PART I. CHAPTER VII. — Aquilam volare doces (1/2)

«Видела?»

Сообщение от Влада пришло слишком внезапно и громко, что заставило даже некоторых пассажиров их самолета нервно обернуться. Святослава обреченно открыла диалог, уже зная, о чём пойдёт речь. Еще несколько назад личные сообщения засыпали разные рисунки коротенькие видео с ней в главной роли. И признаться честно, было приятно.

Пока она не наткнулась на несколько произведений с ней и вампиром в главной роли.

Сначала поржала, и даже Краснову перекинула, но в ответ ей пришел только хитро-улыбающийся смайлик. Они не разговаривали о том, что произошло между ними со стороны черного входа в особняк. Не до этого было, и желания не было. Ни один из них не претендовал на неприкосновенность другого, прекрасно зная, что всё это игра, которая никогда не выйдет за рамки проекта.

Ну, а если выйдет, то исключительно на благо самой Череватой.

Блондинка нервно сглотнула, когда самолет начал набирать скорость для взлёта. Перелёты были в её жизни не частым развлечением, до этого момента их вообще никогда не было, а Свята даже не догадывалась, что может до дрожи в коленках боятся километровой высоты. Сзади в таком же состоянии находилась Певчая, нажравшаяся успокоительных, но её хотя бы отвлекала своими разговорами Патриция, а Саманта даже руку поддерживающее сжимала. Рядом же с блондинкой сидела вечно спокойная Елизавета и давно давящий храпака Арти. Приходилось бороться с подступающими приступами паники самостоятельно.

Когда шасси оторвались от земли, и уши заложило от давления, девушка вцепилась ногтями в обивку подлокотников, зажмурив глаза. Смех смехом, но она лучше бы сутки на машине тряслась, чем сейчас Богу душу прямо в небе отдать.



— Хочешь, поменяемся местами, ты же первый раз летишь, у окна интереснее, — рыжая женщина еще и улыбается так простодушно, что захотелось ей по лицу съездить, лишь бы эту улыбку стереть.

— Мне и тут хорошо. — Свята наоборот отвернулась от окошечка, была бы её воля — вообще бы задвижку опустила, только бы не видеть происходящего.

Лететь не долго, но эти три часа уже стали худшими в ее жизни, и даже в сравнение не идут с первой ломкой от голодовки. Как только самолет выровнялся и прозвучал сигнал о возможности отстегнуть ремни, Святослава первой подорвалась в туалет, оттолкнув поднявшегося размять конечности лысого парня.

В зеркале отражалось бледное лицо, не скрытое даже плотным слоем тональника. С постоянно зажмуренных ресниц осыпалась тушь, отпечатавшись под глазами некрасивыми следами — теперь только полностью отмывать.

Ледяная вода охлаждает разгоряченную кожу, а мыло неприятно пощипывает глаза. Разум все-таки прояснился, но ровно до того момента, пока железную птицу не тряхануло от мимолетной турбулентности. Сдавленно взвизгнув, девушка выскочила из туалета, врезаясь в широкую грудь.

— Пошли, — вырвав из рук стюардессы стаканчик с водой, и не обратив внимания на возмущения пассажира, которому напиток и предназначался, Артём буксиром тащил тонкую сгорбленную фигуру вдоль ряда кресел.

— Сань, поменяйся со Святославой местами, пожалуйста. — Саков оторвался от книжки, и ему хватило одного взгляда на девичье лицо, по которому уже размазалась так и не отмытая косметика. — Ты боишься летать?

— Нет, — бровь скептически выгибается. Кого она пытается обмануть? У самой вон уже кровь из прокушенной губы сочится и руки нервно подрагивают. Обычные, человеческие, эмоции, которые уже не скрыть, как бы она не старалась. Да и нет ничего в этом на самом-то деле, ну боится и боится.

— Садись рядом с проходом, отсюда к выходу бежать быстрее. — убийственный взгляд уже больше походил на привычную всем Череватую, но шутки она в его словах явно не разглядела. — Ладно-ладно.

Святослава все-таки опускается рядом с вампиром, и дела ей нет до недовольного взгляда Тамары, которая, по-видимому, до этого вела активный диалог с мужчинами, а теперь внимание Краснова переключилось на другую немую собеседницу. Артём тут же начал нести какую-то чушь, отвлекая от гула гудящего мотора, и периодических потрескивающих звуков корпуса.

И на удивление, это срабатывает. Блондинка ему не отвечает, только слушает, но от неё ответов он и не ждёт. Достаточно, постепенно расслабляющихся мышц лица и распрямляющихся тонких плеч. Когда стало уже совсем невыносимо от словесного поноса, Череватая тихо выдыхает и прикрывает глаза, намекая, что была бы не против посидеть просто в тишине, насколько это вообще возможно сделать в наполненном людьми самолете.

На плечо ложится тяжесть чужой головы, а затянутые в тонкую косичку волосы, наэлектризовавшись они липнут к ткани кофты, отдавая запах какого-то сладкого шампуня.

Расслабленного лица не видно, но напряжение в теле все еще присутствует, будто вот-вот и девушка реально сорвется с места и первой выскочит из самолета в свободное падение. Странная она, как будто два, совершенно разных, человека.

Огромную машину затрясло и потащило к земле.

Святослава резко дернулась, вскинув голову, судорожно выдохнула и вжалась в кресло, вспоминая вообще все существующие на земле молитвы. Ей, конечно, совершенно не поможет, демоны в аду только посмеются и пальцем у виска покрутят, но это всего лишь реакция затянутого чернью разума.

— Эй, ты чего? — сцепленные руки накрывает теплота широкой ладони, и пальцы насильно переплетаются с мужскими, не обращая внимания на тупую боль от впивающихся в кожу ноготочков. — Это воздушная яма, такое бывает.

— Ага. — Артем вытягивает женскую конечность, размещая руку на своем колене, поддерживающе сжимает уже двумя руками, не переставая поглаживать костяшки большим пальцем.

— Клянусь, падать будем, я тебе скажу, — уголок рта нервно дергается в подобии улыбки, а белая голова снова опускается на плечо, прикрывая глаза. — Спи, пока есть такая возможность.

За тонким силуэтом, прислонившимся к мужскому телу, с противоположного ряда наблюдает взгляд темных глаз, подмечая и редкие вздрагивания, и то, как успокаивающе одна рука поглаживает маленькую ручку, а вторая с удобством расположилась на её бедре, и никуда не собиралась сдвигаться. Ощущая на себе испытывающий взгляд, вампир слегка обернулся и прищурил глаза, явно намекая, чтобы он даже не думал пытаться перевернуть сложившуюся ситуацию на свой лад.

А то он ведь и простым, физическим, способом разобраться с ним может, и далеко не факт, что Левин отделается несколькими синяками.

… — Велика вероятность, что ты сегодня провалишься.

Водя подушечкой пальца по кромке чашки с ароматным кофе, Святослава рассматривает ссутулившегося парня, она не понаслышке знает, какого колдовать на остатках собственных сил.

Не испытывая ни капли смущения Череватая раз в несколько дней устраивала себе ночные, вылазки, восполняя быстро истрачиваемые запасы энергии за счет незнакомых личностей: тот парень, который все-таки выкарабкался после встречи, нежитью; потом был еще один совсем молоденький, но так активно желающий уединиться с симпатичной блондиночкой, что она даже и не думала ему отказывать — слег с пневмонией; женская кровь тоже была — тетка, которая слишком сильную затрещину пасынку своему отвесила, от рака за три дня сгорела.

А вот Артём последний раз от Кислицына подпитывался, и то, едва пальцы испачкал.

— Тебе есть до этого дело? — Святослава невинно пожала плечами, обведя взглядом обедающих экстрасенсов.

— Договоренности должны соблюдаться, — взгляд останавливается на Ире, что едва улыбалась, пока деревенский староста что-то активно показывает ей в своих записях. — Ты мне финал обещал.

— Так поделись.

Череватая цокает языком и поднимается, оставляя нетронутым кофе и так и не отломив от любимого пироженного ни кусочка. Уже в дверях она оборачивается на все еще не сдвинувшегося с места Краснова, и закатывает глаза. Ему, что, особое приглашение нужно?

Дважды ему предлагать точно не стоит, а впрочем, он и сам не особо то и сопротивляется. Пропускает тонкую фигуру вперед себя и поплотнее прикрывает за собой дверь в предоставленный им на пару с Саковым номер, стоило бы и ключ в двери повернуть, но сделать этого он уже не успевает.

Маленькие ладони опускаются на плечи, а губы уже врезаются в чужие, выбивая из легких воздух от хлынувшей черни, которая заставила нежить внутри зашевелиться и сладко заурчать.

Пальцы сжались на талии, причиняя дискомфорт, наверняка там уже и синяки принялись наливаться, но Святе побоку. Что, у неё никогда синяков что ли не было? Все еще изучая оппонента, кончик языка мажет по нижней губе, но неожиданно встречает сопротивление.

Ситуация в корне переменилась, власть перешла в мужские руки.

Недовольный стон вырвался из горла, когда зубы прикусили пухлую губу, наполняя поцелуй металлическим привкусом крови. Объятия стали крепче, на подбородок легла крепкая хватка, не позволяя отстраниться и остановить этот поток ускользающей энергии. Слишком сладкая.

И энергия, и Святослава.

Щеку прострелило болью, когда она встретилась с деревянной поверхностью двери, дыхание сбилось, затягивая в животе крепкий узел неправильного возбуждения. Девушка хотела было воспротивиться, но мозг расплавился слишком быстро, когда потрескавшаяся кожа губ прижалась к сонной артерии, слегка втянув и прикусив, он идет дальше: опаляет горячим дыханием и вдавливает грудью женское тело в дверь, заставляя невольно прогнуться в пояснице. Пальцы играют с пуговицей на джинсах, но не рискуют зайти дальше и снизить её давление, расстегнув.

Да и хер бы с ним.

Она не против дальнейшего развития их договоренностей, мужики ведь люди подневольные, чаще всего за них далеко не мозг думает. Своими действиями он только сильнее затягивает наброшенный ошейник и добровольно в руки поводок впихивает. На, тяни!

Нервными движениями тонкая водолазка стаскивается, открывая ему еще больше пространства для изучения: тонкая талия, белокожая спина с выступающими позвонками, пышная грудь, которую придерживает черный минималистичный бюстгалтер. Только застежку расстегни и в ладонь приятная тяжесть ляжет.

Нос утыкается в основание шеи и втягивает запах — всё те же сигареты, насквозь пропитавшие и волосы и кожу, все тот же парфюм, который он со знанием дела может буквально на молекулы разложить и сотворить нечто похожее, только ей подходящее. И обязательно сделает, только позже.

Череватая ухмыляется, старательно пряча эту улыбку в сгибе локтя, поддается назад, врезаясь бедрами в тазовые кости, волосы на загривке зашевелились от выбитого судорожного выдоха.

Она не первоклассница, прекрасно знает, как и чем мужскую голову задурить. Язык мокро проходится по голому плечу, и в ключицу впиваются острые зубы.

— По нежнее можно? — Свята раздраженно шипит уже полностью распластавшись грудью по двери. И, словно дожидаясь этой фразы, пальцы мимолетно ведут вверх по ребрам пересчитывая. каждую косточку, обводят край чашечки лифчика и заползают под ткань, невольно подмечая отсутствие излюбленного девицами всех возрастов поролона.

Головокружение от теряемых миллилитров крови усиливается, подступая комом тошноты, ноги ватными становятся, и единственное, что сейчас удерживает её от скатывания на пол — Артём, который прижимается к ней все сильнее, позволяя почувствовать, что он её хочет.

Ни кровь, ни волю, и даже не энергетику, которой она с легкой руки решила поделиться.

Он хочет её.

Как мужчина хочет женщину.

И это пиздец как льстит.

— Прекрати, — глаза заволокло туманом, будь она обычным человеком давно бы уже коньки отбросила, попытка оторвать голову от локтя ничем не увенчалась, только сильнее в сторону повело, как внезапно всё прекратилось, и остаточная магия начала медленно распределяться по разморенному организму.

Под ложечкой неприятно засосало, и тело подхватили на руки, отрывая от земли. Артем провел языком по губам, собирая из уголков оставшиеся капельки, двинулся в сторону аккуратно заправленных кроватей и опустил полуотключенную девушку на покрывала.

Перестарался.

Святослава дышит тяжело, а ему только и остаётся, что зубами от досады скрипеть, нервно рассматривая открывшуюся ему картину.

Красивая, ничего не скажешь.

Возбуждение отступает и уже не мешает здраво мыслить и рассуждать. И корить себя на чём свет стоит: то ли от того, что остановился и не довел дело до конца, полностью развернув их соглашение в его пользу; то ли от того, что медлил, желая растянуть и своё и её удовольствие. Не сопротивлялась же, наоборот, таяла в его руках, и позволяла гораздо больше, чем кто-либо другой.

— Ты как? — Череватая принимает любезно протянутую водолазку и натягивает на потное тело, тут же откидываясь обратно на подушку. Парень опускается на кровать, аккуратно укладывая девичьи ноги на колени и стаскивая с них уличную обувь сразу вместе с носками. Невесомо проводит пальцами по тонким щиколоткам, слегка надавливая на ступни, и улыбается, подмечая, как блаженно девушка прикрыла глаза.

— Как будто вампир крови попил.

Легкая щекотка пробегает по пятке, и эта же пятка врезается в живот, выбивая из него громкий заразительный смех.

…Святославе на этот раз выпал жребий завершать испытание. Дело не благодарное, но от него никуда не денешься.

Зайдя в дом и невольно оценив богатое убранство, Череватая больше ошибок не совершает, проходит прямо в обуви по чистым полам. И встречают её уже заплаканные глаза наблюдателей и широко распахнутые от удивления Сотниковой.

— Это не сезон, это целое побоище. — Вера счастливо улыбается, но моментально берет себя в руки. — Святослава, как дела у Влада?

— Всё в порядке. Занимается домашними делами. — если вечные походы на кладбища и приемы можно назвать «домашними».

— Передавайте ему большой привет.

Череватая внимательно слушает задание и понятливо кивает. В теле до сих пор ощущается слабость, а чернуха в теле до сих пор клубится, никак не находя успокоения. Лишь бы только Краснов не объебался и направил дарованные силы в нужное русло, а она уж как-нибудь справится.

Располагаясь прямо на полу и зажигая облюбованные свечи производства невестки, Свята прикрывает глаза, наполняя легкие терпким ароматом дома. Среди всех живых запахов едва ли можно уловить частичку некротики, и обычная рядовая гадалка навряд ли бы и уловила, но от тонкого нюха нежити такое точно не скроется. Как и шлейфа от старого кровавого ритуала.

Что здесь, блять, происходило?

В голове мелькали картинки отматываемого назад прошлого, словно на кинопленке, она видела и счастье, и ссоры, но людей было явно больше. Среди кучки родственников мелькала высокая пацаньячья фигура, лицо которой она могла до мельчайших подробностей рассмотреть на фотографии, висящей на стене. Потемневший взгляд уперся на то самое место, и туда же уткнулся наманикюренный пальчик.

— Зря фото сняли. Семья хотя бы на картинке вместе должна быть. — ой, как она была довольна личностью ведущего. Сотникова давно прониклась любовью к её брату, и сейчас это до безумия помогало работающей нежити.

— Святослава, вы можете описать, что видите. — тихий, едва различимый шепот Веры не сбивает, как те же вопросы Кислицына, задаваемые громко и чаще всего под руку.

— Парнишку вижу. Высокий, красивый. — опуская руку на зеркало, девушка цепляется за нужную тень, удерживая её силой на этом свете. Особо сентиментальные уже прошли, можно не стесняться, делать всё так, как удобно и угодно ей. — Чернухой от него пасет. От тебя тоже пасет.

Молодая девушка вздрогнула, не отрывая глаз всматривалась в карие омуты нежити, а та будто в голове её копалась, выискивая одной ей нужные воспоминания.

— Картишки любишь. — <s>девушка</s> девочка кивает, а взрослая женщина, приходящаяся ей матерью, поддерживающе сжимает плечо. — И он любил. Только играть, с вами.

Сердце защемило от тоскливого взгляда пожилой женщины, в противовес собственным убеждениям Святослава поднимается с колен и, крадучась, подходит к бабушке, руки ей на плечи кладет, отчего воздух снова от всхлипов сотрясается. Череватая к себе её прижимает, по голове поглаживая, но не говорит ни слова.

Они сейчас не нужны, боль утраты слишком сильна и она никогда не отступит. С ней придется научиться жить, тяжело, но жить дальше.

— Святослава, вы можете сказать, что случилось? — нежить прикрывает глаза, и снова запускается киноплёнка: чух-чух, гудок, свет.

— Поезд. Его сбил поезд. — Вера облегченно выдыхает и вводит девушку в курс дела, а блондинка как будто её не слышит.

Следит за мечущейся тенью, она то исчезает на втором этаже, то снова появляется на первом. Словно зовёт за собой, но одновременно и не хочет, чтобы нежить вытаскивала всю поднаготную истинной смерти. Святослава принимает из рук матери телефон, разглядывая написанные строки. Невольно улыбнулась — какое же ребячество.

— Здесь правда нет ничего, что вас так гложит.

— Вот видите, Артём же вам тоже самое сказал. — «Ах, Артём сказал», кажется, Сотникова нашла новый объект для обожания. У Святы не было желания язвить, издеваться, и с привычной холодностью относится ко всему происходящему — не сейчас, когда перед ней льёт слезы безутешная мать, что потеряла своего главного защитника.

Интересно, а её мать также бы убивалась, закончи Влад начатое? Так же бы мечтала собственную жизнь обменять на жизнь ребёнка?

— Поймите и попробуйте поверить. Да, колдовал, на девочек, на любовь. — женщина хочет было слово сказать, но блондинка отрицательно качает головой. — Я слишком давно варюсь в этом говне, чтобы с чем-то спутать. Да, что говорить, у меня брат в шестнадцать привороты только так на девок вешал.

Вера прикрыла не к месту выросшую улыбку ладошкой, но и сама мать наконец-то выдала хоть какую-то реакцию помимо слёз.

— Пусть коряво, сработало же. — сдавленный кивок. — Не расскажи он об этом вот тому типу, всего этого могло и не произойти.