Глава четвёртая, в которой все пути ведут к неизбежному (1/2)

***

1938 годОказывается, дома Натали никто не искал, и она с облегчением выдохнула. Ей совсем не хотелось испробовать новые наказания. И хоть где-то внутри засела обида на то, что ей не интересуются ни учитель, ни мать, ни даже поганый эльф, она всё равно была рада тому, что весело провела время: наигралась, набегалась, даже первый раз с кем-то поцеловалась! И надо отметить, это было совсем не страшно. Теперь-то Натали понимала, почему её мать изменяет с учителем — красивый, постоянно находится подле неё да ещё и дарит неземные ощущения то своим языком, то ещё чем-нибудь. Ей, наверное, и за Натали-то некогда следить только потому, что она занята другими вещами.

Этой ночью Натали лежала в кровати под одеялом и снова сама себя ублажала. Представляла то учителя, то лесного дружка; то один её целовал, то другой; а потом она сама по примеру maman оседлала чьё-то лицо и пищала от того, как горячая лёгкая судорога раз за разом сводила промежность, унося Натали на крыльях блаженства и удовольствия.

Она опрокинулась в сон с такой лёгкостью, что даже забыла поесть за весь день. А утром проснулась от того, как сильно урчал живот.

Она сладко потянулась, оглядываясь по сторонам. За окном ярко светило солнце, приглашая Натали окунуться в новый чудесный денёк. В комнате было убрано и пахло свежими простынями. Пикси был чересчур чистоплотным, и Натали раздражало, что он без конца ковыряется в её личных вещах. То одно переложит, то другое. Вот у Натали всегда всё валялось на своём месте. Ну и что, что она кругом всё разбрасывала, зато точно знала, где и что можно найти.

А сейчас чистое платье и выглаженное бельё висели на спинке стула, хотя Натали свои вещи всегда кидала на пол. И даже завтрак ей не давали на выбор — на подносе на прикроватной тумбе уже грелась рисовая каша на молоке и одно яблоко. А она любит яичницу!

Не притрагиваясь к противной еде, Натали надела очередное розовое платье для леди. Сегодня оно было словно прямиком из эдвардианской эпохи: ниже колен, с двумя юбками разной длины, с вышитыми гладью цветами, атласным широким поясом и прозрачными свободными рукавами. Натали покрутилась у зеркала, поправляя кудряшки, и выскочила за дверь, надеясь свинтить так, чтобы её не заметили, но потом вспомнила, что так и не заглянула в мешок, и вернулась назад.

Куль был слишком легкий, и ничего на ощупь не говорило о том, что там лежат её туфли. Жук! Всё-таки оставил себе!

Натали нетерпеливо развязала свою же красную ленту и вытряхнула содержимое на́ пол.

Старая матрёшка звонко стукнулась о паркет. Натали сразу её схватила. Она догадалась, что это шкатулка, и совсем не ошиблась — внутри лежало маленькое латунное колечко с камешком из окаменевшей смолы. Натали поднесла его ближе к глазам и увидела, что там навеки застыла чёрная мёртвая муха. Она надела кольцо на указательный палец и вприпрыжку рванула наружу. Её первый подарок от парня! Мёртвая муха! Как же ей это нравится!

И ей вдруг тоже захотелось сделать для Миши сюрприз, поэтому по пути она заглянула в отцовский кабинет, надеясь отыскать на полу брошенные золотые запонки.

Дверь почему-то была настежь раскрыта. Внутри было всё так же холодно и бездушно — всё в идеальном порядке, только пыль собралась на поверхностях, как будто хозяин никогда тут не жил. Что в какой-то степени было правдой, ведь отец месяцами не появлялся. А если и появлялся, то максимум на неделю, поэтому он пропажу каких-то запонок, которыми даже не пользуется, не заметит. А если заметит, то ему в голову не придёт, что их взяла Натали. Она подчистила за собой весь мусор, разложила всё по своим местам и выкинула клочки разорванной фотографии. Здесь никого и никогда не было, а если и был, то лишь Пикси, которому не жалко надавать тумаков.

Запонки валялись где-то под креслом, и Натали на коленях собирала пыль добрых десять минут, прежде чем их отыскать. Золото приятно блеснуло в руке, и Натали завороженно на него засмотрелась. Ей вроде было и жаль, а вроде они настолько богатые, что очередная пропавшая безделушка вовсе не сделает их бедняками. Конечно, возможно, это памятная вещь в подарок отцу от maman, но теперь они станут памятной вещью от Натали.

Она поднялась, отряхнула коленки и снова здесь осмотрелась, надеясь найти что-нибудь интересное. Её зоркий глаз заприметил какую-то книжку с яркой обложкой на нижней полке, и Натали сразу подтянула её на себя — «Физиоло́г». Она раскрыла её на случайной странице и вчиталась в строки на пожелтевшей бумаге.

Болотник.

Др. : Кикимора болотная, болотница, шут болотный, чёрт болотный, нете́ча, болотный дедко и др.

Злой дух-хозяин болот, слуга лешего.

В европейской части Российской Империи преимущественно селятся только болотницы.

Внешний облик разнообразен и зависит от глубины и вида болот, расположения леса, близости жилых поселений, разнообразия лесной фауны и прочее.

Самые часто встречающиеся описания: неподвижно сидящее на дне болота безглазое мохнатое существо; уродливая старуха с наростами по всему телу, которая прячется в болоте весь день до поздней ночи; красивая девушка, дочь болотницы, схожа с русалкой и мавкой, имеет длинные волосы, приятный голос и песнями заманивает случайных путников на погибель.

Абсолютно все виды болотных духов агрессивно настроены к людям. Они стремятся затащить их в трясину, чтобы утопить, а когда человек идёт мимо, пугают их бульканьем, утробными стонами или хлопками по воде. Нагло подстраивают ловушки в виде ложных кочек. Могут мастерски запутывать следы, чтобы путники не смогли выбраться из болотной чащи. Однако стараются не нападать на группы людей и заманивают только одиночек.

Ходят поверья, что болотный дух может обманом завлечь к себе, а самые сильные из них даже могут накладывать лёгкие чары иллюзии, при которых человек думает, что находится в чертогах водяного царя, тогда как на самом деле медленно утопает в трясине.

Молодую болотницу очень часто можно спутать с русалкой и мавкой, потому что все они схожи между собой. Однако русалки не живут в болотах и имеют хвост, а мавки чаще селятся в чистых водоёмах или лесной чаще — хотя при определенных обстоятельствах могут заселять и не самые опасные болота — и выглядят как очень красивые девушки. Мавки тоже заманивают путников, но в отличие от болотниц мавки заманивают только мужчин (как и русалки), думая, что это возлюбленный, а когда понимают, что это не так, и пытаются помочь, жертва к тому времени умирает. Тогда как болотницы и русалки действуют осознанно и никогда не сожалеют о своих жертвах. Также у болотниц, как и у мавок, проглядывают сгнившие внутренние органы, только у болотниц они видны спереди, тогда как мавки этим схожи с русалками и прячут гниение сзади под волосами, а внешне ничем не отличаются от человека.

Печень молодой болотницы обладает сильными целебными свойствами, однако часто эту печень путают с печенью мавки, которая обладает ядовитыми свойствами и при добавлении в зелье придаёт ему сходство с сильнейшей кислотой, разъедающей даже металл.

Многие волшебники, которые грешат злоупотреблением психоактивных зелий, используют печень юной болотницы в качестве компонента, который очищает организм от негативного воздействия ядов и наркотических опиатов. Крайне редко можно найти в алхимических лавках, стоимость высокая. Довольно часто под видом печени болотницы недобросовестные торговцы могут всучить ядовитую печень мавки. Как отличить: печень болотницы приобретает ярко-серый цвет, если на неё капнуть две капли настойки белладонны. Печень мавки при данном эксперименте приобретает стойкий чёрный цвет.

Примечания:

1. Болотницы намного опаснее мавок, но мавки опасны своей непредсказуемостью.

2. Для защиты от иллюзии можно носить при себе высушенную веточку калины; также большинство видов нежити не переносит аромат чеснока.

Мавки: смотреть страницу 127.

Русалки: смотреть страницу 130.На соседней странице были изображены рисунки этих ужасных существ: сгорбленная седая старуха с огромными бородавками с палкой затравленным злобным взглядом оглядывалась по сторонам; голая девушка в полный рост с прогнившей грудиной и чёрными волосами до самых колен подмигивала и завлекала пальчиком с длинным ногтем подойти к ней поближе; болотник, который чем-то напоминал старого сморщенного чёрта, скалился и злобно ухмылялся.

Натали перелистнула ещё пару страниц, разглядывая леших, домовых, обычных кикимор, игош, гулей и даже сибирских драконов. Все они были яркие и магическим образом шевелились, словно живые создания, поэтому Натали решила прихватить эту книжку с собой и доказать, что она настоящая ведьма. Да и её интерес к разным животным как дикий огонь разгорался внутри от подобной литературы. Она станет зоологом! Это точно!

Натали покинула кабинет и, минуя пустынные коридоры с картинами на стенах, вдруг заметила, как Пикси просочился в одну из стен прямо посреди коридора. Он её не заметил, а она решила отложить расследование на потом и юркнула на кухню, чтобы съесть чего-то нормального. Матери до неё снова не было дела, ведь она где-то там, скорее всего, опять вовсю развлекалась, пока не вернулся отец. И Натали готова была признать, что теперь она мать хорошо понимала.

В кухне было жарко и пахло вяленым мясом и сухими травами. У огромной печки излишне суетилась толстая кухарка в грязном переднике, ухватом доставая из духовки булькающий горшок. На столе под полотенцем лежал ещё тёплый хлеб, который Натали незамедлительно ткнула пальцем, на полках громоздились чугунные горшки, сковородки, кастрюли, а на полу стояли огромные холщовые мешки с крупами и ящики с овощами.

Кухарка убрала горшок остывать и развернулась, вытирая руки о фартук.

— Уходите, барышня, не надо вам здесь быть, — тихо сказала она и махнула в сторону двери. — Уходите!

Натали удивлённо вскинула брови, нагло уселась на лавку, положила книгу рядом и закинула ладони на стол.

— Хочу яичницу и жареное сало; каши свои эти мерзкие собакам выкинь, — велела она, рисуя пальцем узоры на деревянной столешнице.

— Будет вам яичница, — вздохнула кухарка. — Но потом уходите! И сидите у себя в комнате, не надо вам здесь быть!

— Сама решу, что мне надо, а что не надо, — огрызнулась Натали.

Кухарка снова тяжело вздохнула и беспокойными движениями приманила пару куриных яиц из корзины.

Через пару минут перед Натали опустилась тарелка с горячей глазуньей и шкворчащим куском жирнющего шпика. Она оторвала от свежего хлеба мякиш и с удовольствием медленно обмакнула его в жидкий желток, потом от всей души насладилась хрустящим жареным салом, запила обычной водой и, довольная, встала из-за стола. Кухарка всё это время следила за Натали, украдкой поглядывая на дверь. А в конце три раза перекрестила и себя, и её и вытолкала прочь.

В поместье было подозрительно тихо, но Натали не слишком над этим задумывалась и выбежала на улицу встречать новый день.

Сегодня в лес она с собой не взяла ни хлеб, ни другие лакомства и просто рванула по изученному пути, не оборачиваясь и стараясь ни к чему не прислушиваться. Это было слишком сложно, потому что уши улавливали любое движение, и она снова каждый шорох приписывала лешему. Почему он уже который раз не пытается запутать следы и она с такой легкостью находит нужное место? Он опять хочет есть? Или, может, и правда заприметил её себе в жёны? Прогоняя из головы эту чушь, Натали пробиралась через бурелом, цепляя новым платьем сучки и сгнившие ветки.

Она думала, что примчит на поляну первая и опять сможет на мальчике отыграться, но, когда добралась туда через минут тридцать, с удивлением отметила, что Миша уже сидел там и поигрывал какой-то веточкой.

Натали резко затормозила. Ей вдруг одновременно стало и приятно, и немного стыдливо. Вся вчерашняя спесь ушла вместе со сном, и теперь она немного побаивалась показываться мальчику на глаза.

Она спряталась за большим деревом, слушая с перебоями тарахтящее сердце. По стволу ползали муравьи, и когда Натали стала давить их пальцем, они бешено пытались спрятаться от её кары, хаотично бегая в разные стороны.

Вдруг он хочет от неё только одного? Вдруг она ему вовсе неинтересна? Вдруг он считает её глупой дурочкой, которой пытается запудрить мозги?

Вдруг, вдруг, вдруг?

Неудобные мысли бешеным хороводом кружили в голове, и Натали сжала кулак свободной руки, пытаясь подальше прогнать эти бесполезные думки.

Бубня под нос выговоры о собственной беспечности и недальновидности, она не заметила, как с треском наступила на сухую ветку. Миша обернулся, а она сразу снова спряталась за стволом. Простояла так секунду-другую, а потом неуверенно выглянула.

Он сидел, развернувшись к ней лицом.

— Чего боишься? Я не кусаюсь.

— Зато я кусаюсь!

Когда она злилась, ей становилось намного легче переносить тревогу и стыд. В ней появлялась слепая уверенность — в собственных силах и в собственной значимости. Так она чувствовала себя лучше. Поэтому снова пыталась язвить, лишь бы только не выглядеть слабой дурочкой.

— Я думал, барышни спят до обедов в своих теремах да кисели гоняют.

— А я думала, что холопщина работает не покладая рук.

— Холопщина к вашим услугам, — отшутился он. — Чего изволите?

Натали улыбнулась и всё же подошла ближе, аккуратно присела рядом и положила на колени книгу.

— Я принесла тебе кое-что, хочешь посмотреть?

— Ты и читать умеешь?

Натали вытаращилась на него, как будто он сказал самую отъявленную на свете нелепицу.

— Конечно, умею. Ты разве нет?

— Ну… Умею, конечно, да. Показывай, что там у тебя.

Натали прищурилась, но промолчала. В конце концов, кому нужно это самое чтение в деревне, где кроме слежки за гусями нечем больше заняться? Она раскрыла книгу на оглавлении и нашла номер нужной страницы с красивой голой болотницей, которая всё так же продолжала игриво заманивать пальчиком и коварно скалить острые зубки.

— Видел когда-нибудь такое, м?

— Ух ты! — Миша аж подпрыгнул на месте, а потом с силой протёр глаза. — Не кажется мне, что ли? Но это же… Не бывает такого ведь! Живые картинки? Как?

Натали рассмеялась и ткнула пальцем в девицу.

— Да это всё ерунда! Ты посмотри, посмотри какое у неё тело, видел ли ты такое? Посмотри, у неё там волосы растут. А у тебя растут?

Миша сразу густо покраснел.

— Что я такого сказала? У меня вот нет там волос, я могу доказать! А вот у моей матери есть. Интересно, у меня тоже будут? А если не будут? Это значит, что я не выросла? Но я же уже и так выросла, так почему их ещё нет? — размышляла Натали, а потом заметила, как Миша вообще отвернулся от неё, и недовольно схватила его за плечо. — Эй, ты чего?

— Да… Нет, ничего. Я… Просто…

Натали бросила книгу в траву и уже попыталась развернуть его всем телом на себя.

— А ну, говори! — стала допытываться она, а потом завалила его на землю. — Что, у тебя там есть волосы? — И расхохоталась, когда он опять покраснел. — Покажи!

— Что? — промычал он. — Нет! Отстань! Нет!

Но Натали уже завелась и вовсю хохотала.

— Давай, ты мне, а я тебе! Только чтобы по-честному! Снимай свои штаны! — Она быстро поднялась, поставила одну ногу ему на живот и задрала до самого пупка сначала одну юбку, а потом другую. Она подхватила платье подбородком и уверенно приспустила белые кружевные панталоны чуть ниже лобка.

Миша таращился на неё, нервными движениями пытаясь развязать шнурок собственных штанов-галифе. А когда он их приспустил вместе с трусами, Натали грустно отметила, что там не было чего-то особенного — того, что она видела у учителя. И волос там тоже не было.

Она хотела было хихикнуть, но вдруг ощутила, как горячо всколыхнулась кровь в теле, и на секунду нахмурилась.

— Приспусти свои… панталоны пониже, — тихо сказал мальчик и даже шумно сглотнул от постыдности, но Натали не обращала внимания, потому что уже отчётливо чуяла жар в своём теле, который, как ей казалось, не был связан с тем возбуждением, которое она испытывала до этого. Кровь в ней словно вскипела, и Натали даже поморщилась. На бёдрах и животе отчётливо выступили капилляры, а в ушах появился настойчивый стук. Кровь болезненно прилила даже в голову.

Натали зажмурилась и сдавленно вскрикнула. А потом всё враз прекратилось.

— Пусти! — вдруг закричал Миша.

— Гнусный мерзавец! Выродок!

Натали открыла глаза и сразу испуганно бросила юбки. На поляне стоял отец с какой-то несвойственной ему небрежностью в облике — лохматый, в расстёгнутом мундире без одного эполета и в порванной у горла рубашке — и одной рукой держал её друга со спущенными штанами за шиворот. Миша дёргался, пытаясь вырваться из хватки, но отец был в три раза сильнее. Он перехватил его за шею и поднял прямо в воздухе. И смотрел он на него с таким отвращением, которого Натали никогда в нём раньше не видела — взгляд его серых глаз был недобрым, страшным, жестоким и властным; настолько ледяным и бездушным, что ей самой вдруг стало здесь слишком холодно.

— Я ничего не делала! Это всё он! — закричала она и отбежала в сторону.

Но предательские мурашки поползли по спине, когда отец сдавил руку на детской шее, а потом яростно взмахнул своей палочкой. Натали успела только крепко-крепко зажмуриться.

«Не смотри, не смотри, не смотри…» — беззвучно шептала она, крепче сжимая закрытые веки, но слышала писки, хрипы и шелест листвы.

А потом отец властно схватил её руку.

— У-у, — отрицательно замотала головой Натали, не в силах выговорить что-либо внятное. — У-у, у-у…

Её вдруг резко и грубо затянуло в пространство, скрутило до хруста костей, а потом яростно изрыгнуло из себя прямо на паркет в бальной зале.

Натали громко расплакалась, чувствуя невыносимую боль во всём теле после первого перемещения. Ей словно выкрутили конечности, раздробили колени и вырвали органы через грудь — она думала, что умирает, и поэтому задыхалась, не могла сделать даже маленький вдох. Она держалась за шею, жалобно воздев глаза к потолку.

Но отец силой встряхнул её за плечи, заставляя прийти в себя.

— Я… не… — она не могла ничего выговорить, чувствуя всепоглощающий ужас.

Отец при этом всё так же метал взглядом молнии, и весь воздух вокруг накалился от его неприкрытого гнева.

— Кругом один лишь разврат! Какая-то чернь смела залезть в трусы моей дочери! Так я тебя воспитывал? — зарычал он, и Натали вся сжалась, словно пытаясь спрятаться от его ярости. — Вся в мать! Что у вас уже было? — он снова встряхнул её за плечи. — Отвечай мне! — и грубо подтянул на себя, царапая её коленями о́б пол и пачкая собственной кровью из ладони.

— Ничего! — пропищала Натали, слёзно поглядывая на отца. Его лицо не выражало какой-либо доброты и тепла, только бешеную злобную ненависть. Брови были сведены вниз, губы плотно сжаты; он пристально смотрел обезумевшим взглядом из-под опущенных век. — Клянусь жизнью, papá, ничего не было! Клянусь! Поверь мне, papá! Прошу!

Он замахнулся, и Натали вздрогнула, не смея от него уворачиваться.

— Мамочка! Мама! — пискнула она, ловя в его сузившихся глазах такую дикую животную злобу, которой, кажется, человек не умеет испытывать вовсе. Но ничего не произошло. Он опустил руку, легко погасил в себе злость и отвернулся.

— Её больше нет, она тебя бросила. Смирись с этим. И не смей выходить за пределы защитного купола — иначе умрёшь.

И резко устремился к дверям, которые шумно перед ним распахнулись.

Как только он скрылся, Натали опять вовсю разревелась. Она больше не могла сдерживаться и плакала с такой силой, что ей даже нечем было дышать. Боль рвала грудь, а обида терзала в ней душу. Ей стало настолько погано, что захотелось сейчас умереть — только бы всё это не чувствовать.

— Почему-у-у! — кричала она и едва не билась лбом о́б пол. — Чем я провинилась?! Что я такого сделала?

Рядом возник эльф и попытался ей всунуть склянку с лекарством, но Натали оттолкнула его и выбила её из рук. Она разбилась, а эльф щёлкнул пальцами, и в руке у него появилась новая.

— Маленькой госпоже это поможет. Поможет, Пикси знает, — пищал он. — Пикси всё знает, Пикси сделает так, чтобы госпоже не было больно.

— Это он тебя заставил?! — закричала Натали. — Он дал тебе эту отраву? Меня все ненавидят! За что меня ненавидят? Почему-у?! — снова заревела она, ударившись лбом о паркет.

— Нет! Нет! Это Пикси! Пикси всё знает, Пикси хочет помочь! Пикси сам делал это лекарство! Пикси давал его госпоже, когда ей было плохо, когда госпожа плакала, когда госпожа… — Пикси осёкся, закрыл себе рот и стукнул себя по лбу. — Просто доверьтесь, маленькая госпожа… — умолял он, протягивая склянку с бледно-розовой жидкостью.

У Натали из носа текли сопли; она громко шмыгнула и выхватила склянку из рук. Открыла крышечку и выпила зелье одним глотком. Хочет её убить? Ну и пусть!

Но на удивление, от лекарства действительно стало вдруг легче. Мысли прояснились, эмоции притупились, и Натали почувствовала огромное облегчение. Словно с неё скинули тяжкий груз чужого убийства, которое теперь она должна до конца пронести на себе. Да и до матери сейчас ей не было дела. Зелье словно отключило в ней чувства — не только плохие, но хорошие тоже.

Натали удивлённо посмотрела на монстра. Ненависти к нему в ней сейчас не было, и он показался ей обычным эльфёнком с большими ушами, тонкими ручками и чистой наволочкой вместо одежды. Всего лишь слуга. Ни больше ни меньше.

— Maman, она уехала? — спросила Натали, ничего при этом не чувствуя.

— Пикси не знает, госпожа.

— Почему не знает? Почему ты остался, а не последовал за ней?

— Пикси обязан служить дому Романовых по праву приданного вечно, госпожа. Пикси не может уехать, Пикси должен следить за господином и маленькой госпожой. Кто будет вам готовить еду? — удивился Пикси, а потом сразу прижал огромные уши.

— Как кто? Кухарка.