Расцвет I. Солдат (2/2)
— Правда?
Эрвин кивнул.
— Ему бы только научиться контролировать свои эмоции.
— Поверь, второй раз он не оступится.
— В таком случае, введешь его в курс дела, — словив на себе недоумевающий взгляд Рены, Смит продолжил. — Будет служить в офицерском составе.
Глаза девушки вмиг стали еще больше.
— Ты это сам решил?
— Последние слово, конечно, же за командором, но Рена, — голос Эрвина тот час стал звучать слишком серьезно, — поговаривают, что еще месяц или два, и Шадис уйдет в отставку.
— Что?
Короткий вдох. На ум напрашивается лишь один вопрос: почему она узнает об этом только сейчас? Кис Шадис был человеком, которому Рена обязана жизнью, в свое время он обучил ее всему, что она знает. Поганое чувство.
Будто птенца лишают защитного крыла.
Рена досадно усмехнулась своим мыслям. Она уже давно перестала быть птенцом, а Шадис тем самым крылом, но здесь, в Легионе время идет куда медленней. Оглянувшись назад, будет казаться, что девушка оказалась среди разведчиков совсем недавно. Только сорванные листы календаря говорили о том, что прошло уже долгих пять лет.
Ладони сжались в кулак, что аж ногти впились в кожу.
За пять гребаных лет будто ничего не поменялось. Все так же верит, что рваные, расчесанные сотни раз раны затянутся, а близкие люди будут с ней навсегда.
— Он не сказал почему?
— Нет.
Ничего, сама узнает.
Расправившись с завтраком, девушка быстро покинула столовую. Ступени, что вели наверх, казались издевательски бесконечными. На последних у Рены заболели икры — чертова экспедиция.
Ключи снова звякнули в руках, позволяя ей зайти в свою «крепость». Раньше она могла назвать так свой дом, за Синой. А сейчас это была небольшая комната с письменным столом, диваном, да шкафом в углу. Кабинет был тем местом, где Рена имела возможность чувствовать себя в полной безопасности. Где каждая вещь, каждый угол и полка были обжиты ею единственной. Так было спокойней. В ее крепости нет места посторонним, больше такой роскоши Рена никому не позволит. Спасибо, жизнь преподала массу ценных уроков, а она их хорошо усвоила. Потому что не дура — два раза на те же грабли не станет. И возненавидит себя еще больше.
Когда дверь за девушкой захлопнулась, перед ее глазами стоял неизменный порядок — без лишних вещей его содержать было проще. Облокотившись на косяк, Рена томно прикрыла глаза и пыталась привести сбитое дыхание в норму. Вместо этого к горлу подкатил приступ хриплого кашля. Такое иногда случалось, когда она нервничала. Поначалу было больно, сейчас же — привыкла, дерет стенки горла, ну и дерет.
Взор покрасневших глаз пал на стопку незавершенных отчетов на столе. Бумажки так и просились быть исписанными ее аккуратным прямым почерком. Их закончить — и она свободна. Дернув плечом, Рена села за рабочее место и пока не решалась взяться за перо. Цифры на листках были слишком большие.
Эрвин сказал, что с финансированием у Легиона проблем пока не будет. Ну что за глупости? Едва ли Рена поверит, что какой-то новый пузатый чиновник захочет направить свои деньги на отряд смертников. Хотела бы она посмотреть ему в глаза и увидеть в них искренность. Один смех, да и только.
Титана живьем не поймали, даже попробовать не успели; снова не оправдали надежд горожан. Зато положили слишком много чьих-то отцов и сыновей.
Теперь Киса, кажется, можно понять. С молодости наблюдать за успешной деятельностью Марлона Адлера, чтобы потом лицезреть как все, что выстраивалось на его глазах, стремительно рушилось. Наверное, это больно — не иметь сил что-либо изменить. Как Рене это знакомо.
Первые строки выходили из-под пера как-то скомкано, но быстро втянувшись, девушка будет корпеть над работой еще очень долго.
— Все, иди отсюда! Я сам скажу ей, — послышался спустя несколько часов знакомый юношеский голос где-то в начале коридора. — Да нормально все, Марк, перестань ржать как конь!
Рена слегка напряженно оторвала взгляд от документов и уставилась на дверь: за ней была слышна суета двух людей, не больше. Они еще пару раз перешепнулись и после этого шаги стали приближаться к кабинету девушки.
Тук-тук.
Через секунду дверь распахнулась, впуская в помещение небольшой сквозняк. Шторки на окне слабо дрогнули.
— Уже скоро отправляетесь? — поинтересовалась Рена, сделав вид, что не слышала странных разговоров Джона.
— Да нет, мы завтра утром, — юноша смущенно улыбнулся, почесывая свой затылок. — Я это…
Его попытки выдавить из себя хоть слово так и кричали о том, что он что-то задумал.
Рена откинулась на спинку кресла и окинула Джона изучающим взглядом. Тот выглядел скорее стеснительным, чем взволнованным. Это все же немного успокоило девушку, так как на решение новых проблем совершенно не осталось времени и сил.
— Чего мнешься? Говори, если чего-то хочешь.
— Ну, знаете, — его карие глаза часто заморгали, — знаете, я так много рассказывал о вас матери. А она такая, ну, любопытная, в общем.
— Ближе к сути, Джон.
Парень на секунду замолк, слегка покачиваясь всем телом; его кудрявые черные волосы пружинили в такт. Он думал, говорить ему или нет, после чего все же быстро выпалил:
—Не хотите поехать с нами в Трост? Заодно познакомлю вас со своей семьей.
Сначала настала недолгая пауза. Эта мысль показалась Рене весьма неожиданной. Она попыталась переварить сказанное Джоном, но его слова вызвали у нее только непонимание и смех.
— Перестань валять дурака. Я работаю, как видишь.
Стоявший все это время на пороге, разведчик уверенным шагом преодолел небольшое расстояние и оказался возле своего командира.
— Я серьезно! Мама от меня теперь не отстанет. Знаете же, что у меня младшая сестренка есть? Так вот, она тоже хочет увидеть мир за стенами. Когда я приезжаю домой и рассказываю ей обо всем, она смотрит на меня вот такими глазами. — Джон демонстративно расставил руки, — А потом берется за кисточки и рисует поля за Марией. Видели бы вы, как здорово она рисует!
Рена слегка поджала губы.
— Она ведь…
— Да, пока она прикована к кровати. Но это не мешает ей быть самым позитивным человеком, которого я знаю. Ее улыбка заставляет меня возвращаться с вылазок живым снова и снова.
Звучало красиво и что ни на есть убедительно.
— Нет, все же так дела не делаются. Это неприлично с моей стороны…
— Вы ведь почти не выезжаете за пределы штаба!
— И на то есть свои причины, — холодным тоном добавила Рена.
— Какие же?
Она вот-вот хотела ответить колкостью, но вдруг сдержалась, облегченно выдохнув. Все же этот мальчишка значил для нее чуть больше остальных.
Джон Ройс — еще такой наивный и мечтательный, он полон неизвестно откуда взявшегося рвения быть солдатом. Едва одна Сина знала… Он был в меру силен и сообразителен, но особо выделялись среди остальных его лидерские качества. Почему-то только ему Рена могла доверить жизни своих подчиненных — сердцу так было спокойней. В случае опасности Джон всегда мыслил трезво и вел отряд как слаженный механизм.
Но это все там, за Стенами. Здесь же он был слегка застенчивым, с уживчивым характером и все таким же ответственным за своих друзей.
— Вы — наш командир, и мы уже многое пережили вместе.
В ответ Рена лишь коротко вздохнула. Четыре экспедиции. Ну-ну.
— Мы все здесь как семья, — продолжил Джон. — В конце концов, я считаю вас своим другом.
Слова неестественно повисли под потолком. Легиона Разведки, черт возьми. Здесь они звучат как что-то до боли родное и одновременно чуждое. То, чего, по сути, быть не могло — сплошное противоречие. Большая семья, члены которой мрут как мухи.
На самом деле, это страшно.
Однако Джон говорил искренне, вовсе не боясь своих слов. Ну что он сумел повидать за свою жизнь? А чего нет? В его глазах кипела жажда жить, а Рена смотрела и упивалась завистью.
— Ты все еще такой ребенок…
— Да я и не спорю.
— Хорошо. Раз ты так настаивал на том, чтобы я посетила Трост, — девушка устало потерла виски, — завтра утром, говоришь?
Его глаза вмиг загорелись живыми огоньками. Он слышно вдохнул через рот, чтобы сказать что-то еще, но, вовремя опомнившись, снова вернул присущую ему стойкость солдата. Прокашлявшись, Джон учтиво напомнил:
— Да. Если Марк не проспит, он же недалеко живет.
— Да-да, помню.
Поспешно отдав честь, разведчик радостно зашагал прочь, снова оставляя Рену одну в своей «крепости».
День незаметно для всех перерос в тихий и спокойный вечер. Вылазка уже была точно позади, а значит, настало время недолгого, однако очень желанного затишья. Все разведчики разошлись по казармам, готовясь к скорому отбою. Легион постепенно погружался в сон и стены впитывали в себя наступившую одинокую тишину.
Большая стопка документов наконец лежала на краю стола, готовая уже быть переданной в руки командору.
Рена стояла у окна и разглядывала горизонт, облитый золотом садившегося солнца. Пыталась разглядеть вдали что-то. Хотя обманывать себя было бессмысленно — к главнокомандующему идти не хотелось. Трезвила мысль, что рано или поздно разговор у них все же состоится и исход будет весьма предсказуемым. Нечего надеяться вообще на что-то, коль ее это не касается.
Обреченно выдохнув, Рена подошла к столу, взяла в руки бумаги и пару раз стукнула ими о поверхность, чтобы выровнять, для приличия. Успокаивало то, что в ближайшее время мороки с документами и отчетами больше не будет.
Как и ожидалось, в коридорах было пусто. Где-то едва слышно звучали разговоры дежурных, только выступивших на пост. Этим бедолагам придется простоять так до глубокой ночи, пока не наступит пересменка.
Лестничный пролет снова сопроводил Рену приглушенным скрипом ступеней, а в конце — неприятным ощущением потянутых мышц. Стоит хотя бы радоваться, что сегодня у нее будет возможность заснуть раньше полуночи.
Кабинет главнокомандующего был за поворотом. Коротко постучавшись и получив в ответ «войдите», девушка застала Киса Шадиса в компании незнакомого ей человека.
Тот вальяжно обернулся на звук открывающейся двери и стал пристально рассматривать Рену с головы до ног, после чего как ни в чем не бывало, отвернулся.
Всего на мгновение замешкавшись, девушка поспешила отдать честь командору.
— Если вы заняты сейчас, я могу зайти позже.
— Ты отчеты принесла? — хрипло спросил Шадис. — Оставь на столе.
Он пытался скрыть некую взволнованность, Рена заметила изменение в его голосе. Такое бывало нечасто, но для девушки не было сложным понять, что что-то не так. Но в чем была проблема?