрвину руку, но я тоже с ним согласна. Ты бы мог стать хорошим солдатом. Я поняла это еще когда гонялась за тобой по всему Подземному городу. А на вылазке в очередной раз в этом убедилась, — после чего голос Рены похолодел, стал требовательнее. — Ну так что?

Стать полноценным разведчиком, то есть таким же безумцем? А чем он вообще отличался от них? Она права — Леви борется за свою жизнь.

Воспоминания, как картинки, нещадно возникали в голове. Вот он, будучи совсем ребенком, протягивает исхудавшей матери краденую буханку черствого хлеба. Та выдавливает из себя улыбку и зарывается пальцами в его волосах. А вот она уже лежит мертвая на прохудившемся матрасе, и маленькому Леви тогда показалось, что стены их крохотной комнатушки стали зловеще черными.

Вот появился Кенни, вручил ему заточенный нож и показал, как добывать себе еду и вещи. Но вскоре тоже ушел. А вот Фарлан и Изабель… Хотя, к черту все. Этот мир безумен.

— Хорошо. Я останусь.

Голубые глаза были серы и пусты. В них ничего не было, они не хотели ничего выражать.

Просто солдат.

Лениво приоткрыть глаза этим утром Рену заставило июньское солнце, что так настырно пыталось проникнуть сквозь холщовые шторки. Посмотрев еще некоторое время в пустоту, девушка кое-как заставила себя подняться с кровати и поковылять в ванную. Холодная вода, которая была заранее набрана в чугунный таз, быстро отогнала всю сонливость.

Подняв глаза на зеркало, Рена увидела все последствия недавней вылазки: небольшая отечность на лице, покрасневшие глаза и фиолетовые синяки под ними. Стоит радоваться тому, что хотя бы руки-ноги целы. Девушка глянула на свою ладонь. А ведь вчера на ней мог красоваться еще один шрам. Рука сжалась в кулак. Девушка помотала головой, прогоняя все назойливые мысли прочь.

Рена принялась бинтовать свой ожог на предплечье. Со временем он стал не таким выразительным, как раньше, но излишняя педантичность не позволяла выставлять его напоказ. Уж лучше вечно с повязкой на руке ходить, чем давать людям лишний повод задуматься, откуда этот шрам вообще мог появиться.

Двери кабинета захлопнулись. Убрав ключи в карман, Рена несколько раз дернула за ручку — закрыто. Выдох.

В коридорах Легиона было пусто. Оно и не удивительно — кто-то отсыпался, а кто-то спасал раненых разведчиков в лазарете.

Из столовой веяло легким ароматом еды. Хотя, по правде говоря, пропустив ужин после самой экспедиции, Рена любую съедобную стряпню сочла бы за кулинарный шедевр. Живот протяжно заурчал, что заставило девушку лишь ускорить шаг.

Внутри было много солдат, и все они беседовали о чем-то своем, погружая Рену в привычную ей рутину. Быстренько получив свою порцию, она уселась за стол к Эрвину, Ханджи и Майку. Последние двое как раз заканчивали свою трапезу. Судя по замученным лицам мужчин, учёная успела уже изрядно вымотать их своей болтовней. Рена даже могла угадать о чем — Ханджи в последнее время только и делала, что упрашивала Эрвина дать ей разрешение на поимку титана живьем. И вроде как все должно было произойти на вчерашней вылазке, но у Легиона, как всегда, все пошло наперекосяк. Точнее, у гигантов были свои планы на разведчиков, ибо потери, которые понес Разведкорпус спустя пару часов после выхода за стены, были слишком велики.

Когда Ханджи заприметила Рену, она радушно ей улыбнулась, спросила ее мнение насчет проведения экспериментов над этими тварями. Девушка пожала плечами. Опыты, это, конечно, хорошо, но позиция Рены еще с самой первой ее вылазки оставалась неизменной: титан хочет ее убить — ей нужно убить его первой.

— Выглядишь неважно, — подал голос Эрвин, резко оборвав разговоры девушек.

Рена подняла на него глаза и несколько раз хлопнула ресницами. Все же спросонья соображать было сложно.

— Скорее, я выгляжу голодной, — ответила она и принялась уплетать свой завтрак за обе щеки. — Это рука твоя выглядит неважно.

Ухмыльнувшись, Эрвин покрутил перебинтованной кистью, как бы показывая, что все в порядке.

— Я польщен тем, как ты быстро кинулась меня спасать.

Брови девушки медленно поползли наверх. Забавно. Вчера бы ни у кого не нашлось времени и сил обсуждать этот сущий пустяк — эти двое были слишком заняты своей работой. Зато сейчас, казалось бы, в такой непринужденной обстановке было самое время для выяснения отношений.

Быстро смекнув, что сейчас вот-вот начнется очередная перепалка, Майк и Ханджи поспешили покинуть «поле боя», пожелав им обоим удачи.

— Тогда я полагалась исключительно на логику. Легиону еще пригодится твоя голова на плечах, так что не обольщайся, — Рена гордо вскинула голову, немного прищурившись.

— А вот почему ты решил принять весь удар на себя для меня все еще остается загадкой.

— Все просто. Это был рефлекс.

— Рефлекс? И все?

— Да, — Эрвин рассмеялся, — не обольщайся.

— Ты это предвидел, не так ли?

— Что? Возможность того, что Леви мог не сдержаться? Или того, что его друзья могли погибнуть за стенами?

Рена вмиг стала серьезной, а Эрвин протяжно вздохнул.

— Я беру в расчет возможность смерти каждого, если такой ответ тебя устроит.

Внутри неприятно кольнуло. Но в таких вещах Рена всецело полагалась на ум Смита. В этом их подходы и отличались — девушка всегда старалась отстаивать жизни товарищей, в то время как Эрвин продумывал все варианты исхода, даже когда в живых не останется ни одного разведчика.

— В этом тебе равных нет, — на выдохе произнесла Рена. — К сожалению или к счастью.

Несколько минут они провели в тишине. Если не считать цоканье столовых приборов и разговоры других солдат. В это время Рена думала ни о чем. Редкая возможность для разведчика. Тема плавно закрылась, в который раз на не очень приятной ноте. Ей не привыкать.

Эрвин оставался невозмутимым.

— Ты вчера говорила с Леви? — наконец он оторвал взгляд от тарелки и посмотрел на Рену.

Она слегка откинулась назад, бегло пройдясь глазами по присутствующим в столовой.

— Говорила.

— И?

— Он согласен. Выбора всё равно не было.

— Что ж, я рад.