PART I. CHAPTER XXIX. — Optimi consiliarii mortui (2/2)
Петрова тоже выглядит не шибко довольной, спешно затыкает уши наушниками и принимает не самый доброжелательный вид.
А вот Левин с Саковым тут же расправили плечи и растянулись фальшивыми улыбками, уже готовые позировать в обнимку с в большинстве своем несовершеннолетними детьми.
Святослава вздрагивает всем телом, будто сбрасывая с себя противный липкий слой. Вот поэтому аудитория семейки Череватых стабильно начинается лет от шестнадцати, в отличие от тех же Шепса младшего и Матвеева.
Ну, кому вот нужны эти малолетки, караюлющие их около дома?
Разве что Олеже, и Диме. Самолюбие сладких мальчинов потешить. Трусы-то с рожами крашей уже наверняка в интернет-магазинах закончились.
— Свят, не отставай, пожалуйста. — у вампира ладошки вспотели, а глаза судорожно бегали по окружившей их толпе. Интересно, сколько времени пройдет до момента, когда его паничка накроет? Череватая до этого не замечала за ним нервозности, а Артёма несёт всё дальше и дальше. Он уже перехватил её руку, переплел пальцы и сжал с такой силой, что обычный хруст норовил перерасти в настоящий перелом. На секунду даже показалось, что мужские губы в начитке зашлись.
А, нет.
Не показалось.
Чтобы Краснов, и чернокнижием баловался?! Что дальше? Левин начнет молитвами бесов отмаливать?
Краснов буксиром потащил за собой девушку, успевая и вымученно улыбаться в камеру, и материться, и, на всякий случай, демонье на защиту вызывать. Мало ли, что в людских головах может быть.
Благо, времени у них не навалом, и редактора прекрасно это осознают момениально пресекая эту незапланированную фан-встречу.
Страшно подумать, что их будет ждать на месте съемок, и какими проблемами это в очередной раз обернется.
…Пальцы вытягивают из туго заплетенной косички одну прядку за другой, а девушка не перестает сокрушаться своему коротенькому мышиному хвостику. Святославе бы отлежаться перед испытанием, как и просил её Артём, сил поднабраться еще и перед поездкой на не самом комфортабельном автобусе, но маленькая девочка внутри вроде бы взрослой девушки визжит и топает ножками, требуя привести саму себя в надлежащий вид.
Проверив заполненный до отказа рюкзачок, и попытавшись впихнуть в него очередную стопку свечей — Надежда Эдуардовна бы точно позавидовала этим толмутам — Череватая в последний раз бросает взгляд на зеркало и находит подобранный образ вполне сносным. Все что надо подчеркнула, что не надо — скрыла. По крайней мере, ей тепло, туфли не натирают, а если учитывать, что их еще и нет, вообще песня.
До конца проекта осталось всего два выпуска, не учитывая съемки финала и их, так называемых, визиток, а двое вампиров так и не решили, в каком статусе им перед телезрителями представать. Все, конечно, и без того прекрасно осведомлены, что молодые люди перешли из ранга простых знакомых в более интимный характер, но особо никто вопросов не рискует задавать.
Уже на подходе к указанному подъезду, и сиюминутно порадовавшись присутствию Сотниковой, Святослава резко замирает посередине дороги и неверяще уставляется на высотку. По коже пробежался привычный холодок, заставив её покрыться мурашками. Хоть она и привыкла уже к преследующей на каждом шагу тошноте, но все равно недовольно скривилась от ощущения плотного кома в горле. Краснов, как и обещал, «поработал» — явной некротики она не ощущает, по голове не бьет чужим шлейфом магии, но с призрачным запахом протухшей мертвячины не справится ни один освежитель воздуха.
Нежити даже смотреть ничего не нужно, странно было бы, если никто из ее конкурентов, практиков с опытом и стажем, никогда не встречался с залежавшимися мертвяками. Опыт, конечно, не самый приятный, но закономерный — в их стране слишком много одиноких никому ненужных стариков.
— Святослава, проходите к нам. — Вера приветливо улыбается, подзывая к себе участницу, но блондинка только поджимает губы и морщит нос.
Приближаться к источнику запаха совершенно не хочется, но есть такое блядское слово «надо».
— Добрый день.— у неё на лице написано, как она в рот ебала именно это испытание. Ведущая моментально улавливает изменения в настроении Череватой, которое уже подходит к грани паршивого, и спешит ввести участницу в курс творящихся делов. — Тю-тю-ля-ля, блять. Чи-чи-га-га.
— Что, простите? — Святослава отмахивается от вопросительного взгляда, хмыкая от лезущих в голову бредовых фразочек, а собравшиеся жители подъезда вздрагивают и уставляются широченными глазами на странную участницу. Череватую привыкли видеть собранной, но при этом максимально расслабленной, а сейчас блондинка больше походила на местную сумасшедшую бабку.
— Мы вот с друзьями в свое время по заброшкам ползали. Так же воняло. — вытащив из сумки плотную связку свечей, она откидывает рюкзак на лавочку, даже не обращая внимания на то, что через секунду он шлепнулся на заплеванный скорлупками от семечек асфальт. — А знаете, мы еще один раз на кошку дохлую наткнулись, тухлая, с опарышами. Красота, короче.
Веселье так резко захлестывает и без того расшатанную нервную систему, и совершенно не к месту нежить хихикает, дергая на себя подъездную дверь. Вот и первоисточник вони найден, она буквально видит, как ядовитые пары просачиваются через щели, наполняя все пространство.
Интересно, её-то зачем сюда позвали?
Она души не упокаивает, не отпевает, в принципе, крайне редко таким занимается, и максимум, который она может предложить этим людям — ответить на волнующие вопросы. Петрова ведь по-любому устроит целую панихиду по умершей, и та съебется на девятый день.
Так для чего собственный ресурс расходовать?
— Вы мне вот скажите, что хотите узнать. Я скажу, а копаться вот в этом дерьме у меня нет никакого желания. — ноготок стучит по железной двери, а чувствительный слух моментально улавливает движение за ней. Не дай бог, сейчас кто-то выползет — девушка вывалит весь свой запас шуток на несчастную жертву. — Там подох кто-то, и сгнил еще. У вас нет ничего странного здесь, шляется обычный неупокой.
— Святослава, в этой квартире три месяца пролежала мертвая женщина, — накрашенная бровь изгибается, а уголок губ снисходительно приподнимается.
— И чего? Пролежала и пролежала. — верины глаза приобретают размер чайных блюдец, она по-видимому забыла кто перед ней стоит. — Я вас умоляю, дочь родная не вспомнила, а соседи должны в окна заглядывать? Если вы думаете, что я вас судить буду — нахуй мне оно не надо.
Облегчение, с которым выдохнули накрученные соседи, заставило нежить опять усмехнуться. Вот все они кричат об экологичности, о гуманности, о «правильном» обращении с душами умерших, но при этом позволяют себе вешать ярлыки на живых людей, которым дальше жить с грузом вины.
— Ну, все равно. Святослава, неужели вы бы не обратили внимания, что, допустим, Влад не звонил бы вам по два-три месяца.
— Вы хуй с пальцем-то не сравнивайте. — плохой пример выбрала Сотникова, бывало брат с сестрой и подольше не общались. Особенно, когда новоиспеченная семья в Москву перебралась, и только через полгода потянула за собой блондинку. — Мы говорим про чужих людей. Это не деревня какая-нибудь, где три двора и каждая собака тебя знает. Это крупный город, многоквартирник, если бы я обращала внимание на всех своих соседей — давно из ума бы выжила.
Накаленная обстановка постепенно сходит на нет. Уже и молодые девушки заулыбались и вняли вполне себе логичным доводам нежити — их вины в случившимся нет. Внезапно Вера хватает Череватую за руку и резко дергает на себя, чтобы распахнувшаяся железная дверь не прибила одну из самых эксцентричных участниц. Низенькая старушка, в засаленном халате и с такой же сальной седой головой, на которой повязан платок, раздраженно сверкает глазищами и поджимает морщинистые губы.
Внутри все органы сжались, а зрачок моментально расширился, еще немного и пробудившаяся сущность явит себя во всей красе, напугав непосвященных до усранки.
— А ну пошли вон отсюда. Устроили здесь шабаш! — ведущая уже было открыла рот, чтобы сгладить неожиданно возникший конфликт, но блондинка шикает и расправляет плечи. Пусть выглядит весьма комично и совсем не так уж пугающе, как ей хотелось бы.
Если Артём предпочел не нарываться на соседский гнев и ретироваться с места преступления, как можно быстрее, то Святослава хладнокровно улыбнулась и уперлась рукой в дверь, не позволяя её захлопнуть. Едва заметно полоснула ногтями по металлу, оставляя длинные глубокие полосы, и прищурилась, разглядывая проникающий в подъезд туман.
А вот и причина гуляющей по квартирам мертвечины.
— В гости пустишь? — наблюдатели застыли в оцепенении, не получается даже из себя слова выдавить, а девушка уже делает шаг в сторону порога, выпуская из-под защиты волны черной энергетики. Чтобы ощутила, чтобы почувствовала силу, с которой справится не сумеет, а молодая ведь даже попыток подавить ее не пыталась.
Ох, и получит она от Краснова пизды.
За то, что хвост вовремя не прижала.
— Иди отсюда, проклятая. Я сейчас полицию вызову.
— Святослава, давайте на улицу выйдем. — Сотникова предприняла попытку оттянуть блондинку от злополучного тамбура, но та уперлась, будто баран в новые ворота, и никуда уходить не собиралась. Тянущиеся тени манили похлеще нетронутой крови какой-нибудь особо принципиальной девицы, голова уже кругом шла от совокупности всех ощущений.
Бабка-то непроста, как кажется.
— Да, пусти в гости, чаю бахнем. Или боишься? — улыбка уже превратилась в настоящий оскал, движения наполнились плавностью, а взгляд завораживал. Благо камеры не могут словить передний план, остается им довольствоваться тонкой спиной. Зато её собеседница во всей красе способна оценить неконтролируемые изменения.
— Иди отсюда! — пухлые накрашенные губы сворачиваются бантиком, не хватает только детского улюлюканья, но нежить только прикрывает глаза, запечатывая на пороге фантомный след. Ну, раз прогоняют — она уйдет, только оставит после себя не самый приятный сюрприз.
Удивительная вещь, магия. Святослава, конечно, тоже не святая, и далеко не белым колдовством увлекается, но на сто процентов уверена, что на её миловидном личике все желаемое людям говно не отпечатается. Уметь надо, на других откаты сбрасывать, а не жить с ними всю свою жизнь, и только к закату существования осознать, что оказывается можно грязной не ходить.
— Я-то пойду, а ты так и останешься. Старой, никому не нужной кошелкой. С подруженцией попрощайся, сегодня отвяжу.
— Ты что несешь? — женщина ощетинилась и смело шаг к девице сделала. А Череватая ликует в душе — затянутые старческой пеленой бесцветные глаза сверкнули чернотой, а чувствительный слух уловил замедляющееся биение сердца. Артём обхохочется.
— Зачем соседушку к себе привязала? — шепотки за спиной стихают, и в подъезде повисает звенящая тишина. — Чтобы служила. Для этого привязала. Одного не пусти-и-и-ла, и меня не пустишь, боишься потому что.
— Святослава… — сжатый кулачок врезается в дверь, оставляя после себя глубокую вмятину, а Сотникова моментально затыкается, полностью сдаваясь во власть участницы. За четыре года давно нужно было осознать, что остановить это сумасшедшее семейство невозможно.
— Того не выносила, и этого не выносишь! — по лицу мазануло чем-то влажным, и, совершенно не ожидав, Череватая зашипела раздраженной кошкой, смахивая капли с глаз. Да она вообще берега попутала?!
В глазах внезапно мутнеет, и тело пошатывается в сторону. В шоколадных глазах выспыхивает неистовый огонь ярости — исподтишка по ней еще не били, даже Левин, говноед редкостный, со спины не нападал, а эта падаль решила, что имеет право святину слабость против неё же обернуть.
Пизда бабке.
Она, конечно, не Раскольников, но труп старухи оформить может.
Вера тут же вытаскивает из кармашка платочек, протягивая его матерящейся девушке. Блондинка тут же сует руку в карман, разрывая одним движением припрятанным целофановый пакетик, от души набирает спизженной кладбищенской земельки, и швыряет ее в замодовольное ебало такой же нежити.
— Повеселились и хватит, нахуй. — от души хлопая дверью, да так, что она на несколько сантиметров входит в косяк. — Пизда, блять, не отъебанная.
— Святослава, а вот она… — Вера спешит за удаляющейся участницей, не забывшей напоследок плюнуть бабке на порог, тычет пальцем себе за спину. — Она ведьма что ли?
Гадкая ухмылка растекается на лице, даже как-то внимание на тянущей боли внизу живота не заостряется.