Глава 7. Разрыв (2/2)

На следующий день

Лиам с утра сидел в своём кабинете вместе с Ноланом, листая документы по делу Виктора, и мало интересовался, чем занят Эндрю. Он не заметил, как тот, готовясь в фитнес-клуб, нанёс на кожу самый дорогой парфюм, уложил волосы и тщательно побрился. Эндрю не заглянул в кабинет, как делал обычно перед уходом, а выкрикнул откуда-то из коридора:

— Я в зал! Не жди меня к обеду.

За прошедшую неделю их отношения словно застопорились. С одной стороны, Лиам перестал ревновать и дал Эндрю полную свободу, выказывая этим своё доверие, а с другой, сам никак не проявлялся, и они жили как соседи, что сильно уязвляло любвеобильного Эндрю. За всё это время у них случился всего один скудный секс, напоминавший скорее исполнение супружеского долга после двадцати лет совместной жизни, а в остальное время Лиам находил разные предлоги, чтобы избежать постели, либо попросту уезжал по каким-то своим делам.

Эндрю очень огорчался и злился, он не понимал, зачем они вместе, если Лиам почти открыто игнорирует его и пытался разобраться в своих чувствах. Безусловно, была глубокая привязанность и привычка заботиться об этом человеке, но прежняя яркая искра страсти угасла. Эндрю смотрел на Лиама, пока они ужинали или сидели перед телевизором, и не чувствовал ровным счётом никакой отдачи, даже намёка на небезразличие. Лиам занимался чем угодно, кроме него, словно он стал частью интерьера. Они обменивались дежурными фразами за завтраком, и в течение дня, уходя, Лиам целовал его в лоб или щёку, словно ребёнка. Иногда они спали в одной постели, но всё чаще Лиам ночевал отдельно, опять же находя какие-то благовидные предлоги. Эндрю ощущал, что и тот к нему охладевает, и теперь измена с Зейном, за которую он так себя корил первые дни, не казалась такой уж большой ошибкой.

Ежедневно Эндрю вспоминал Зейна, его тело, улыбку, голос и руки. Он думал о нём, видел во сне, мечтал. Это стало наваждением, и Эндрю убеждался, что день, когда он решится поговорить с Лиамом, не за горами. Пора было расставить все точки.

Зейн, в свою очередь, был в зале с раннего утра. Он нервничал и перебрал все тренажёры, пробежался на дорожке, поплавал в бассейне и теперь отдыхал в паровой сауне, периодически проверяя телефон. Боялся, что Эндрю передумает и отменит встречу. Он обошёл весь фитнес-центр в поисках уединённых мест, но таких было мало, а людей в субботу было много. Оставалось лишь одно удобное место — инфракрасная сауна, которую можно арендовать по времени. Зейн оплатил весь день, не зная, когда точно придёт его сокровище.

Эндрю увидел его издалека, и первым порывом было побежать, обнять его, но он сдержался и медленно подошёл, сияя и мучая Зейна долгим приветствием.

— Привет, тигр, — Вокруг были люди, но Эндрю одним взглядом дал понять, как сильно хочет уединиться, а Зейн, в свою очередь, заинтересовало полотенце, обёрнутое вокруг его бёдер, и загадочно улыбнулся.

— Ну, привет, красавчик, — произнёс он. — Как себя чувствуешь? А что у нас с сердцем?

— Здоров как бык.

— Прекрасно. Я очень этому рад. Пойдём. — Зейн повёл его в зарезервированную сауну.

Небольшая комната три на три метра, ютящаяся в дальнем углу лаундж-зоны, со стенами из одностороннего тёмного тонированного стекла, открылась ключ-картой Зейна. Здесь было тепло, по периметру стояли скамьи, и распространялся приятный и душистый аромат согретого дерева и хвои. Зейн запер дверь и слегка убавил температуру, чтобы они не перегрелись. В полотенце, что он взял с собой, скрывался небольшой подарочный пакет.

— Что это? — с любопытством спросил Эндрю.

— Как бы ты ни желал, сегодня мы не будем спешить. Здесь несколько вещиц для нашего с тобой комфорта.

В пакете ожидаемо оказался тюбик с гипоаллергенной смазкой без запаха, а ещё продолговатая коробка с красным бантом.

Когда Эндрю её раскрыл, то нашёл анальный дилдо-расширитель в форме золотого конуса, из упругого на ощупь силикона, диаметром семь сантиметров и длиной в двадцать один, с присоской у самого основания.

— А я так надеялся на банальное кольцо, — задорно усмехнулся Эндрю. — И зачем мне это?

— Когда он войдёт в тебя до упора, тогда я начну тебя трахать. — Зейн подцепил полотенце Эндрю, которое легко слетело, оставляя его в тёмно-бордовых плавках, откровенно подчёркивающих только самое важное. От этого вида у Зейна перехватило дыхание. Эндрю готовился, даже выбрил внутреннюю сторону бёдер. Зейн облизнулся и пригладил напряжённый мешочек плавок, выдавливая из Эндрю томный вздох.

— Не снимай их пока что… — шепнул Зейн ему в губы. — Покажи, на что способна твоя попка.

— Мне казалось, ты уже убедился в моих способностях. К чему все эти игрушки?

— Хочу, чтобы в этот раз ты был достаточно расслаблен для меня.

Зейн забрал дилдо и прикрепил его к скамье. Эндрю предстояло насадиться на него, а чтобы руки не оставались без дела, Зейн снял полотенце, открыв взору возлюбленного своего быстро пробуждающегося гиганта, но не позволил прикоснуться к нему, хотя очень этого хотел. Он прежде взял смазку и обильно нанёс её. Затем присел перед Эндрю, смотря в его искрящийся взгляд.

— Садись, — указал он на игрушку, — и приоткрой ротик, кое-кто по нему очень соскучился. — Зейн не без удовольствия наблюдая, как парень присаживается.

Эндрю не было больно. Последствия их прошлого раза давно зажили, и гладкая поверхность дилдо приятно касалась слизистой, скользя благодаря смазке. Он освоил «подарок» сначала наполовину, а когда тело привыкло, не спеша опустился до самой присоски. Потом потянулся к Зейну, охотно взявшись за его член. От нежных прикосновений достоинство Зейна налилось и вздулось сильнее. Эндрю объял его губами, лаская кончиком языка, чем доставлял Зейну невероятное наслаждение. Тот напрягался, чувствуя, как это тугое кольцо его сомкнутых губ заскользило по венам.

Хорошо, что в этой сауне оказалась неплохая звукоизоляция, ведь Зейн не скупился на стоны от ласки любовника. Как он скучал по нему! Дело не только в сексе, хотя в этом отношении у Эндрю было преимущество перед многими, но и в самом парне. Он был развратным, бесспорно, не из стеснительных пай-мальчиков, иногда дерзким и на вкус Зейна до безумия красивым. Но вместе с тем в Эндрю он чувствовал затаившуюся внутри чуткость, нежность, даже жертвенность по отношению к партнёру. Зейн целую неделю изнывал, представляя, как Эндрю заботится о своём Лиаме: готовит ему завтраки, делает массаж, улыбается и оберегает от нелицеприятной правды об измене. Зейн в какой-то мере чувствовал себя использованным, хотя был активом в их тандеме. Он негодовал оттого, что стал игрушкой сексоголика, которая будет забыта и выброшена. Но нет, Эндрю написал и пришёл к нему, может быть, опять всего лишь за сексом, но Зейн был готов смириться и с такими отношениями, всё же надеясь на большее. Ему хотелось завоевать не только тело, но и душу этого развратного ангелочка. Он вздрагивал, когда Эндрю елозил языком вдоль всей длины его члена и немного ёрзал на дилдо. Хотелось поскорее освободить его из плена плавок и как следует изласкать.

И Зейн не выдержал. Он отстранил Эндрю, заставляя того отклониться назад, облокачиваясь спиной о тёплую стену из кедровых досок, а сам опустился пред ним на колени и водрузил его ноги себе на плечи, отчего игрушка со смачным звуком открепилась от поверхности, оставаясь при этом внутри Эндрю. Зейн вытащил его член из милых плавок и стал остервенело ласкать и обсасывать, как самый вкусный леденец на земле. Попутно он немного теребил дилдо, тревожа нутро любовника и усиливая его ощущения. Эндрю надрывно и беспомощно застонал, цепляясь руками за край скамьи, за дреды Зейна, схваченные на затылке, за стены. Он мечтал об этом целую неделю! А теперь просто таял. Растворялся. Даже Лиам не мог довести его до такого исступлённого состояния, когда немеют пальцы на ногах и от напряжения начинает сводить бёдра. А когда он уже был готов кончить, Зейн, наконец, вытащил из него игрушку и, бережно уложив на эту же скамейку, со всё ещё задранными на его плечи ногами, и вошёл в него. Напряжённо, резко. Эндрю легко вобрал его целиком, и Зейн задвигался, срывая с места в карьер.

Эндрю извивался под ним и стонал в голос, совершенно забыв о том, где они находятся. Ему вдруг стало всё равно, лишь бы Зейн не останавливался и продолжал вдалбливаться в него со страстью оголодавшего зверя и напором отбойника.

— Ты мой! — выцедил Зейн, будто каждым движением хотел вбить эту мысль в Эндрю. — Ах! Это невозможно, какой ты горячий и влажный! Я просто не могу остановиться!

— Даже не смей! — с жаром выдохнул Эндрю, исступлённо насаживаясь на Зейна. Ему безумно нравилось ощущать его член внутри. Большой, мощный, крепкий, он врывался до предела, туго заполняя собой его тело, и приятно распирал, гладя и заставляя нутро полыхать. Волны оргазма накрывали Эндрю, и он разом забыл о своих прежних переживаниях, о верности Лиаму, остался лишь звук сорванного дыхания Зейна и запах его разгорячённого, взмокшего тела.

— Да! Да! Глубже! О боже! Да! — скулил Эндрю, изгибаясь в ярком оргазме и бурно кончая себе на живот, но ни на миг не замедляя их общего темпа. Ему хотелось ещё!

У Зейна не было возражений на этот счёт. Он вспотел, а тепло сауны ещё больше разгорячило их тела. Желая испытать напористость Эндрю, Зейн сменил позу, и теперь тот скакал верхом на его бёдрах. Энергично, бездумно, выстанывая его имя и пошлые просьбы, сходя с ума от долгоиграющей твёрдости любовника и снова пачкая его своими соками. Зейн схватил его за бёдра в самый ответственный момент, насадил поглубже и заполнил до предела, взрываясь в нём бурным оргазмом, от которого у него аж закружилась голова.

— Не слезай сразу… — прохрипел он сквозь негу, ещё подрагивая внутри Эндрю, уложил его себе на грудь, давая обоим лёгкую передышку и время на разговор. — Так мы всё-таки уже встречаемся или просто трахаемся?

— И то и другое, — Эндрю приподнял голову, чтобы иметь возможность посмотреть в глаза. — Что ты хочешь от меня услышать? — поглаживая грудь Зейна, спросил он.

— Твоё решение, например. Ты обещал подумать о «нас». Мы так и будем прятаться по углам ради божественного секса или уже сойдёмся как пара… или ты ещё не готов?

— Я в процессе.

Зейн нахмурился. Его такое положение вещей не устраивало, и делить с кем-то Эндрю он не хотел. От одной только мысли, что тот спит с другим, у него закипала кровь.

— Всё очень непросто, — помолчав, тихо заговорил Эндрю, опустив глаза. — Мы с Лиамом вместе уже несколько лет, и за это время я никогда ему не изменял, хотя возможности, как ты понимаешь, были. После нескольких неприятных историй я стал избегать случайных связей и выбирал партнёров более тщательно. Мне нужен был сильный, взрослый мужчина, который бы заботился обо мне, а не просто пытался затащить в постель. Больше не нужен был чисто секс, захотелось стабильности, взаимности. И тут появился он… статусный, красивый, серьёзный, ко всему ещё и верный, и в постели весьма хорош. Мне казалось, что я нашёл свой идеал. Не скажу, что безумно влюбился, но меня к нему очень тянуло, с ним было легко и хорошо, и я подумал — это надолго. И сперва всё действительно было прекрасно. Поездки, подарки, приятные сюрпризы, клубы, тёплые вечера перед телевизором, его сестра со своим сыном гостила у нас, мы были словно одна семья. Но потом у Лиама пошла ввысь карьера, и он стал много времени посвящать работе. Пропадал иногда сутками или обкладывался делами дома. Я помогал как мог, создавал уют, отвлекал его, пытался вытащить куда-то, даже подсоблял с приёмами… ну там встретить, проводить, перезвонить, напомнить. Тогда у него ещё не было своей клиники, секретарей и помощников. Их всех заменял я. Потом искал ему помещение под клинику, помог с дизайном. Но чем выше он поднимался, тем меньше внимания уделял нам. — Эндрю припал к груди Зейна, вслушиваясь в стук его сердца. — Я не конченый эгоист и понимаю, насколько важна его работа и карьера, да, чёрт возьми, я сам радовался как ребёнок, когда он открыл свою клинику! Думал, что теперь, когда он раскрутится и сделает себе имя, то сможет делегировать часть обязанностей, но он так и не оставил практику. Ничего не изменилось. Сейчас тоже работает, хотя в отпуске, даже занялся консультированием полиции. Я его больше не интересую. Он отстранился. Про секс я вообще молчу. Во сне зовёт какого-то Виктора. Подозреваю, что у него тоже кто-то есть, но не понимаю, почему не скажет, что нам пора разбегаться, но при этом ревнует меня к тебе. Я устал от этого и уже готов разорвать отношения сам, но никак не могу подобрать нужный момент. Он то занят, то спит, то бродит где-то «по делам». — Эндрю подпёр щеку ладонью, снова глядя на Зейна. — Я смотрю на него и не узнаю́ того, кто однажды так меня очаровал. Это сложно объяснить. Что касается «нас» с тобой — это иначе. Прозвучит наивно, но мне кажется, что я впервые по-настоящему кого-то полюбил. Даже не так… я тебя люблю. — Эндрю задумчиво сжал плечо мужчины, глядя ему в глаза.

Зейн замер. Признание, такое желанное и неожиданное. Эндрю продолжил:

— До умопомрачения, слишком сильно. Поэтому мне страшно. Я боюсь ошибиться. Мы ведь так мало знакомы, и, хотя я читал о тебе всё, что есть в интернете, всё равно почти ничего о тебе не знаю. Ты медийная личность, известный спортсмен, вокруг тебя толпы поклонников и поклонниц. Какое место займу я в твоей жизни? Роль любовника, временного парня, друга или спутника? Как скоро я тебе надоем? И твоя карьера может стать важнее меня. Прости, если мои слова обижают, но я хотел быть с тобой предельно честным.

Зейн поцеловал Эндрю, останавливая поток объяснений. Он понял всё и даже больше. Его опасения звучали знакомо.

— Я не хочу тебя делить с ним. Ты нужен мне весь, без остатка. Я готов делить с тобой дом, жизнь, постель, еду… всё. Если тебе этого мало, то давай поженимся.

— Что? — заморгал Эндрю, сперва решив, что Зейн шутит или преувеличивает, но тот был совершенно серьёзен. — Просто так с ходу делаешь предложение?

— Да. — Зейн никогда не усложнял отношения. Его настолько зацепил Эндрю, что это могло означать лишь одно. — Я тоже люблю тебя.

— Правда? — Эндрю кокетливо улыбнулся, его светлые глаза заблестели от нескрываемой радости, но он старался не слишком бурно реагировать на признание.

— Ты для меня особенный и единственный. За неделю, несмотря на то что ты меня отшил, я ни с кем не встречался, даже ради постели. Я заваливал тренировки, потому что не смирился с нашим расставанием, не мог перестать думать о тебе.

Эндрю обнял Зейна, чувствуя, как крепкие руки обнимают его и прижимают к себе. Никогда прежде он не ощущал такого бесконечного, детского счастья и трепета внутри, словно тело вибрирует и поёт.

— Да, я тоже очень скучал. Было ощущение, что если я тебя не увижу, то умру. Не хочу с тобой расставаться. Я принимаю твоё предложение. Учти, за язык тебя никто не тянул. Передумаешь, и я тебя убью.

— Ни за что!

— Осталось только решить вопрос с Лиамом и забрать свои вещи.

— Я могу поговорить с ним вместо тебя или с тобой. Если ты не хочешь мягкого расставания, давай сделаем так, чтобы он нас застал — тогда Лиам сам уйдёт. — Коварная усмешка. — Правда, скорее всего, он будет нас ненавидеть до конца жизни. Но это не страшно. Нам уже будет всё равно.

— Нет, я сам всё сделаю. Лиам хороший человек. Достойный. Хочу поступить с ним справедливо и поговорить по душам, как сейчас с тобой. Уверен, он поймёт и не станет меня удерживать, ведь и его сердце, кажется, не свободно, так что всё должно пройти без скандалов и обид. Обещаю, что сделаю это в ближайшие пару дней, а вещи соберу сегодня же.

— М-м, тогда я займусь освобождением части гардеробной для тебя.

Зейн был настолько воодушевлён и рад, что это моментально сказалось и на нижней части его тела, которая всё ещё находилась в Эндрю и теперь снова отвердела. Он игриво улыбнулся и глубоким толчком дал тому понять, что готов продолжить их марафон.

Они провели ещё несколько часов в сауне, пытаясь насытиться друг другом, утоляя накопленную за неделю страсть, а когда вышли, то оба едва стояли на ногах.

***

Нолан Стивенс, как и обещал, привёз Лиаму всё, что только смог достать по делу Грейсона, прямо домой. Он приехал рано утром, чтобы успеть перед совещанием в главном офисе, Лиам охотно согласился. Инспектор внёс коробку в кабинет Лиама, и они вместе стали разбирать бумаги за чашкой ароматного капучино. Причём к удивлению следователя, едва они только заикнулись о том, что неплохо бы замахнуть по чашечке, как кофемашина вдруг ожила, а они даже не подходили к ней! Включилась, сама выбрала нужную программу, взбила молоко и приготовила сразу две чашки.

— Не знал, что немцы научились собирать такие крутые машины с искусственным интеллектом! Где купил? Я тоже взял бы себе такую!

— Боюсь, это лимитированный выпуск, — улыбнулся Лиам, смотря на ухмыляющегося Виктора, невидимого для Нолана. — Я бы сказал, даже спецзаказ.

— Шикарно. Хорошо вы здесь всё обустроили, очень уютно и светло, — Стивенс объял взором невероятно просторную гостиную-столовую.

— Это всё заслуга Эндрю. Я мало уделял времени дому.

— Я толком и не рассмотрел, какая эта квартира огромная и красивая. Столько воды утекло, но мне всё равно непривычно вновь оказаться здесь, но уже не в качестве следователя, а гостя. Прости, я как сейчас помню тот день. Меня с напарницей выдернули на вызов уже глухой ночью, и мы приехали так скоро, как только смогли, тело Грейсона ещё было тёплым. Я вышел из машины и увидел его лежащим прямо перед входом, а вокруг ещё три расчёта, столпился народ, телевизионщики, будь они неладны. Ужасное было зрелище.

Вот чего Лиам видеть не хотел и даже побаивался, так это фотографии тела Виктора. Они точно приложены к делу, и Лиам намеревался избежать их лицезрения.

— Поверь, я насмотрелся на покойников за свою карьеру, но такого прежде не видел, — Стивенс с наслаждением сделал большой глоток, умиротворённо жмурясь. — Боже, это восторг!

— На здоровье. Я благодарен тебе за такую услугу, Нолан.

— Рад помочь, дружище. Ты тоже не раз выручал наш отдел, столько негодяев посадили благодаря твоим наводкам. Надеюсь, что тебе пригодится этот материал, чтобы помочь несчастному мальчишке. — Инспектор начал выкладывать папки, блокноты с заметками, бумажный пакет с фотографиями, одна из которых выпала. На ней был запечатлён Виктор, но улыбающийся и живой, с наушниками, висящими на шее, и со знакомой Лиаму озорной улыбкой. Нолан покачал головой, поднимая с пола снимок. — Ох, точно, твой пациент ведь близнец Виктора. Вот срань. Тебе придётся нелегко. Помню его. Я тогда опрашивал всех, кто здесь тусовался, всю эту пьяную и маловменяемую шпану, и когда его увидел, у меня аж шерсть на спине дыбом встала. — Стивенс поспешил убрать фото к остальным в конверт. — Дай мне минутку, и я всё тебе покажу. — Он допил свой кофе. — Так что насчёт поработать снова вместе, Девис?

— За эти дни я хорошенько подумал о предложении и решил, что помогу тебе с анализом дела серийника. — Конечно, Лиам уже обсудил это с Виктором, и они сошлись на том, что у этих двух дел может быть связь, неочевидная для полиции. — Не обещаю, что окажу какую-то значительную помощь, но посильную точно. Только сначала разберусь с Грейсоном.

— Отлично! Не торопись. Спешить уже некуда, — мрачно улыбнулся Нолан и присел на заботливо придвинутое Лиамом кресло. — Виктор Грейсон и так уже мёртв, а наш серийник пропал; несколько лет как убийства прекратились. По крайней мере, ни одно тело больше не нашли. Может, уехал, или дай бог помер.

Они ещё обсудили многое не по делу. Нолан отпросился у начальства, пропустил совещание. Он похвастался фотографиями своего недавно родившегося внука, немного рассказал, как год назад не находил смысла жизни из-за смерти жены от онкологии, спасался только работой, а теперь души не чает во внуке и рад, что пережил утрату. Вообще, эта беседа больше походила на приём у психиатра. Лиам в основном только слушал, мыслями находясь где-то среди бумаг дела Виктора.

Призрак не стал им мешать и исчез, пройдя сквозь стену, решив осмотреться. Он уже несколько дней никак не мог отыскать сущность, что на него напала.

Незаметно прошло пять часов, и Нолан ушёл, а Эндрю вернулся из фитнес-клуба.

— Малыш, ты сегодня прилично провёл времени в клубе, — заулыбался Лиам, раскладывая по тарелкам заказанный в ресторане обед. — Проголодался?

— Зверски, — Эндрю выдавил из себя улыбку, но выражение его лица постоянно менялось с нерешительности на усталость. Видя, как тот для него постарался, Эндрю совсем растерялся. Он бросил спортивную сумку с вещами возле кладовой-прачечной и сел за стол рядом с Лиамом. Накрыли в гостиной, так что теперь сидели, глядя в панорамные окна, на простирающийся под ногами Монреаль.

Эндрю был невероятно тих и чем-то озабочен. Ел молча, как-то странно косился в сторону Лиама и выглядел немного виноватым. О том, что он ещё и волнуется, подсказала дважды упавшая вилка.

— Всё в порядке? — озабоченно поинтересовался Лиам. — Выглядишь усталым. Ты бы не усердствовал так с тренировками.

— Всё хорошо, не беспокойся, — потупил потухший взгляд Эндрю, жуя и не зная, как лучше начать этот неприятный разговор и не сделать Лиаму слишком больно. Он безумно боялся его обидеть, зная, насколько тот раним и хрупок в глубине души и как привязан к нему. Но тянуть с этим уже нельзя. Обманывать не чужого тебе человека, что так безоговорочно доверяет, просто мерзко. Надо всё решить, поставить точку.

— Знаешь, я тут подумал, а что, если нам съездить на неделю куда-нибудь к океану, а? Пальмы, песок… всё такое. Что скажешь? — вдруг выдал Лиам. Ему и самому безумно хотелось развеяться, отпустить всякие мысли и тревоги перед тем, как всерьёз взяться за дело Виктора. Заодно, так сказать, прогулять Эндрю, ведь он наверняка совсем засиделся без внимания.

— Пальмы — это здорово, — промямлил Эндрю, чувствуя, как внутри всё дрожит от волнения, в груди погорячело, а руки превратились в ледышки. Он взял Лиама за руку, переплетая их пальцы, делая глубокий вдох. — Я хочу что-то сказать тебе. Выслушай меня, пожалуйста.

Лиам проглотил не дожёванный кусок мяса. Уж слишком непривычно серьёзным и встревоженным выглядело лицо Эндрю, он даже не мог вспомнить, когда в последний раз видел его таким.

— Хорошо. Я слушаю, только не волнуйся так… если не хочешь к океану, не поедем. — Вкрадчиво произнёс Лиам и отложил вилку.

— Дело не в океане, — Эндрю гладил большим пальцем его кисть, желая напоследок ощутить это мягкое заботливое тепло. — Дорогой, мы с тобой вместе уже очень давно, и среди всех мужчин, с кем я встречался, ты занимал особое место. Мы делили многое, и плохое, и хорошее, и я ни на миг не пожалел о том, что жизнь свела меня с тобой, и за каждый год и день вместе я благодарю тебя. Но сейчас у нас с тобой всё изменилось, так резко и быстро, что меня это сильно пугает, но надо что-то решать, и я… в общем, — Эндрю заглянул в глаза Лиама, стиснул его руку, отчего тот почувствовал, как он весь дрожит, — я знаю, что у тебя есть другой мужчина, и твоё сердце больше не принадлежит мне.

— Что… — Лиам был не готов к такому повороту, внутри всё неприятно сжалось, сердце участило свой ритм.

— Подожди, не перебивай. Дай мне закончить, иначе потом… мне не хватит на это сил. Я не против. Поверь, я от души желаю тебе счастья, тем более что и сам встретил другого мужчину и хочу связать жизнь с ним. Это Зейн, ты верно понял. Я люблю его. Очень. Я осознал это совсем недавно и не знал, как сказать тебе.

Лиам молчал и смотрел на Эндрю почти не моргая, широко раскрытыми серыми глазами. Шутит? Нет. Он не умеет так шутить. Это было бы слишком жестоко. Находясь в состоянии немого шока, Лиам отвёл взгляд, и даже звук не сорвался с его губ. Он судорожно перебирал в голове моменты за прошедшие недели, выискивая звоночки и мелочи, которым так оплошно не придал значения, или не возвёл их в своём внимании на должный уровень лишь потому, что на самом деле больше всего был занят собой! Он ослеп в потусторонних отношениях с Виктором и столкнулся с тем, на что не решался и глубоко внутри искренне боялся. В голове промелькнули слова гадалки, так точно сбывающиеся. Нет, нет… это неправда. Лиам даже подумал, что это очередной нелепый сон.

— Прости меня, пожалуйста, если сможешь, — почти шёпотом добавил Эндрю, и глаза его заволокло пеленой искренних слёз сожаления. Ему было так паршиво на душе, что не пересказать. Больше всего на свете он хотел прямо сейчас очутиться возле Зейна, почувствовать его поддержку, но разумом понимал, что всё сделал правильно.

— Связать жизнь, ты сказал… — потерянно отозвался Лиам не своим голосом, не глядя на Эндрю. Высвободив ладонь, он отстранился. Его будто облили кипятком: он уже понял, что Эндрю не хранил ему верность, будучи не из тех, кто захочет «связать жизнь», ни разу не переспав.

— Да. Он уже сделал мне предложение.

— Значит, Зейн. — Пробормотал Лиам. Внутри всё кипело от боли, но он казался спокойным и бездвижным, словно каменное изваяние. — «Значит, в тот день на парковке… этот его взгляд-вызов… насмешка? Они уже тогда были вместе? И почему я отмёл это? Я доверял ему». — Лиам поднялся из-за стола, но будто забыл, куда собирался пойти, просто отвернулся лицом к окну. — Давно? Хотя нет, не отвечай. Не хочу этого знать. Просто уйди. Уйди, ради бога, пока я не натворил с тобой чего-то противозаконного. — Он затеребил ворот футболки, гладя грудь, которую изнутри почти нестерпимо жгло.

— Хорошо. — Эндрю встал, но вместо того, чтобы уйти, подошёл и обнял Лиама сзади за пояс, уткнувшись носом меж лопатками, как делал прежде, и разревелся. Всё напряжение, что копилось в нём с самого начала этой истории, вырвалось наружу, и он зарыдал в голос, не в силах остановиться или разжать руки. Казалось, что он падает в бездонную пропасть.

Лиам чуть не перестал дышать. Его переполняли злость, обида и глухая, ледяная пустота. Все чувства дребезжали внутри, как-то отвратительно, выворачивая его из хрупкого душевного равновесия, но он и сейчас справлялся с ними, расцепил руки Эндрю.

— Не касайся меня больше! — прошипел он. — Никогда! Не смей! — но сам же обернулся к Эндрю и схватил его за подбородок, смотря в его мокрые, покрасневшие глаза. Кажется, он хотел понять, как мог чувствовать к нему то, что принял за любовь, как мог связаться с таким человеком?! Ведь должно же быть в этих обманчиво невинных глазах что-то от того Эндрю, которого он знал раньше. — Как же я тебя ненавижу… — прошептал Лиам. — Ты даже не представляешь, да? Убирайся.

«Как я мог любить эти лживые губы, хрупкие плечи? Я целовал их, тогда как он за моей спиной… как мерзко… чёрт!» — друга рука непроизвольно сжалась в кулак. Лиам уже представлял, как льётся кровь из разбитого носа, когда он по нему ударит, как это ангельское лицо становится неузнаваемым. Эндрю, завидя кулак, замер, переставая дышать и весь сжался, словно мокрый воробушек на узком карнизе во время грозы. Лиам испугался самого себя и оттолкнул его.

— Лиам. Не надо.

— Это я уйду. — Лиам поспешно устремился к выходу. — Меня не будет час. Может, два. Ты соберёшь за это время все свои вещи. Ничего не забудь. — Он говорил вкрадчиво и нарочито спокойно, чтобы гнев не захлестнул его разум. — Когда я вернусь, то не должен найти ничего, что напоминало бы о тебе, понял? Это важно. — Он взял ключи от машины и остановился у входной двери, на миг обернулся на Эндрю, застывшего у начала коридора. — Я убью тебя, если ты приблизишься ко мне ещё хоть раз. Лучше исчезни. Как будто тебя никогда не было в моей жизни.

Эндрю всего колотило. Ноги подгибались от избытка чувств, но хотелось догнать его, попытаться успокоить. А ещё он чувствовал негодование. Лиам так ведёт себя, хотя сам за его спиной встречается с другим! Или нет? Неужели он ошибся, и Лиам оставался верен, тогда как он вероломно предал его?

«Как это понять?» — Лиам вылетел в коридор и, не дожидаясь лифта, ринулся по лестнице вниз, будто пытался убежать от собственных чувств, унять физической нагрузкой душевную боль. Он боялся сойти с ума, не верил, но сталкивался с мыслью о предательстве и одиночестве. — «Один! Один…»

Возле машины он остановился, пытаясь унять начисто сбившееся дыхание, и его охватила паническая атака. Казалось, грудь сжимают тугие тиски. Прислонившись к автомобильной двери спиной, он съехал на асфальт, хватая ртом воздух, и тогда из его глаз хлынули слёзы, которые он столько времени сдерживал. Долгие годы… он не плакал больше десяти лет, а теперь слёзы лились сами собой.

***

Эндрю не помнил, как поднялся в спальню, но сейчас просто стоял столбом и смотрел на идеально застеленную постель, где они были счастливы. Словно во сне он вытаскивал из шкафа-купе свои огромные чемоданы и трамбуя в них всё как попало, чего никогда себе не позволял, обходясь с качественными и очень дорогими брендовыми вещами крайне трепетно и деликатно. Он не запомнил, как бродил тенью по ванным комнатам, собирая свои туалетные принадлежности…все эти бесконечные тюбики с кремами, сыворотками, уходовой косметикой и средствами для волос. Потом в чемоданы легли фотографии, всё, где он был запечатлён, даже вместе с Лиамом. Их большой совместный снимок, висящий на стене в гостиной… Эндрю просто снял его, но брать с собой не захотел. Порвать и выбросить такое рука не поднималась. Пусть Лиам сам решит, что с этим делать, а пока, он просто поставил её изображением к стене и затолкал за книжный шкаф, нечаянно смахнув одну из фоторамок с полки на ковёр.

Он не думал, что делать дальше, лишь складывал всё в чемоданы, пакеты и сумки, а когда закончил, встал посреди гостиной, обводя взглядом их… нет, теперь дом только Лиама. Хотелось запечатлеть в памяти каждый сантиметр, чтобы сохранить в сердце. Было горько, его душили слёзы, но стоило набрать номер Зейна и услышать его голос, как сразу стало легче. Тугой обруч спал с груди, и Эндрю смог вдохнуть.

— Я поговорил с ним, мы расстались. Я всё собрал. Вещей много, — бесцветно звучал в трубке Эндрю, глядя сквозь окна. — Забери меня, пожалуйста. — Он не хотел брать машину, подаренную Лиамом, однако понимал, что тот не примет её назад.

Эндрю проверил, всё ли взял. После сборов квартира стала пустой, безжизненной. Он забрал даже грязное бельё из корзины и свою персональную кружку, и, замерев у двери, втянул запах квартиры, уловив шлейф одеколона Лиама. Он больше не мог оставаться, но переступить порог, перечеркнуть пятилетнюю жизнь, было неимоверно сложно.

Захлопнувшаяся дверь стала точкой, которую нужно было поставить. Звук отозвался тягучей болью внутри. Никто не встретился на пути, даже миссис Уилсон, не нужно никому ничего объяснять. Когда Эндрю вынес всё на внешнюю стоянку, Лиама и его машины уже не было.

Зейн приехал быстро, на джипе, который вместил все вещи. Эндрю ни разу не взглянул на дом, стараясь держаться, и был безгранично благодарен за молчание и понимание любимого — тот просто крепко обнял его и увёз прочь. Лишь когда они подъезжали к особняку Зейна, Эндрю сунул руку в карман и осознал, что случайно прихватил свои ключи от пентхауса. Вернуть их уже не было возможности: время, отведённое ему Лиамом на сборы, давно прошло. Скрыв этот факт от Зейна, он убрал связку обратно в карман, решив позже вернуть их через почтовый ящик или лобби-менеджера.