PART I. CHAPTER VII. — Aquilam volare doces (2/2)

— Скажите, он заплатит за это? — глава семейства перекрыл камерам обзор, но это было и на руку прорывающейся нежити. Найдет. И прикончит. Вырвет из груди сердце, высушит, и смолой зальет, отправив этой семье в качестве оберега.

Святослава поднялась с дивана и подхватила лежащую сумку, стрелой выносясь на воздух, не обращая внимания на вездесущих операторов и на наблюдателей, которые поспешили за ускользающей девушкой.

— Крови дадите? — женская половина застыла в нерешительности, а вот отец без раздумий протянул ей свою руку.

Его ненависть будет питать чернуху, его боль изнутри сожрет этого ублюдка, решившего, что он имеет право решать кому жить, а кому умереть. Мужчина даже не морщится, когда ладонь рассекает заготовленное лезвие, а отработанный сотнями ночей ритуал запускается. Череватая редко магичила сама, без поддержки опытного брата, но её слова имели большую силу, быстрее запускали механизм возмездия, заставляя жертву мучить в агонии часами, сутками, даже годами.

— Святослава, а ведь Максим уже проводил ритуал возмездия. — Сотникова поспешила вмешаться, но тут же язык прикусила от раздраженного взгляда. «Опять Максим.» — без смазки прямо в задницу лезет, на её территории выстраивает свои крепости.

— Я не даю гарантий на чужую работу. Но я никогда не промахиваюсь.

…Выжатая, как лимон, Святослава едва перебирает ногами, пытаясь затащить саму себя на пятый этаж гостиницы.

Будь проклят этот ебанный Краснов со своей ебанной голодовкой!

Если бы Череватая не отдала всю свою энергию, наказывая психически больного мужика, которому удалось переломить волю молодого парнишки, скакала бы горной козочкой по этим ступенькам, а не напоминала ходячий труп.

Ира тут же подорвалась с кровати, цепляя родственницу под локоть и ведя в сторону кровати. Сейчас блондинка хотела только одного — выспаться, причем чтобы ее не трогали часов сорок, пока организм не восстановит свои силы самостоятельно. Есть, конечно, способ побыстрее, но она даже пальцем левой ноги пошевелить не может, не то, что идти куда-то, и тем более жертву себе искать.

Девушка стянула с себя съемочный наряд, подальше откинула верхнюю часть нижнего белья, и натянула обычную безразмерную футболку, которая служила и ночнушкой, и домашней одеждой. За несколько движений скрутила из волос гульку и перетянула резинкой, отворачиваясь от ждущей подробностей Певчей к стене, и устало прикрыла глаза, проваливаясь в долгожданный сон.

— Войдите. — Ира отрывается от чтения книжки, наблюдая за просунувшимися двумя головами. Кто бы сомневался. Похоже распитие горячительных напитков войдет доброй традицией наравне с белым или черным конвертом.

Первым в комнату проскользнул деревенский колдун, крутя на руке бутылку вина, за ним вальяжно вошел вампир, тут же бросивший взгляд на завернутое в одеяло тело. Череватая сквозь сон услышала, что в комнату кто-то вошел, поспешила повыше подтянуть одеяло, оставив торчать только пучок из волос, — ей нет дела до ночных посиделок, не сегодня.

— Не вовремя? — Певчая только отмахивается, тут же расстилая на полу покрывало, создавая импровизированное место для пикника. Артём, так и не проронивший ни единого слова, опустился рядом с кроватью блондинки, опираясь спиной на деревяшку.

Покрутившись и накрыв голову подушкой, лишь бы не слышать громких разговоров и смешков собравшихся соседей, Святослава давите себе звериные рыки и недовольство — они не виноваты

в том, что ей сейчас плохо. Ну, если только один из них, и то косвенно. Сознание продолжало

плавать на границе между сном и явью, никак не желая провалиться на одну из сторон.

Под одеяло заполз красновский запах, мягко обволакивая, заставил нежить внутри зашевелиться, а мозг проецировать недавние воспоминания: чужие руки скользят по коже, губы прижимаются к тонким ключицам, нос щекочет шею, а внутренности затягиваются узлом.

Епт твою мать!

Троица резко замолчала и голову в плечи вжала, когда Череватая подскочила, обвела их разгневанным взглядом, и ничего не говоря, встала с кровати. Задумавшись так ли ей нужно тащить одеяло в соседнюю комнату она даже не догадывается, что темный взгляд обвёл каждый миллиметрметр голых ног, и остановился на уже замеченном ранее рисунке. В прошлый раз удалось разглядеть только край линий, остальное скрывалось уже под одеждой, сейчас же темные линии переплетались и собирались в символы, от движений задирался край длинной футболки, под которым можно было рассмотреть только небольшую когтистую лапу какого-то животного.

— Дайте ключ и сидите, сколько вам влезет. — Свята забирает из рук Саши маленький ключик, и, прихрамывая, выходит из комнаты, хлопая напоследок дверью.

В мужском номере царит вечный беспорядок, не позволяя даже разобрать где чьи вещи. Припомнив в чем Краснов был на испытании, и таким образом определив кровать вампира, девушка перекладывает кучу из одежды на стул, вовремя одергивая в себе привычку аккуратно складывать чужие шмотки. Как-никак восемнадцать лет с мужиком в одной комнате жила.

Тело покрылось испариной, и прохладные ладошки прижались к покрасневшим щекам, пытаясь хоть примерно прикинуть цифры, которые бы ей показал градусник. Такого не было раньше: да, сливала силу; да, получала откаты; но чтобы до лихорадки дойти — впервые.

Закралась мысль, что по ней неплохо так шлифанули соперники, точнее один из соперников. Ощущала же, что Левин к чернухе обращался, и Вера о ритуале говорила. Весь из себя такой правильный, а пользуется череватовскими методами устранения конкурентов.

Кто из них еще крыса?

Почиститься бы, но Влад уже наверняка спит, да и обращаться к нему — себе дороже. Сначала весь мозг вынесет, что прошляпила чужое воздействие, а потом и до ответки недалеко. Причем одним несварением желудка колдун точно не отделается. Влад уже своё с ним отвоевал, пришла пора Святославы показывать, где и у кого хуй сосать. «Только выспаться нужно», за стеной громкость разговора явно увеличилась, но уже не так сильно била по ушам, позволяя наконец-то переступить черту в царство Морфея.

… — Пойду, посмотрю, как там Свята.

— Сиди, я сам. — Певчая пожимает плечами, бросая на Александра смешливый взгляд, когда Артём поднимается с пола и несколько раз хрустит позвоночником.

В коридоре он практически сталкивается с Лизой, которая тут же заглянула ему за плечо, по-видимому позабыв, что случилось с Варварой на одном из базаров. Дружелюбно улыбнулась, но ему от этой улыбки только блевать захотелось — они конкуренты, причем стоящие абсолютно с противоположных сторон и этого, и другого, мира. Они априори никогда не будут людьми, которые смогу даже общаться нормально. Впрочем, не очень-то и хотелось.

Заходя в номер, чувствительный слух моментально улавливает тяжелое дыхание, и оно далеко от дыхания обычного спящего человека. Обреченно наблюдая за обвернутым в сто слоев одеяла телом, Артем тянет руку, прикасаясь к алым щекам тыльной стороной ладони.

Блядское блядство.

Череватая похожа кусок накаленного свинца, к тому же вся сырая и беспрестанно хмурящаяся во сне. Она не могла просто простыть, нежить никакая зараза не берет, он это может со стопроцентной уверенностью заявить, от бессилия такого тоже не происходит — максимум поогрызалась бы на всех вокруг.

— Свят. — сдавленное мычание и попытка отвернуться к стене от источника слишком громкого звука, который с такой силой по мозгу ударил, что сознание вертолетом закружилось, вызывая приступ тошноты. — Свят, надо проснуться.

— Отвали, а. — Краснов хладнокровно стягивает с неё одеяло, встречая слабенькое сопротивление.

Усаживается на кровать, пытаясь дотронуться до лба, чтобы оценить всю плачевность её положения. «Сука», даже не нужно быть прошаренным, чтобы понять, что температура в теле явно превысила отметку в 36,6 и уже подбиралась к сороковому значению.

— Надо встать. — блондинка отбивается от загребающих рук, беспрестанно отсылая его в пешее эротическое, и проклиная всех подряд, что вообще они существуют. Карие глаза распахиваются и обводят пространство воспаленным красным взглядом, дело дрянь.

В-первую очередь, она — человек, а значит, белок в крови все равно присутствует, а под рукой нет даже самых дешманских жаропонижающих, чтобы удержать молекулы от свертываемости. И только черная сущность внутри борется с болезнью, не удерживая, замедляя этот процесс. Артем перехватывает летящую затрещину, и подхватывает тушку на руки.

Протискиваться в узкий проем с брыкающейся в руках Святой крайне тяжело, особенно когда девица раз за разом норовит выпасть из крепких обьятий.

— Прокляну!

— Проклинай, — придерживая дверцу душевой кабины плечом, парень ставит девушку на ноги, и обвивает одной рукой тонкую талию, прижимая подрагивающее тело к себе. Стаскивает с себя одну единственную нормальную майку — кто же знал, что придется под душ в одежде лезть?

— Свята? Святослава! — беловолосая голова запрокинулась и с глухим стуком врезалась в стеклянную стенку, а сила притяжения потянула обмякающее тело к земле. За секунду вывернув кран с ледяной водой, отчего капли затарабанили по днищу, Артем вместе с ней залезает под стекающие струи, слегка похлопывая девушку по щекам.

Перехватив тело поудобнее, чтобы вода попадала на расслабленное лицо, парень прикрыл дверцу. Желания намывать полы в ванной не было, тем более, что и времени на это совершенно не будет. Пальцы ложатся на шею, нащупывают бьющуюся венку, и облегченный выдох срывается с губ, ровно в тот момент, когда Череватая в его руках зашевелилась.

Принюхавшись, он пытается учуять ни счем несравнимый запах болезни, но ничего кроме аромата самой нежити и едва заметного следа магии Артём не замечает.

— Укусить сможешь? — придерживая девичий затылок, насильно заставляет уткнуться носом себе в шею.

Обреченное мычание, и тело простреливает от боли внезапно вонзившихся зубов. Кровь забурлила, устремившись к открытой ране, из нее попадая прямо в рот оголодавшей нежити. Череватая кусает еще, не замечая болевого стона, вонзаясь заострившимися клыками прямо в косточку — синяков не избежать. Да и насрать, все равно на шее до сих пор следы от предыдущего укуса остались, так и будет ходить на сплошь застегнутые пуговицы.

Энергия делится поровну, а вампир хмурится, когда уже его начинает потряхивать. Сейчас он может точно сказать — Святославу не хилая такая оморочка подкосила. Почему только защита не справилась?

«Бля-я-ять». — собственная тупость сражала наповал. Он же её защиты и лишил, днём, перед своим собственным испытанием. Девушка наверняка там колдовала, опустошив саму себя до предела, от того колдовство слишком крепко и вцепилось в жертву. Блондинка уже крепче стояла на ногах, продолжая сжимать крепкую шею.

Ноготки царапнули кожу на загривке и повели едва заметные полосы дальше, вдоль шеи, на плечо. Глаза обреченно прикрылись, когда тело отреагировало на женские прикосновения, лицо подставилось под ледяные струи, пришлось приоткрыть кран с теплой водой, чтобы окончательно в ледышку не превратиться, и не заморозить девушку.

Язык мазнул по двум ранкам, слизывая выступающие капли крови вместе с водой, а его руки сами среагировали на мимолетное прикосновение, сильнее сжимая вымокшую ткань футболки, прекрасно ощущая, что под одеждой нет нужной застежки.

Разум все еще был затянут дымкой лихорадки, но с каждой секундой он прояснялся, прояснялось зрение, которое могло уже отчетливо разглядеть каждый рисунок на мужском теле, каждую напряженную мышцу, и нервные подрагивания выступающего кадыка. Мягкие губы прижались к острой скуле, а ладошка медленно побежала с плеча на грудь. Краснов не выдерживает первым, поднимает девичий подбородок, заставляя заглянуть в потемневшие глаза.

Если до сих пор не слышно зовущего его Сакова, значит, его не ищут. Раз его не ищут…

Поцелуй выходит мокрым, причем не от жарких прикосновений губ, а от продолжающих хлестать откуда-то сверху струй воды. Молодой мужчина вжал девушку в стекло, нагло дернул край футболки вверх, что даже ткань затрещала от несдержанности. Разделив с ней накинутый морок, он позволил трезво мыслить, и своими руками разбудил спящую хитрость. А мог бы и сидеть себе спокойно, в компании экстрасенсов вино распивать, и ничего этого бы не было.

Святослава не отстает, приподнимает одну ногу, перенося на вторую вес, довольно урчит, когда на бедро ложится широкая ладонь, придерживающая её. Футболка тяжелым грузом и со шлепком падает на днище, впитывая в себя постоянно натекающую лужу. От учащенного дыхания двоих стекла запотели, заставляя оголенную спину скользить от постоянного движения. Язык проскальзывает между приоткрытых пухлых губ, обводит верхние зубы, и без страха проникает в приоткрытый рот, играясь с языком девушки. Святослава томно стонет, прижимаясь грудью к оголенной груди.

Кожа к коже.

Один быстрый рывок, и лодыжки сходятся на мужской талии, пока пальцы сжимают округлые бедра.

Она никогда толстой себя не считала, наоборот, гордилась и широкими бедрами, старательно подчеркивая их, и немаленькой грудью, для которой буквально были созданы глубокие вырезы.

Она знала и нагло пользовалась.

Затвердевшую горошину соска опаляет горячим дыханием, и она попадает в плен чужих губ и зубов. Ладно, он хотя бы знает, что нужно делать.

Повиснув, словно ленивец, без возможности самой совершать хоть какие-то движения, Святославе только и остается, как играться с сережкой, в этот раз заменной на какую-то висюльку. То оттягивая украшение, причиняя существенный дискомфорт, то полностью вбирая его в рот вместе с мочкой уха. Артём в точности повторяет это движение только уже с её грудью, и от этого она всем телом вздрагивает, начиная судорожно елозить в его руках. Положение, конечно, крышесносящее, но не слишком то для нее удобное.

Вампир с пинка открывает дверь душевой кабины, и насрать ему уже на то, что вероятнее всего они зальют соседей снизу. Подкинув Святославу, чтобы было удобнее тащить ее через всю комнату, он снова возращается к губам. Издавая какие-то непонятные звуки, больше похожие на звериные, Краснов до боли зацеловывает её лицо, вызывая невольную улыбку.

Такой нетерпеливый?

Или бабы давно не было?

Рассчитав, что он слишком долго будет проходить пять метров до кровати, Краснов одной рукой удерживает женское тело, а второй скидывает магические атрибуты со стола. С деревенским колдуном точно придется объясняться за сломанные вещи, но это будет потом. Сейчас Святослава оказывается лежащей на спине, а его руки на пару с губами во всю изучают предоставленное пространство. Живот сводит приятными спазмами от чужих манипуляций, а оставшаяся часть белья и так была мокрой после водных процедур.

Карие глаза заволокла пелена возбуждения, отчего Краснов довольно оскалился, ведет пальцами от икры по внутренней стороне бёдра, сминает рукой грудь, продолжая потирать подушечкой большого пальца миниатюрный сосок, словно кот, подставляет щеку под прикосновения холеной ладошки. И недовольно стреляет глазами, когда длинный ноготок царапает по впалой щеке.

«Это ничего не значит», — пальцы останавливаются в нескольких сантиметрах от кромки нижнего белья, а мужчина вглядывается в распахнутые девичьи глаза. Череватая выгибает бровь, сгибая ногу в колене.

— Ну, скажи еще, что без любви не можешь. — Артём раздраженно закатывает глаза. Вот стоило ей только рот открыть, как тут же вся сущность наружу полезла.

— Ты можешь хоть иногда рот свой чем то заткнуть? — Святослава весело хмыкает и толкает его в плечо вскинутой ножкой. Еще никогда она не была рада угробленному детству в секции гимнастики, годы идут, а связки как были гибкими, так гибкими и остаются.

— Могу.

За одно движение блондинка соскакивает со стола, хватаясь за скользкий кожанный ремень, дергает на себя, довольно и приторно улыбаясь, ощущая обычное мужское возбуждение. На запястье ложится крепкая хватка и руку с силой оттягивая за спину, заставляя развернуться.

— Тёмочка, сам же просил рот заткнуть. — металлический звук пряжки заставляет тихо засмеятся.

Но через несколько секунд становится уже не до смеха. Силищи в нём хоть отбавляй, вампиру ничего не стоит удержать одной рукой две конечности, а второй накинуть на них ремень, стянув друг с другом. Ойкнув, она снова оказывается на столе, прижатая грудью к деревянной шершавой поверхности. Главное, чтобы без заноз обошлось, а то она его заставит их вытаскивать. Нижнее белье с легкой руки мужчины скользит по ногам и падает на пол.

— Блять. — девушка сама уже было поддается назад, но руки до боли стиснули тазовые косточки. Даже в таком положении она все еще та самая дьяволица, которой стоит только пальцем ткнуть, как к её ногам людские головы неугодных полетят. Артём сам их от тел отделит и в мешке хлопчатом принесет.

Святослава задышала тяжело, с силой закусив губу. Он точно издевается над ней, дразнит, поглаживая округлые бедра, словно раздумывает, так ли ему это действительно нужно.

— Да хуй с ним. — блондинка не понимающе поворачивает голову, но тут же звонкий стон наполняет пространство комнаты.

Стоны один за другим с губ срываются, а Артём не позволяет ей ниодного движения сделать, сам себе навстречу толкает, и сам же от себя отстраняет. Свята пропустила тот момент, когда внутри зашевелилась нежить, когтистой лапой сдавливая горло, не обратила внимания на едва слышимо потрескивающую вокруг магию, целиком и полностью отдавшись только своим ощущениям.

Сильно, резко — ни с чем другим Краснов у нее и не ассоциировался. Он был настолько уверен в своих силах с первого дня, что Череватая его даже зауважала на долю секунды — пусть и в слух никогда не скажет, да и думать об этом тоже предпочитает. До чего доводит уважение?

Точно не до постели.

Тяжесть ремня исчезает с запястий, но появляется мужское сбитое дыхание и сладостное неудобство от навалившегося веса. Раз за разом Артём выбивает из женской груди громкие стоны, совершенно не заботясь о том, что могут подумать соседи. Он не человек что ли?! Ну, чисто физиологически, в этом смысле.

Бархатная кожа шеи попадает в плен рта, ее до тупой боли втягивают, едва ощутимо прикусывают, да так, что уже прекрасно видно налившуюся яркую фиолетовую метку. Да хоть сто пусть поставит, лишь бы не останавливался, не сейчас, когда коленки задрожали, а спазмы начали сковывать все тело практически в агонии.

— Ещё. — каким-то неизведанным образом, Святослава уже оказывается на спине, притягивая мужчину в требовательном поцелуе. Электрические разряды бегают по коже муравьями, и они, словно магниты, собираются внизу живота, кажется, что еще немного и её шаровой молнией прошибёт.

Правая нога располагается на широком плече, позволяя без препятствий мужским пальцам пролезть к нужному местечку. Свята судорожно хватает ртом воздух, прогибаясь в пояснице лишь бы продлить накатывающие волны удовольствия. Вампир невольно дергает уголком губ, но тут же стискивает зубы — блондинка чуть ли книжечкой не сложилась, впиваясь клыками ему в кадык. В ней нет сейчас силы, чернь едва ли можно почувствовать, с неё нечего тянуть, её можно только брать…

…Вероятность того, что всё это когда-нибудь повторится равна кругленькому такому нулю. Это понимает и девушка, выходящая из душа и поправляющая на себе его футболку, это понимает и мужчина, рассматривающий каждый сантиметр недавно прижимавшегося к нему тела.

Святослава трясет головой, сбрасывая с волос лишнюю влагу, и с грохотом падает на кровать, тут же укладывая голову на мужские колени, чуть ли не мурлыча, когда длинные жилистые пальцы теряются между мокрых прядок и начинают перебирать их одну за другой.

— Бессмыленно идти назад. — Артём вопросительно заглядывает в задумчивые шоколадные глаза. — Ты думаешь мы одни по углам жмемся?

— Денис теперь должен пятак и мне. — Череватая заливается смехом не в силах задать интересующий ее вопрос об условиях этого спора. — Что ты ржешь, Череватая? Я всего лишь ставил на то, что два чернокнижника найдут общий язык. Два вампира же нашли.

— И не мечтай, Тёмочка.

Краснов хватает рыпнувшуюся в сторону кровати Сакова девушку, обвивает длинными ручищами талию, и шикая на неугомонную девицу, что-то бормочет о банальном уважении: он ведь не проститутка, чтобы часок отработать и съебаться по тихой, вот пусть и терпет его громкий ночной храп.

Она то потерпит, а вот Краснову предется парочку раз за ночь с пола обратно в кровать возвращаться.