Глава 7. Разрыв (1/2)

Лиаму не составило труда найти в контактах номер Нолана Стивенса. Инспектор и ныне служил в главном полицейском управлении Монреаля. Они были знакомы много лет. Стивенс не только проходил у Лиама необходимое медицинское освидетельствование по службе, но и обращался по личному вопросу, когда потерял жену несколько лет назад. Хотя они не были друзьями, но часто общались и пересекались по работе, так как именно Стивенс просил Лиама поработать профайлером с его группой следователей и дать характеристику того или иного подозреваемого в самых противоречивых и тяжёлых расследованиях. Лиам никогда не углублялся в дела, ему было достаточно изучить материалы и отправить свои соображения Стивенсу или кому-то из его подчинённых. Сейчас же Лиаму предстояло лично разобраться в уголовном деле, которое наверняка уже было закрыто и передано в архив.

Стивенс крайне удивился звонку от Девиса, но охотно согласился встретиться на нейтральной территории, чтобы поговорить. Лиам предложил поужинать в ресторане и обсудить всё с глазу на глаз, предупредив, что дело будет касаться личной просьбы. Стивенс не отказал, и в назначенный час они встретились недалеко от дома Лиама, в ресторане, где Эндрю часто заказывал еду навынос. Девис забронировал столик и даже заказал немного вина, когда подъехал инспектор Стивенс.

Они не виделись около года, хотя дважды созванивались: один раз, когда Нолан поздравлял Лиама с днём рождения, а тот его с Рождеством. Нолан совсем не изменился. Уже разменяв шестой десяток, он всё равно выглядел высоким, крепким и коренастым, как дуб. Хотя мужчина давно поседел, он не думал скрывать это, крася волосы, как его коллеги, а просто носил очень короткую стрижку, чтобы не тратить время на такую мелочь, как причёска или укладка. Как всегда улыбчивый, он нашёл взглядом Лиама и, махнув рукой, пружинистой походкой направился к нему.

— Девис, привет! Рад тебя видеть! — с теплотой в карих глазах Нолан пожал Лиаму руку и уселся напротив. — Как ты поживаешь?

— Всё хорошо. Клиника процветает, а я, наконец, в отпуске.

— Ты без очков, неужели всё-таки решился на операцию?

— Да. Я всё ещё на восстановлении, но уже хорошо вижу. Жалею только об одном, что не сделал этого раньше.

— Молодец, хвалю. Я бы точно не осмелился. Слава богу, зрение стопроцентное даже в таком возрасте.

— Тебе повезло!

Они сделали заказ. Лиам решил, что ужин будет лёгким, и заказал запечённого лосося с овощами на гриле, а инспектор традиционно выбрал мясной ростбиф.

— Нолан, не буду тянуть кота за хвост, скажу сразу, что хочу попросить тебя немного нарушить закон.

— Это что-то новенькое, — изрядно удивился и хмыкнул себе под нос Стивенс. — Если ты не собираешься втянуть меня в ограбление банка или махинации с налогами, то я слушаю.

— Мне нужны архивные материалы по одному делу пятилетней давности.

Стивенс сразу стал серьёзным, понимая, что Лиам не шутит: его густые брови съехались к переносице.

— Какому делу? Их было столько.

— Ты его вёл. Смерть Виктора Грейсона — сына магната, сорвавшегося с двадцать второго этажа.

— Странная, конечно, просьба. Но ты же сам можешь сделать подобный запрос.

— Я уже около года не сотрудничаю с полицией.

— А, точно. Всё никак не привыкну, что ты теперь большой начальник, а не рядовой психиатр, — улыбнулся Нолан. — Надо общаться почаще.

— Это точно.

— Грейсон… — Стивенс покопался закромах своей памяти, потирая щетинистый подбородок. — Кажется, припоминаю. Парень устроил вечеринку в честь дня рождения, наглотался наркотиков и случайно вылетел с террасы. По крайней мере, на этом сошлись.

— А были другие версии? — прищурился Лиам.

— Конечно. Мы рассматривали все возможные варианты: суицид, несчастный случай, непреднамеренное убийство, умышленное убийство. Опросили всех, кто там был, обыскали весь пентхаус, но кроме небольшого количества наркотиков и приличного количества алкоголя, что обычно для таких мероприятий, ничего больше не нашли. Зацепиться было не за что. Показания свидетелей тоже особо не помогли. Многие узнали о происшествии по факту, другие видели мельком только тело Виктора, пролетевшее за окном. Главные свидетели говорили, что он сделал это сам, неловко перегнувшись через ограждение. Были показания о лёгком конфликте жертвы с одним из друзей, но всё тогда обошлось. Травмы на теле были характерны для падения с такой высоты. Честно говоря, от тела-то осталась одна лепёшка. Бр-р, никому не пожелаю.

— Почему ты так хорошо запомнил это дело среди сотен других?

Стивенс вздохнул и нахмурился.

— Для чего тебе это, Девис? Дело давно закрыто.

— По странному совпадению я занимался лечением матери Виктора, а теперь пытаюсь вылечить его брата Райана. Парень страдает от тяжёлой многолетней депрессии, и я подозреваю, что это напрямую связано с тем событием. Мне нужно изучить обстоятельства того дела получше, чтобы помочь ему.

Нолан некоторое время молчал, пристально глядя на Лиама, но после раздумий всё же сдался.

— Хорошо, я посмотрю, что можно сделать. Но учти, это незаконно, и я рискую головой. Увольняться мне теперь никак нельзя, у меня пенсия на горизонте, а младшая дочь только поступила в престижный колледж, и мне нужно продержаться подольше, чтобы она благополучно его закончила. Будешь мне должен.

— Я буду молчать об этом, даже не сомневайся. Это только для личного пользования.

— И ещё. Я не смогу просто так прийти в архив и поднять те материалы без отписки моего начальства, а они этого не сделают, пока не будет достаточных оснований для возобновления дела. А его точно не предвидится. Так что у меня связаны руки, но я мог бы сослаться на похожее дело, которое веду, и тогда мне могут дать доступ к тем материалам, правда, с некоторым ограничением. И всё же… — он вздохнул и заговорил чуть тише, хотя остальные столы вокруг них не были заняты, — я не смогу вынести из архива оригиналы и улики, только копии и фотографии. Если тебе это поможет, то можешь на меня рассчитывать.

— Большего и не нужно!

— Я не совсем понимаю, каким образом это поможет мальчишке? Что ты конкретно там хочешь найти?

— Трудно сказать. Скорее мне нужны детали. Я думаю использовать гипноз-терапию, а для этого лучше обладать более подробной информацией о событиях, а его мать и он сам ничего рассказать не могут.

— Ясно. Вообще, это было не самое лучшее моё дело, и я после его закрытия ещё долго не мог прийти в себя. Оставалось ощущение, что я что-то недоделал. Ну, знаешь, профессиональное чутьё. Но на меня давили сверху, к тому же сам отец мальчика желал скорее закрыть эту тему, а поскольку он с моим шефом большие друзья, тот не мог ему отказать в любезности, так что… — Стивенс с досадой хлебнул вина и снова принялся за еду.

— Почему он хотел закрыть дело? Было вскрыто что-то неприятное?

— Именно так. Была видеозапись. Её сперва прикрепили как косвенную улику против одного из участников драки, но потом технично изъяли из архива. Кто-то запечатлел, как Грейсон младший менее чем за час до смерти первым набросился на одного из ребят своей компашки, причём был в неадекватном состоянии — французика, не помню фамилию. Тоже из богатой и влиятельной семьи. Именно эту запись показывали отцу погибшего мальчика, и после этого он резко сменил курс и перестал нас давить. Думаю, ему было стыдно обнародовать то, что его сынуля наширялся, затеял драку, а потом с террасы сиганул, запнувшись о шезлонг. А вообще… мутная там история была. Даже после закрытия дела приключения не закончились. Не прошло и нескольких месяцев, как одного из парней, кто присутствовал тогда на празднике с Виктором Грейсоном, из его богатеньких друзей, нашли мёртвым. Тело нашли в лесу, полностью обнажённым, слегка прикопанным. Причём парня сначала зверски изнасиловали, а потом задушили. Представь, здорового мужика под два метра ростом! Его накачали лошадиным транквилизатором. А в течение года нашли ещё несколько таких тел. Всего девять. Думали, объявился новый серийный убийца.

— Да, я вроде бы припоминаю статьи в газетах об этом.

— До сих пор висяк. После года почти ежемесячных убийств наш маньяк затих. Ни свидетелей, ни следов ДНК на жертвах. После семи найденных тел он вдруг исчез. Ничего и никого не нашли.

— Пропавших проверяли? У серийников обычно есть тип жертв и метод убийства, как почерк. Он мог стать умнее за год фейлов и, возможно, всё ещё орудует, только тела теперь спрятаны получше.

— Да, все парни были до тридцати пяти лет, высокие, темноволосые, спортивные. Отдел розыска пропавших людей не привлекал… — Стивенс задумался. — А знаешь, я мог бы привлечь тебя как эксперта по этому делу. Посмотришь, вдруг найдёшь что-то на свежий взгляд. И доступ будет вполне законным. Оклад, конечно, копеечный, но, если откажешься, я пойму. Нам бы очень пригодилась твоя светлая голова. — Подкупающе улыбнулся он.

— Интересно. Это не бьётся с моими планами «отойти от дел», но я сам вызвал тебя. Дай время. Сперва я изучу дело Грейсона, а потом подумаю, стоит ли соваться к серийному убийце.

— Улыбнулся Лиам уголками губ.

— Договорились. А как у тебя дела? Что на личном фронте? Слышал, ты разжился новой квартирой.

— Да, это те самые апартаменты, с террасы которых сиганул Грейсон.

— Что?! — округлил глаза Нолан, никак не ожидая подобного поворота. — Вот это совпадение.

— Я бы сказал…дьявольское.

— Вот уж точно. Но всё равно поздравляю! Женился или всё ещё с тем светловолосым красавчиком?

— Эндрю. Да, мы вот уже пару месяцев, как живём вместе. — Лиам потёр переносицу, будто не очень хотел об этом говорить. Он снова вспомнил, что собирался сделать Эндрю предложение, но так и не сподобился. А теперь вдруг понял, что это неоконченное дело призрака висит на нём тяжким, неразрешённым грузом, тогда как кольцо всё ещё покоится в сейфе, в его кабинете.

— Что ж, я за тебя очень рад. Он вроде хороший парень.

Они ещё поговорили о том о сём, и после ужина тепло распрощались. Нолан обещал достать материалы как можно скорее и передать их Лиаму лично в руки, а тот, в свою очередь, обещал подумать над предложением Стивенса.

На следующий день после обеда Лиам забрал Эндрю из больницы. Обследование не выявило никаких патологий, а периодическая аритмия себя не проявила, и врачи сошлись на том, что это всего лишь временное явление. Лиам радовался, что Эндрю в порядке, но всё же его немного напрягало его возвращением в квартиру.

***

Вчера вечером Лиам надел браслет, забранный у Райана, и оказалось, что с ним он теперь не только видит Виктора наяву, но и может его слышать! Они проболтали вчера весь вечер, уютно смотрели фильмы на диване, потом провели во сне очередную горячую страстную ночь, а утром Виктор, помогал Лиаму готовить завтрак. Это ощущалось почти как нормальная семейная жизнь, будто Виктор и не призрак вовсе, а полноценный живой партнёр Лиама. Не хватало лишь тактильного контакта в реальности, но всё с лихвой компенсировалось ночью. А теперь Эндрю возвращается домой и придётся делать вид, что Виктора не существует.

Они вернулись в квартиру, и Лиам заметил, что Эндрю непривычно зажат, и вместо широкой манящей улыбки на его лице мелькает растерянное и мрачное выражение.

— Ты снова плохо себя чувствуешь? — спросил Лиам, вытаскивая его вещи из сумки и загружая их в стиральную машину.

— Нет, всё хорошо. Я даже выспался, хоть и не дома. Ты знаешь, я обычно не могу уснуть не в своей постели, но почему-то меня развезло, и я проспал до самого утра, пока не разбудили медики на обходе. — Эндрю отчего-то избегал прямого взгляда, а когда Лиам прикоснулся к его лицу, чтобы это исправить, вздрогнул. — А ты как спал один без меня? Соскучился? — всё же улыбнулся Эндрю.

— Как обычно, просыпался раз сто за ночь, ища тебя рядом, — нагло соврал Лиам. Он спал отлично, беспробудно, и аж до девяти утра, не спеша покидать ночное свидание с Виктором.

— Кстати, я видел букет красных пионов на твоей тумбочке в плате, но не стал тогда спрашивать… Почему ты не забрал их домой? К тебе кто-то приходил навестить? — внимательный взгляд в глаза, испытующая улыбка.

— Да так, приятель заезжал. Узнал, что я в больнице, и сразу приехал, привёз мне планшет с фильмами и книгами. Цветы его жена передала. Я не стал забирать, оставил медсёстрам. К чему они мне, — затараторил Эндрю.

— А это что? — Лиам нахмурился, заметив небольшой синячок на плече, едва выглядывающий из-под рукава футболки.

— Где? Ах, это… Ерунда. Ударился, наверное, — высвободился Эндрю. Кончики его ушей пылали.

— Какой ты у меня травмоопасный.

— Есть хочешь? Я могу приготовить омлет. Пока лежал в больнице выучил рецепт. Для тебя.

— Настоящий омлет! Ну если выучил для меня, то я не могу отказаться. — Лиам сел за барную стойку, ожидая очередной «кулинарный изыск», за который непременно дадут звезду Мишлена. — Значит, это твой знакомый вчера привёз твою машину. Зейн, кажется.

Накануне вечером Лиам возвращался после встречи с Ноланом и, паркуясь, заметил, как из машины Эндрю выходит какой-то темнокожий парень, и долго возится с заевшей сигнализацией. Лиам подумал, что этот мужик решил угнать автомобиль, поэтому вышел к нему поздороваться с бейсбольной битой. Но оказалось, что это знакомый Эндрю и всего лишь по его просьбе отогнал машину от фитнес-клуба. Во дела! А кто-то обещал не ходить в клуб!

Эндрю выглядел растерянным, но не хотел врать дальше: по лицу Лиама он видел, что тот легко читает его эмоции, и потому сдался. Подошёл ближе.

— Да, я не хотел тебе говорить… это именно Зейн приезжал ко мне в больницу и цветы тоже от него. Я попросил его отогнать машину. Не хотел тебя утруждать, особенно после того, как сам обещал не ездить в тот спортклуб. Но мне там нравится. В домашнем зале скучно, почти всегда пусто, а там совсем другая атмосфера.

Лиам нахмурился и на мгновение замолк, чем вызвал у Эндрю лёгкую панику, заметную по микроспазмам на лице.

— Вот как. Мог бы сказать мне об этом, а не скрывать. Ощущение, что я какой-то домашний тиран, который приковал тебя наручниками к батарее. И дай угадаю, раз Зейн дарит тебе цветы и мчится в больницу, в твой первый день там, то он не обычный знакомый, да?

— Нет, — Эндрю обнял Лиама за талию, — он пытается ухаживать за мной. Иногда немного… навязчив. Но переживать не о чем. Я попросил его не звонить мне и не беспокоить больше. Он обиделся, но понял.

— Хорошо, наверное, что я вчера не применил биту, — хмуро ответил Лиам, косясь в лицо Эндрю.

— Что?! — Эндрю выглядел испуганным. — Господи, Лиам…

— Но как он узнал, в какой ты больнице? Он что, следит за тобой?

— Я… сам ему проговорился, — виновато покривился Эндрю, — он позвонил спросить, приеду ли я заниматься, и я сказал, что в больнице, вот он и… запереживал. Но я не давал ему номер, если на это намекаешь. Он, вероятно, подкупил кого-то из менеджеров. А что за допрос? Ты ревнуешь? — Эндрю с улыбкой потёрся о бёдра Лиама, сверля того взглядом.

— А мне стоит? У меня появился конкурент?

— Да, — с озорной улыбкой мурлыкнул Эндрю. — Он тебе не соперник, но мне приятно, что тебе не всё равно и ты ревнуешь. Главное, чтобы обошлось без биты!

— Пока что.

— Так что, омлет?

— Ага. — Лиам внутренне вздохнул. Эндрю вёл себя сегодня странновато, но, видимо, всё из-за тайны с фитнес-клубом. — «Почему мне не всё равно?» — неуютно подумал Лиам. Казалось, что из-за отношений с Виктором станет проще относиться к поклонникам Эндрю, которых у него всегда было в достатке. Но с появлением Зейна, так явно проявляющего интерес, Лиама стала покусывать назойливая блоха ревности. Она скакала по мыслям, оставляя на них неприятные грязные следы подозрительности.

«Если бы я окончательно охладел к нему, то и не ревновал бы, так? Так, но я ведь влюблён в Виктора. И всё же, он призрак. Это временно, да и почти нереально. Или реально, но не здесь… Пф… я запутался. Может, я просто не хочу чувствовать предательство или ущемлять своё мужское достоинство. Я ведь сам ему изменяю, но это не совсем то. Как будто не по-настоящему. Но Виктор настоящий! Наполовину. Без тела. Если не считать снов. Но сны — это же как бы другой мир. Это не считается. Или считается? Как же я влип в такую историю, а?!» — Лиам не слышал, что Эндрю лопотал, готовя омлет, и не очнулся от раздумий, пока тот не поставил перед ним дымящуюся тарелку.

Удивительно, но омлет удался. Эндрю даже умудрился не забыть его посолить и поперчить, а ещё красиво нарезал помидор. Лиам скептично положил кусочек омлета в рот, медленно пережёвывал его, зная, как Эндрю ждёт его реакции, и, наконец, улыбнулся:

— Стоит устраивать тебе обследования ежемесячно. Это вкусно!

Блюдо только выглядело как омлет, и да, Эндрю не забыл посолить… а, скорее всего, даже дважды вспомнил об этом! Но Лиаму не хотелось его расстраивать, он только налил себе стакан воды, чтобы запивать «это». Впрочем, с помидором всё было гораздо лучше, чем раньше.

— Я тут подумал. Если хочешь, то ходи в тот фитнес-клуб, можешь даже пригласить меня. Хотя бы пойму, что тебе там так сильно нравится. Заодно объясню всяким Зейнам, кто твой парень.

Больше половины омлета в Лиама не влезло, и он поблагодарил Эндрю, сославшись на то, что недавно пообедал.

***

Спустя неделю

Сегодня у Зейна с самого утра был сложный день. После разминки тренер сразу обратил внимание на своего центрального нападающего, настолько несобранного, что он то и дело упускал моменты атаки, промахивался или срезал пасы. Под конец первого периода он и вовсе не заметил, как на полном ходу несётся прямо в борт. Кто-то из ребят успел оттащить Зейна, и только тогда он встрепенулся. Игра, которая обычно шла очень бойко именно благодаря капитану, теперь не клеилась, и другие игроки словно чувствовали его настрой и оттого играли вяло, как осенние мухи. Тренер, обругав всех почём зря, гневно отправил Зейна на скамейку запасных.

С досадой сняв шлем, Зейн плюхнул его рядом с собой. К нему подсел обеспокоенный тренер. И недаром, ведь вскоре игра со швейцарцами, и лучший игрок, всегда вытаскивающий команду на дублях и хитах<span class="footnote" id="fn_38800656_0"></span>, в непонятном состоянии.

— В чём дело, Зейн? Ты сегодня сам не свой. Плохо себя чувствуешь?

— Извините, Джой. Я почти не спал. Голова как в тумане.

— Ты же только из отпуска.

— Да. Вот ещё не вошёл в ритм.

— У нас скоро важная игра, а ты изо дня в день показываешь себя всё хуже. Я в таком состоянии не могу выпустить тебя на лёд. Ты ведь понимаешь это? Если мы продуем, потому что ты будешь считать ворон или сидеть в запасе, твоя карьера пойдёт под откос! Не выспался, говоришь? Значит, ложись раньше! Чтобы я больше такого не слышал!

— Слушаюсь. — Зейн скрипнул зубами. Но не ругань тренера злила его, а его собственное состояние.

Эндрю полностью выбил его из колеи. Зейн не мог объяснить, почему до сих пор думает об этом парне. Да, секс был потрясающим, всё как надо и даже лучше, но он добился своего — так почему просто не забыть? Тем более что Эндрю его отшил. Прошла неделя, а он не написал ни строчки, ни разу не позвонил. Зейн даже начал думать, что он у смазливого блондина не единственный. Может, Эндрю от времени от времени наставляет рога своему парню ради острых ощущений с разными мужчинами? В фитнес-клубе Вайти так и не появился после обследования, и Зейн ещё беспокоился, что у него могли обнаружить какие-то проблемы со здоровьем.

Тренер больше не наседал на Зейна, но ему нужно было собраться. Проведя на скамейке минут десять, он вернулся на лёд и оставшееся время тренировки старался не разочаровывать ни себя, ни других. А после, когда он вышел из раздевалки, на телефон пришло сообщение. Зейн открыл его не сразу, потому что был не один, а вместо имени отправителя значилось: «Мой красавчик». Сердце заколотилось как бешеное, он сдержался и дождался, когда все разойдутся. Только сев в машину и закрыв дверь, он прочёл сообщение: «Привет. Ужасно по тебе скучаю. Каждый день. Можешь послать меня, но я хотел, чтобы ты знал».

Зейн порывался сразу позвонить, но боялся отпугнуть Эндрю, поэтому тоже ответил сообщением: «И ты не выходишь у меня из головы. Я всё сказал в больнице. Ничего не изменилось. Моё предложение в силе. Ты согласен?»

Эндрю ответил почти сразу: «Хочу встретиться. Мне надо с тобой поговорить… и не только. Иначе я сойду с ума».

На лице Зейна расцвела улыбка, сердце готово было выпрыгнуть через горло. Он немедленно ответил: «Где и когда? Я приду».

«Завтра в зале, в обычное наше время», — написал Эндрю и чуть позже добавил: «Смазку бери».

Зейн был на седьмом небе от счастья. «Прихвачу все запасы», — ответил он, сдобрив сообщение пошло улыбающимся смайлом. Какое-то время он смотрел на экран, надеясь, что Эндрю ответит, но сообщений больше не поступало. Тем не менее этого было достаточно, чтобы настроение развернулось на 180 градусов! Такого подъёма эмоций Зейн не испытывал давно. Он был не уверен — влюблён ли он или просто очарован, но однозначно этот светлоглазый симпатяга сумел забраться к нему в сердце и как следует пошуровать там.

***