PART I. CHAPTER XXX. — Nihil est jucundius lectulo domestico (1/2)
— Святослава, может быть вы что-то скажете на этот счет?
Сотникова огромными глазищами, в которых буквально плещется мольба о помощи, уставилась на расслабленную, сидящую на какой-то старой потрепанной временем и десятками скорбящих жоп лавке, блондинку. Тяжелых вздох срывается с губ, а затекшая ножка медленно сползает с коленки и вытягивается в проход между могилами.
Ей есть, что сказать, на самом деле.
Дохуя, если быть уж прям совсем точными.
— Вера, я боюсь, если я сейчас говорить начну, мы здесь очень надолго застрянем, а я заебалась, как псина. — Краснов уже давно психанул и скрылся в густоте вымахавшей в человеческий рост травы, и неизвестно, чем занимался. То ли ритуал до конца доводил, то ли ту полоумную бабку, что девушке в лицо святой воды брызнула, со свету сживал, то ли вообще — развалился на мягкой травке, обильно пахнующей свежескошенным сеном, и в небо плевал, ворон считая.
Конфликт почти финалистов слишком затянулся: и если одни — Артём, сама Святослава, и еби-его-благоразумие-Левин — успокаивали накрученных наблюдателей и в сотый раз по кругу гоняли мантру о их невиновности; то Лизавета и пресвятой Саков — который, к слову, вне брака дитя Иришке заделал — изображали из себя церковных батюшек, вешая один ярлык за другим.
— Правильно, иногда лучше промолчать. За умную сойти можно. — ни один мускл на лице нежити не дергается. Она только качает головой и возвращает свое внимание к веревке, обворачивая ее еще несколько раз вокруг плотно переплетенных трав. И все-таки Сашку жена борщом со смелостью кормит, ничему его жизнь не учит — все так же продолжает на рожон лезть, и хавалку на старших разевать.
— Сань, это уже перебор.
Максим присаживается и поднимает с земли выпавший из мотка цветочек, протягивая его обратно блондинке, а Святослава и ухом не ведет, мимолетно кивая на своебразную помощь. Все они безумно устали, пропуская через себя человеческую боль, сил сраться друг с другом уже давно нет, тем более, что с прямым конкурентом было решено разобраться исключительно на экстрасенсорном поприще.
Череватая сама обалдела от этой мысли, закономерно решив, что в голову ударило возросшее число гормонов, но как-то смирилась.
Быть им всем в Битве Сильнейших.
Левину, как победителю двадцать второй Битвы.
Святославе — двадцать четвертой.
А Краснова за компанию возьмут, чтобы не скучно было. И то, если девушка будет в хорошем настроении и не отправит его досиживать трехлетний декрет.
— Саша прав! — Петрова уже побраговела от злости и прилагаемых усилий продавить железное мнение троих своих конкурентов.
— Давай ей кляп в рот вставим. Смотри, я уже его сделала. — Левин хмыкает, рассматривая почти сплетенный венок, и протягивает еще один ярко розовый цветочек, сорванный со свежей могилки. Тишь да гладь, божья благодать. — Тёма!
Наблюдатели, уже битый час наблюдающие за этим своебразным перетягиванием каната, вздрогнули от громкого голоса блондинки — на кладбище ведь стоят, не принято как-то. Но Святослава, покрутив в руках созданное на коленке украшение и нахлобучив его себе на головешку, еще раз окликнула вампира, уставившись куда-то в сторону заросших участков.
— Тём!
— Не ори ты. — лысая макушка показалась между острыми палками сухостоя, и спустя несколько мгновений Артём выпрямился во весь человеческий рост, отряхивая налипшую листву с темных брюк. Немного-то он и упустил, занимаясь устранением откровенной тупости своей собственной девушки.
Как, блять, можно так открыто на рожон лезть?! Еще и к такому же практику. Он давно понял, что инстинкт самосохранения у Череватой отсутствует напрочь и бессмысленно просить её подбирать выражения или хотя бы людей, кому эти выражения адресованы. У вампира уже в привычку вошло чистить блондинку после каждого испытания, пока она не протянула копыта, прихватив с собой еще и маленького ни в чем неповинного ребенка. Он же не знал, что попадет в чекнутую семейку, да еще и с двумя родителями вампирами.
Артём от того и не удивился, почуяв от Святы шлейф порчи, сдержал в себе колкие высказывания, и только закинул в сумку побольше подношений для их личного демона — снимать же дрянь надо.
Задвинув испытание и желания обратившихся на второй план, первым делом Краснов отправился заниматься грязной работой. Распутывал клубок хитросплетенной магии, перебрасывал всё обратно на бабульку, что на первый взгляд показалась этаким божьим одуванчиком, и костерил всех на свете, латая пробоины на святославиной защите. Что раньше не утруждала сама себя этим, что сейчас клала большой и огромный болт.
— День прошел, число сменилось, нихуя не изменилось. — Святослава проводит рукой по плотной ткани мужского пальто, собирая налипшую паутину, и ковыряет ноготочком большую пластиковую пуговицу. — Давайте просто каждый сделает свою работу. То, что считает нужным. Демагогию тут разводите.
И никто даже не подумал возразить распаленному парню. Максим их и так поддерживал, Лизу заткнуть все равно не удастся, а Сакову и по еблету съездить можно.
Руки-то давно чешутся.
Причем не только у него.
Вероятность того, что из чернокнижика и вампира получится неплохая такая малочисленная ОПГ, все больше походила на правду. А если учесть, что на их сторону точно встанет расчетливая и хитрая Ленка — Певчая все ближе и ближе к статусу одинокой вдовы.
Эх, не общаться им семьями. Вот как пить дать, не общаться.
Компания из пяти человек разделилась на одинокие группы, и Череватой ничего не оставалось, как прилипнуть к Краснову и создавать видимость совместной работы. Все равно Артём по рукам бы настучал, прикоснись она хоть к одному из своих собственных инструментов. Может оно и к лучшему, от финала её отделяет всего одно испытание, и если судить по всем предыдущим сезонам — традиционный поиск, который не решает абсолютно ничего. Главное пройти сейчашний этап, а дальше дело уже за фанатами.
Ладони опускаются на широкие плечи и слегка сжимают, поддерживая пошатывающуюся каменную фигуру. Святослава удерживает в себе порыв качнуть Тёмочку в сторону — чисто шутки ради — и впечатать лицом в отсыревшую от росы траву. Он этого конечно не оценит, а потом еще и по заднице надает, но хоть съемочная группа порадуется. Порыв ветра гасит свечку, и молодой мужчина раздраженно выдыхает, выныривая из глубокого транса.
— Да, забей. Сама свалит после девятого дня. Ты же отвязал её? — нащупав за спиной микрофонную станцию, пальцы вырывают нужный проводок, чтобы добавить их разговору конфиденциальности.
— Отвязал. Гецати на тебя нет, Череватая. — он ощущает, как закатываются шоколадные глаза, и мягкие руки переползают на шею, ощутимо давя на выступающие позвонки. — Не экологично.
— По-ху-ю. — веки прикрываются, и Артём практически поддается порыву расслабиться, наслаждаясь прикосновениями холодных пальцев к разгоряченной коже. Внезапно легкие похлопывания прилетают по щеке, вытягивают его на поверхность. — Пошли.
Замерзшая ладошка попадает в плен теплой мужской руки, её тут же сжимают, а шершавые подушечки пальцев потирают костяшки в попытке отогреть покрывшуюся маленькими ципками кожу. Наблюдатели их встречают удивленными взглядами, а вот для ведущей такое открытое проявление отношений новостью не становится. Молодые, чего с них взять. Они слишком яркие фигуры, и было бы странно, если бы они не притянулись друг к другу по итогу.
Главное, чтобы два пламени не уничтожили все светлое и возвышенное между ними. Сколько таких примеров Битва уже видела.
— Вторую свадьбу будем гулять? — Свята от такой бесцеременности аж подавилась, и уже поднесла палец к виску, чтобы выдать Сотниковой лаконичный диагноз, но Вера только отмахнулась и весело стрельнула глазами на покоившуюся на женской талии руку.
— Пришлю приглашение с двумя лебедями. В лучших традициях совковых свадеб. — ведущая расплылась игривой улыбкай и демонстративно покачала головой, соглашаясь на такую безвкусицу.
— А меня уже не спрашивают? — горячий шепот опаляет ушную раковину, а блондинка забавно фыркает.
— Привыкай, Тёмочка, в семействе Череватых матриархат.
Она ведь даже не задумывалась об этой стороне их общей проблемы. Благо мать до сих пор не в курсе о том, что вскоре рискует стать бабушкой уже для детей дочери. Наверное, она бы обрадовалась и тут же раструбила на весь их маленький городишко о новом статусе, а уже потом присела на уши дочери с логичным «Когда свадьба?! Дите должно родиться в браке!».
Святослава недовольно сморщила нос от таких мыслей.
Подобных понятий сама нежить не придерживалась. В современном мире поставленный в паспорт штамп не решает абсолютно ничего и является только бюрократическим рисунком, связывающим похлеще приворота, а если еще и разойтись надумают — огромная куча лишней головной боли. Да, и никуда не делось ощущение, что всё происходящее с ней очередная насмешка судьбы.
Артём уже столько раз показывал ей, что «за хлебом» выходить не собирается, а все равно недоверие к вампиру внутри царапает органы. Может Святослава и хотела бы засунуть свое эго в задницу, и побыть маленькой девочкой, которой разве что конфету осталось в рот положить, но пока ухо все равно держится на стрёме. Все чаще она впадает в воспоминания о прошлом, когда его же тёзка вел себя точно так же, а по итогу оставил у разбитого корыта, ускакав к первой попавшейся юбке.
К психологу что ли сходить?
Хотя, деньги только тратить. У неё же под боком полноценным дипломированный специалист, пусть ему и не расскажешь обо всех душевных терзаниях, но какую-никакую поддержку все равно получишь.
— Хочу селёдки.
— Чего? — Петрова мимолетно дернула головой в их сторону и тяжелым взглядом осмотрела своих соседей по автобусным местам. — Сдурела что ли?
— В масле. Солёненькую. И чтобы прям жир стекал. — рот наполнился слюной, а Святослава блаженно прикрыла глаза, уже представляя, как отправит в рот несколько рыбных кусочков.
— На ночь глядя? — искорки смеха зародились на глубине черного взгляда. Три недели прошло, а это всего лишь второй заскок Череватой в плане еды. Йогурт со вкусом драконьего фрукта Артёму порой в кошмарах снится, а уж как он его искал в близлежащих круглосуточных ларьках, вообще вспоминать не хочется. — Если ты не влезешь в платье, которое на финал заготовила — я не виноват.
— Это ты меня сейчас жирной назвал?
Была бы возможность — Артём точно бы вскинул руки в примирительном жесте, лишь бы не затрагивать болезненную для всех девушек тему. Святослава сметала всё, что оказывалось в её тарелке, но, как истинная ведьма, не набирала и лишнего грамма. Хотя даже это не помешало ей не влезть в старые брюки с первого или второго выпуска и закатить громкую истерику.