10. В Круге (1/2)

Наутро погода сменилась под стать настроению Дари. Он уныло смотрел на пасмурное небо, затянутое равномерно серыми облаками — такие никогда не грохочут грозами, не проливаются дождем, лишь окутывают мир тоскливой хмарью. Дари растер по лицу мелкие капли, но только размазал дорожную пыль. Он чувствовал себя грязным, облапанным липкими пальцами, пропитанным чужим потом. Все очарование Тэира развеялось в один миг, и теперь его загорелая фигура вызывала у Дари омерзение. До тошноты — от него, от себя, от собственных желаний, которые заставили лечь под него обнаженным, беззащитным, открытым и вывернутым наизнанку.

Дари уперся обеими руками в лошадь и бросил короткий взгляд на Тэира, закидывающего мешки на своего коня.

— Он чем-то обидел тебя? — неожиданно спросила Тале, собирающая закупленный провиант в котомку.

От ее пристального взгляда бросило в жар, и в животе сжался тугой ком, как будто Тале смотрела на него прямо там, в комнате на втором этаже, где он извивался, беспомощный, хватался за возбужденный член и нелепо прикрывал беззащитную задницу рукой.

— Меня нельзя обидеть! — выпалил Дари. — Я не девица! — щеки вспыхнули, и зачем только он вспомнил это слово!

Тале отвела взгляд, вновь занявшись сборами, и тихо сказала:

— Теперь ты будешь преображаться?

— Нет, конечно! — Дари выдохнул и резко отошел от лошади, хлопнув по крупу двумя ладонями. — Я никогда не буду преображаться, никогда! — он верил в это.

Напряжение окружало их небольшой отряд и в дороге. Дари вел за поводья лошадь, на которой ехала Тале, и не оборачивался. За спиной тихо переговаривались Калем с охранником.

— После всех этих россказней идти туда жутко, — проворчал Тэир. — Сгущается туман…

Дари посмотрел на него искоса и обвел лес вглядом: прозрачная дымка стелилась понизу, окутывала темные стволы и корни. Сосновый бор, в солнечную погоду светлый и теплый, сейчас казался сырым, мрачным, рыжая палая хвоя поблекла и посерела. Дари вздохнул и полез за пазуху за вырванными страницами, но в этот момент землю потряс ощутимый магический удар, и без карты стало ясно: пирамида рядом. Волна низового ветра всколыхнула слежавшуюся подстилку, сухие иголки подлетели вверх, в воздухе запахло смолой и грибами.

— Туда! — воскликнул Калем и показал в сторону убежавшей волны.

Дари достиг пирамиды первым. Это был тот самый храм, из которого неделей раньше вышли в этот мир они с Тале — он узнал место: округлую поляну перед входом, несколько берез, выросших посреди сосняка. Дари положил руки на стену, ощупывая руны. Теперь, при свете пасмурного дня, над высокой дверью был хорошо заметен символ трех лун. Проем был разрушен гораздо больше, чем прежде, — словно каждый удар волны выбивал из храма часть стены. И эти разрушения не могли не сказаться на защитной роли постройки. Как только волна, все утягивающая за собой в зияющий портал, стихла, из двери обратным током вырвалось огромное облако субстанции междумирья.

— Что это такое? — в замешательстве спросил Калем, ладонями стараясь зачерпнуть сверкающий туман, обтекающий его ноги.

— Субстанция междумирья, — произнесла Тале. — Она не должна выходить в сущий мир, это неправильно.

Она с тревогой обвела взглядом лес — на сколько хватало глаз, окрестности пирамиды наполнял голубоватый туман.

— Какой от нее вред? — спросил Тэир, беспокойно отряхивая штаны от сверкающей пыли.

— От нее веет силой, — Тале присела, погружаясь в дымку, и прикрыла глаза. — Она… я чувствую ее, но не могу подобрать слов, чтобы описать. Эта сила сродни той, что бьется из-под плоти мира, — та же сила!

Тале резко распахнула глаза и застыла, разведя ладони.

— Злая сила? — настороженно спросил Дари.

— Непонятная.

Она оглянулась, и следом за ней все закрутили головами. Всё успокоилось, волны улеглись, туман междумирья повис неподвижными клочьями на сучках и траве. И только теперь Дари заметил, что искрящаяся субстанция покрывает не всю землю. По обеим сторонам храма на равном удалении от входа проходили выступающие ребра с вырезанными на них мелкими рунами — от вершины пирамиды до земли. От каждого ребра на юг и север по лесу протягивалась незримая граница, четко разделяющая лес на две половины: наполненную туманом и чистую. Дари подошел к невидимой линии, опустился на колени, ощупал землю — казалось, за чертой, свободной от магической субстанции, хвоя была теплее и мягче. Он проследил за ходом границы, убегающей между частыми стволами вдаль.

— Круг, — произнес Калем, подойдя ближе. Он прочертил по подстилке линию сухой веткой, а затем указал ею на запад. — Дверь храма смотрит на Пупок. Там земли оданнов, — голос его чуть заметно дрожал. — И нам надо идти именно туда.

Все не сговариваясь посмотрели в этом направлении. Тэир похлопал по морде фыркнувшую лошадь, и стало так тихо, что можно было услышать шелест опадающих иголок и стук собственного сердца.

Полное безмолвие разорвал внезапный треск ветвей и шорох чего-то большого, волочащегося по земле вдали. Тале взвизгнула, схватила Дари за локоть и вытаращила глаза на звук. Внутри кристаллика ее метки вспыхнул и погас магический огонек. Дари напрягся и выдернул рукоять из ножен выученным жестом. Сердце заколотилось под ребрами, гулко застучало в висках. «Я не боюсь!» — он поднял меч в боевое положение, загораживая подругу спиной.

***

— Будь ты проклята! — выругался Тэир по-шамбрийски и рубанул мечом по огромной темно-бронзовой змее, стремясь отсечь голову с распахнутой черной пастью, куда, свернувшись, поместился бы даже взрослый человек.

Меч застрял в плотной мякоти, войдя на кисть, но и этого, а также трех арбалетных болтов, выпущенных Дари в голову чудовища, хватило, чтобы оно затихло. Змея содрогнулась конвульсивно, изогнулась и замерла, упершись длинными клыками в землю. Когда взгляд ее грязно-желтых глаз окончательно погас, Тэир с усилием вырвал меч, заклинивший в позвоночнике, и оглядел животное.

— Похожа на бронзового полоза, если бы не размер.

Он взялся за верхнюю челюсть чудовища и хотел приоткрыть пасть, но отдернул руку, уколовшись об острый зуб. Лежащая змея доходила Калему почти до пояса. Он завороженно провел ладонью по роговым чешуям, покрывающим ее тело, и помог Дари вытащить стрелы из черепа. Змея, несомненно, была создана из плоти и темной крови, сочащейся из ран, но что-то в ней было не так. Калем не мог понять свои ощущения, он старался проникнуть внутренним взглядом в суть лежащего перед ним убитого существа, но она ускользала, таяла, как морок.

Он посмотрел на Тале. Та вышла из укрытия за вывороченным гнилым пнем и теперь, прикрыв глаза, ощупывала змею.

— Она как будто не настоящая… — медленно произнесла Тале. — Кажется, вот-вот исчезнет, как видение.

Она открыла глаза и печально улыбнулась Калему уголками губ. Они чувствовали одно и то же — Калем уже не раз замечал это. Врожденный дар Тале был сродни таковому у Калема, только намного сильнее. Магия пульсировала внутри нее, горела в груди белым светом и растекалась по телу, достигала кончиков пальцев и даже выходила за пределы хрупкой девичьей фигурки, очертания которой терялись в сияющем зареве — так видел Калем внутренним зрением.

— Это колдовство, злое колдовство! Пустынная змея размером с дракона ползает по северному лесу, — прошептал почти над ухом Тэир. — В городке болтали: чудовищами кишат эти места. Мы увидим еще и не такое, если пойдем дальше.

Он встревоженно озирался, то и дело сжимая резную рукоять наскоро оттертого от змеиной крови меча. Калем посмотрел в его глаза — в них прятался страх. Тэир тотчас отвел взгляд, насмешливо прищурился и подошел к Дари, собирающему стрелы в колчан.

— Где твой меч, эльф? — спросил Тэир и скрестил руки на груди.

— Я коури, — буркнул тот и украдкой осмотрелся.

Сверкая клинком, его меч с обтянутой кожей рукоятью лежал в траве поодаль. Дари хмыкнул, не отрывая глаз от воина шагнул назад и поднял оружие.

— Никогда не обнажай меча, если не собираешься использовать, — усмехнулся Тэир. — Лучше пусть он покоится в ножнах для красоты, чем ты бросишь его в страхе, убегая в укрытие.

Дари приоткрыл рот, но только набрал воздуха в легкие и выдохнул. Хотя было очевидно, что чудовище сдохло от попавших в голову стрел, а не от нелепого удара Тэира по хребту, все выглядело именно так, как тот описал — Дари стрелял из-за пня, бросив меч, тогда как Тэир вплотную подошел к еще живой змее. Желваки заиграли под раскрасневшейся тонкой кожей, Дари засопел, убирая оружие в ножны. В повисшей тишине прозвучал голос Тале:

— Довольно поучать, ратник, пока никто не спрашивает твоего совета!

Дари бросил на подругу гневный взгляд, а Тэир только рассмеялся:

— Я куда старше и втыкал меч не только в соломенное чучело. К моим советам можно и прислушаться.

Продолжать разговор никто не решился. Они покидали поляну молча, оглядываясь на мертвое чудовище. Обученные кони не разбежались далеко, хотя лошадь Калема пришлось поискать — она пряталась в пересохшем русле ручья в низине. Солнце поднялось выше, и на открытых местах туман развеялся, обнажились залитые теплым светом поляны, поросшие мелкими голубыми и белыми цветами. Ветер шелестел в соснах, разнося смолистый аромат, в верхушках пели птицы. Скоро Калем забыл о страхах, да и остальные развеселились, лишь между Тэиром и Дари чувствовалось прежнее напряжение.

Но стоило углубиться в чащу, где в сени деревьев все еще стелился по земле туман, как тревога возвращалась, лошади вздрагивали и фыркали, люди невольно озирались, хотя ничего не происходило — лес был так же наполнен пением птиц и шорохом ветвей.

— Не нравится мне здесь. Дурная затея, — проворчал Тэир, подхватив под руку запнувшегося Калема. Воин шамбри, Тэир не мог признаться в страхе перед юнцами, над которыми сам насмехался, но решимость, с которой он пустился в путь от Скрытых Врат, растаяла. — Не желаете развернуться?

Калем молча достал карту. Поселение с длинным непроизносимым названием на языке первоэльфов, которое Калем переиначил в Нэлли, а Дари сказал, что смысл его — «Место, где проводят лето гуси», и в шутку назвал «Гусятник», располагалось среди нагорья, на северо-западе от Таала. Калем поднял глаза на небо, уже золотившееся на западе. Взгляд его снова упал на карту — идеально круглая долина в центре нагорья Оданн, вблизи которого располагалось Нэлли, неизменно привлекала внимание. Пупок — забавное слово, почти как Гусятник… Эвийский перекресток манил Калема, притягивал — до мурашек, до сердцебиения волновал и гнал вперед.

— Это приказ владыки, и мы выполним его, — в который раз повторил он и пошел быстрее.

***

К вечеру вновь сгустился туман. Казалось, его количество прибывает с каждым магическим ударом, которые ощущались все чаще — волны бежали с северо-запада одна за одной, преклоняя траву и будоража птиц в кронах. А с ними на мир опускалась белесая дымка, расползалась по лесу, все окрашивая в серый. И появлялись чудовища. Им повстречалось странное существо, похожее на скорпиона размером с корову, — Дари убил его с одной стрелы, и, смутившись восторженных взглядов друзей, пробормотал:

— Это вам не куропатку подстрелить — вон какая башка огромная! Не попадет только слепой, — он со скрежетом выдернул болт из панциря твари и отскочил от брызнувшего оттуда ярко-желтого содержимого.

Позже, уже в сумерках, из пелены тумана на Калема выскочил мохнатый зверь с горбом и горящими красными глазами. Несмотря на устрашающий облик, он был неповоротлив и, казалось, не замечал людей — на трех лапах проскакал мимо и скрылся вдали, оставив потрясенного Калема с колотящимся сердцем смотреть вслед.

Слухи не обманули — лес в Круге был полон неведомых чудовищ, однако не они заставляли холодеть внутри и покрываться мурашками. Незримый страх наполнял эти леса. В тихих шорохах, в треске веток, даже в вечерней трели птицы слышалось зловещее предостережение. Калем чувствовал кожей исходящую отовсюду чуждую силу, прибывающую с каждым магическим ударом. Он невольно обернулся на Тале и встретился с ее встревоженным взглядом. Другие не ощущали магии, но страх, пронизывающий синие сумерки, коснулся каждого: Дари нервно покусывал губу и, хмурясь, вглядывался в дымку, Тэир напряженно раздувал ноздри, теребил меч и то и дело похлопывал лошадь, успокаивая.

Он вздрогнул всем телом, когда рядом упала, хрустнув, ветка, и остановился как вкопанный.

— Темно, давайте делать привал, — отрывисто сказал Тэир. — Что скажете, Ваше Высочество?

Тале пожала плечом, пропустив его язвительный тон, и спешилась. Пока другие снимали груз с лошадей и разбивали лагерь, она стояла, вытянувшись в струну, и не отрываясь смотрела в темноту леса. Ее взгляд был направлен строго на северо-запад, туда, где в черном небе взошла первая яркая звезда. Вдруг Тале резко дернула головой влево, и Калем повторил за ней так поспешно, что повалился с бревна, на котором сидел. Ему показалось, что-то метнулось между стволов в мерцающем свете разгорающегося костра — быстрая тень, черный всполох. Очередное чудовище? Почему же не слышно ни треска, ни шороха?

Калем не сразу обернулся, почувствовав взгляд — Тэир не сводил с них глаз. Он часто дышал, хворост в его руке едва заметно дрожал.

— Что там? — тихо спросил Дари, привстав.

Тале качнула головой и поджала губы.

— Там, впереди, что-то иное — не чудовища. Что-то, обладающее собственной волей и разумом. В отличие от тварей, которых мы встречали прежде, — они лишь порождения этой силы, ею направляемые.

— Колдун? — произнес Дари и сглотнул. — Некромант?

— Что, испугались, детки? — внезапно встрял в разговор Тэир, резво вскочивший с земли. — Не такого ожидали, верно, мой господин?

Его голос звенел струной, лицо нервно дрожало. Тэир сжимал и разжимал кулаки на рукоятках парных кинжалов. Он обвел спутников тяжелым взглядом и проговорил сквозь зубы:

— Вам бы по домам сидеть. Кто-то слишком мал, — он глянул на Калема, — а кто-то — слишком нежен и пуглив. Такому только ноги раздвигать, но и то страшно…