10. В Круге (2/2)

Тэир не договорил. Дари, стоящий поодаль, в один прыжок подскочил к нему и ударом плеча сбил с ног. Тот рыкнул, пошатнулся, но выпрямился и двумя ладонями толкнул в грудь так, что Дари упал на землю близ костра.

— Заткнись, ублюдок! — выкрикнул он, приподнимаясь на локте.

— Ублюдок? — усмехнулся Тэир, обнажив белоснежные зубы в хищном оскале. — Мой отец честный мужчина, проживший жизнь с одной женщиной. А про твоего что известно?

Калем в смятении заметался позади драчунов.

— Тэир, остановись! — крикнул он, но охранник в запале не слышал или не хотел слышать господина.

Казалось, вся злость и досада, тихо копившиеся внутри последние дни, а может, и недели похода, теперь изливались ядом на Дари.

— Какая остроухая шлюха тебя родила? — хохотнул Тэир, нависая над ним так, что тому не хватало места подняться, не упершись в раскаленные угли.

Дари извернулся и обхватил бедро Тэира двумя руками, стараясь повалить назад и одновременно головой ударить в пах. Конечно, тот не позволил, успев оттолкнуть коленом и отбросить к костру. Тале взвизгнула за спиной, когда длинные волосы друга заискрили над огнем. Дари откатился в сторону, вскочил на ноги и бросился на Тэира с разбега. Со стороны было особенно заметно, что силы их не равны. Высокий и стройный Дари отличался скоростью и ловкостью и, несомненно, был хорошо обучен, но Тэир превосходил его в размерах и весе и, несмотря на мощь крупного тела, был гибок и очень внимателен — ни одно движение противника не ускользало от его глаз, он уворачивался и перемещался, одновременно стараясь взять быстрого эльфа в захват.

Драка не продлилась долго — мечущиеся в сполохах огня противники сцепились в свирепых объятиях, и спустя миг Тэир повалил Дари навзничь, подрубив ногой. Дари сумел сберечь затылок от удара, скрутившись, попытался опрокинуть Тэира на спину, но не преуспел и оказался погребенным под воином. Тэир шипел ему в лицо ругательства, сути которых не было слышно в шуме, но можно было прочитать по движениям натянутых над яростным оскалом губ.

Неожиданно в его руке блеснул короткий клинок — Тэир извлек нож из спрятанных в подмышке ножен. Прежде, чем Калем метнулся к ним, справившись с растерянностью, среди звуков возни и яростного сопения раздался болезненный вскрик Дари и сдавленный стон. Тотчас с руки Калема сорвалось заготовленное ударное заклятие — единственное в его боевом арсенале. Невидимый кулак силы врезался в Тэира, заставив его прокатиться по поляне и впечататься спиной в сук притащенного к костру бревна. Нож отлетел в темноту со звоном. Дари перевернулся и отполз на четвереньках, хватаясь ладонью за грудь. К нему бросилась Тале.

Дари сел, неловко поводя плечами, чтобы скинуть обнимающие его руки подруги, и пробормотал: «Все в порядке, ничего».

— Ты напал на него с ножом! — закричал Калем, подбегая к Тэиру. — На безоружного!

Он указал на брошенные у костра ножны Дари, которые тот снял, готовясь ко сну.

— Это ложь, я не трогал его! — воскликнул Тэир. — Не собирался резать — просто припугнул, приложил нож плашмя! — он коснулся ладонью основания своей шеи. — Остроухий заорал от страха!

Глаза воина сверкнули, когда он глянул с издевкой на скорчившегося на другом конце поляны Дари. Тэир поднялся на ноги, потирая ушибленное о сук место, и проговорил уязвленно:

— А знаете, меня достала вся ваша компания! Плачущие мальчики… И все это магическое дерьмо! — он сделал неясный жест в сторону Калема и обвел рукой черноту леса. — Если вы желаете, господин, можете идти хоть на край света, а я возвращаюсь к людям.

— Что? — спросил Калем, не веря глазам — Тэир направился к коню, подхватив с земли свой мешок.

Тот обернулся и бросил тревожный взгляд Калему за спину.

— Ухожу немедленно.

С этими словами он запрыгнул в седло, вновь опасливо обернулся на запад и направил коня в противоположную сторону.

— Тэир, стой! — ошеломленно выкрикнул Калем и бросился за ним, но остановился у края поляны, когда блестящий в свете костра круп лошади окончательно скрылся в темноте, и закончил уже шепотом: — Приказываю тебе остановиться…

— Он оскорблял мою мать, — тихо сказал Дари, сидящий у дерева недалеко.

Голос его звучал виновато. Калем обернулся, но не нашел, что сказать — разве должен был Дари оправдываться за неповиновение его слуги? За то, что судьба Калема весь путь от дома зависела от благосклонности собственного охранника, согласного подыгрывать мальчишке до тех пор, пока их интересы совпадали?

— Покажи, что там, — справившись с собой, сказал он Дари и указал на грудь.

Дари нехотя убрал ладонь — в том месте, где сходятся ключицы, блестела свежая рана в виде ровного прямоугольника содранной кожи.

— Он не порезал меня, нет, — пояснил он. — Мое тело не переносит прикосновения железа — кожа сгорает, обнажая мясо, — едва слышно вздохнул и вновь прикрыл рану.

— Я дам тебе ту мазь, — Калем суетливо закрутил головой, ища свою котомку на помятой в драке траве.

Он рылся в мешке, ища нужную баночку, когда Тале присела рядом и произнесла с одобрением:

— Хороший был удар! — она выбросила вперед раскрытую ладонь, повторяя за боевым жестом Калема. — Я думала, ты просто целитель.

— Немного умею, — смутился тот. — Немного того, немного этого. В боевой магии я не силен, но опрокинуть кого-то вроде Тэира могу, — он улыбнулся невесело и заглянул в глаза.

— Я не могу и этого. Я слабый маг, — Тале качнула головой, разочарованно поджала губы и, взяв баночку с мазью, пошла к Дари.

— Не может быть! — воскликнул Калем и озадаченно посмотрел вслед, наблюдая внутренним зрением яркое сияние чистой силы, наполняющее принцессу.

***

Ночь прошла беспокойно. Дари крутился под пологом, потирая неловко намотанную на рану повязку, под которой жгло и зудело. Комары пищали над ухом, вдали кричали ночные птицы и ветер шумел в кронах. Неясная тревога не отпускала. В середине ночи Дари вышел по нужде, но вздрогнул от внезапного шороха в темноте, где ему привиделось движение, и метнулся обратно под полог.

Он смотрел в темноту над головой и слушал мерное сопение Тале, осознавая, что испугался пустоты. Что если Тэир прав, и Дари — действительно трус? Не тот искатель приключений и бравый воин рэи, каким он представлял себя, а просто трус? От этой мысли стало так больно, что Дари заскрипел зубами и вновь покинул палатку, зашел подальше в темноту и торопливо отлил, стараясь не озираться по сторонам.

Утром, позавтракав, друзья разошлись по округе, чтобы определить местонахождение, а после принялись изучать карты.

— Кажется, здесь наши пути расходятся, — заключила Тале, вращая перед глазами страницу. — Мы пойдем севернее вдоль этого ручья, — она указала пальцем на разложенную на земле карту. — А ты, Калем, будешь и дальше держаться этой тропы?

Тропой путь их следования назвать можно было с трудом, однако некое подобие давно не хоженной дороги путники замечали. На карте Калема она обозначалась едва ли не трактом, но на деле это была старая размытая дождями колея, поросшая травой и даже кустарником, которая то и дело терялась в оврагах и валежнике. Тропа пересекала нагорье Оданн и вела прямиком в Гусятник, следуя в северо-западном направлении.

— Да, — отозвался Калем, собирающий котелок в мешок. — Мне нужно разыскать целителя, живущего в Нэлли. Большего я не знаю, но расспрошу местных жителей, и, надеюсь, они мне помогут.

Он старался говорить легко, но глаза и сжатые губы выдавали огорчение.

— Что ж, удачи тебе, — сказал Дари и протянул руку. — Спасибо за все, — голос его невольно дрогнул.

Калем вскинул взгляд и задержался надолго, будто хотел что-то сказать, но встряхнул головой, отпустил ладонь и улыбнулся печально.

Они отошли уже довольно далеко, но его прощальный взгляд не давал Дари покоя.

— Зря мы оставили Калема одного, — наконец сказал он, остановившись в светлой рощице. — Надо было пойти с ним.

— Но нам в другую сторону, — констатировала Тале, указав рукой на полночь.

— Этот лес опасен для одинокого путника.

— Калем не беззащитен. Ты видел, как он отбросил Тэира одним взмахом! — Тале выдохнула с восторгом.

— Охранник бросил его из-за меня! — воскликнул Дари. — Из-за моей несдержанности! Я рэи — прирожденный воин, я могу защитить и должен, — он заглянул в скептическое лицо подруги.

— Чудовища не так опасны. А то, что на самом деле страшит всех нас, тебе не по силам. Разумнее идти на север. Чем дальше от Пупка, тем меньше угроза. У нас и так впереди пугающая неизвестность в долгом пути, чтобы тратить время и рисковать ради случайного знакомого, — голос Тале звучал как всегда здраво и спокойно, но Дари знал сестрицу — за холодным обликом прагматичной принцессы скрывалось доброе и честное сердце.

— Калем помог нам, и не раз. Он тоже рисковал, совсем нас не зная, — провел в эльфийское королевство, ходатайствовал перед регентом! Он выкрал для нас карту — не думаешь же ты, что этот Лендиэль действительно сам позволил выдирать страницы из древнего фолианта?

— Ладно, вернемся, — Тале взмахнула руками и устало закатила глаза.

День был солнечный. Яркие краски летнего леса радовали глаз, но не могли обмануть душу — тень вездесущего страха казалась еще мрачнее на пестром фоне разнотравья.

— Что это там? — Тале шепнула и схватила Дари за руку.

Он проследил за ее взглядом, но не увидел ничего, кроме редких осин, трепещущих листами, и зеленого пригорка.

— Чудовище? — спросил с сомнением.

— Идем! — скомандовала Тале и поманила рукой.

Она решительно двинулась к пригорку. Дари настороженно шел следом, удерживая руку на мече, и озирался по сторонам, потому не успел заметить, как Тале встала перед ним, и, налетев, едва не повалил изящную подругу.

— Смотри, — ошеломленно проронила она, указывая пальцем за деревья.

Дари поднял глаза и приоткрыл рот, замирая бесшумно. За осинником на поляне паслась лошадь Тэира.

— Он все еще здесь? Я думал, он уже в Таале, — прошептал Дари и осторожно двинулся в сторону лошади, держась перелеска.

Тале охнула за спиной и схватила за рубашку, указывая на край поляны — там лежал разорванный походный мешок Тэира и вываленные из него вещи. Дари бросился к куче вещей, осмотрел мешок — из того был вырван клок, очевидно, зацепившийся за сбрую, когда мешок стаскивали с коня.

— Где сам Тэир? — пробормотал он, ища глазами Тале.

Та поймала лошадь за уздцы и молча подняла голенище пустого сапога, застрявшего в левом стремени.