Second year. Part two. (2/2)
Вдруг странный зуд от отчаяния, расстройства и стыда исчез: голова приятно опустела, а по коже электрическим разрядом прошло тепло и утешение. Поддержка. Гермиона с удовольствием прикрыла свои котячьи глазки и, выкинув все из головы, окунулась в такие приятные ощущения.
Раньше у связи с Блэком такой опции не было. Девочка краем сознания отметила, что стоит разузнать об этом поподробнее, и продолжила в собственной нирване ждать Поттера и Уизли.
Как ни странно, но мадам Помфри не задавала вопросы, а просто принялась искать какое-то снадобье, предварительно огородив Грейнджер ширмой, за что девочка была безмерно ей благодарна. Теперь ее дни коротались до смешного однообразно и скучно: можно было спать подольше и читать книги, которые ей по ее же просьбе услужливо приносили мальчики вместе с домашним материалом и новостями за день. Странные нападения на магглорожденных продолжали случаться, но за белой медицинской ширмой все воспринималось легче, будто бы проблем не существовало. Однако Гермиона продолжала искать информацию в разных книгах и строить теории. С Блэком она увиделась только на пятый день пребывания в медицинском крыле.
— Какая очаровательная кошечка! — воскликнул он с улыбкой от уха до уха, немедленно протягивая к ней свои длинные тонкие пальцы и принимаясь гладить за ушами. Гермиона хотела недовольно отстраниться, но кошачьи повадки, преобладающие сейчас, заставили блаженно закрыть глаза и мурчать от удовольствия. Облокотившись на мужчину, который продолжал свои нехитрые ласки, с животным удовлетворением она полностью расслабилась от такого кошачьего массажа. — И что это? Оборотное зелье, или решила стать анимагом?
— Я хорошо все сварила! Просто волос, который я сдернула, оказался кошачьим… — жалобно добавила девочка, громко вздыхая.
— Брать волосы с мантии — заведомо плохая идея, — поддакнул Блэк.
— Откуда ты знаешь, что я сняла его с мантии? — подозрительно спросила гриффиндорка.
— Я сам анимаг. Ты думаешь, в школьные годы на моей мантии не было собачьей шерсти? — фыркнул брюнет. — А оболтусы хоть нормальные волосы повыдергивали?
— Да, у них все получилось, хоть результат оказался куда менее впечатляющим.
Гермиона рассказала обо всей миссии: о подозрениях против Малфоя, о том, как «умело» она раздобыла нужный волос, приготовила снотворные кексы для Крэбба и Гойла, и о том, что миссия чуть не пошла коту под хвост из-за того, что Драко — невыносимый засранец, а ее мальчики не отличаются ангельским терпением. И в конце концов они узнали, что Малфои, насколько бы заносчивыми и кичащимися своим происхождением ни были, никак не причастны к открытию Тайной Комнаты.
— Люциус Малфой — прозорливый хитрец, который ищет выгоду, а не безумный фанатик Волдеморта, — прокомментировал мужчина. — Он переметнется на сторону, у которой будет преимущество, поэтому подозревать его род в причастности к секретам Тайной Комнаты… Ну, хоть сама убедилась.
— Я подумала, может быть, это василиск тот, кто охраняет это место, — после недолгого молчания сказала Гермиона. — Салазар Слизерин любил змей: они даже стали гербом факультета, и вполне логично, что он бы отдал предпочтение своему любимцу, когда выбирал, кто будет охранять эту комнату. Все попавшие в больничное крыло окаменели, но не умерли, а этот эффект имеют глаза змея. То есть, прежде чем стать статуями, они каким-то образом встретились взглядами с василиском. Значит, он бродит по трубам Хогвартса, что вполне совпадает с тем, что Гарри слышит загадочное шипение в разных частях замка. Все сходится, — с нотками гордости закончила свою маленькую речь Грейнджер и уставилась на собеседника, ожидая какого-то ответа.
— Ну, я уже говорил, что ты умна не по годам, — рассмеялся мужчина. — Однако «пушистая проблемка» явно помешает тебе проводить расследования.
— И что предлагаешь? — Пусть он и смеется над ней, но раз уж так, то пусть хоть что-то путевое скажет.
— Немного отдохнуть в больничном крыле, — пожал плечами тот. — У мадам Помфри куча опыта работы с непутевыми анимагами, так что избавит она тебя от кошачьей ипостаси очень и очень быстро.
Хоть Гермиона в ответ лишь фыркнула, однако перспектива пролежать за ширмой еще некоторое время ее целиком и полностью устраивала. Особенно теперь, когда больничное крыло стало самой информативной точкой во всем замке.
Однако все хорошее быстро заканчивается, и поэтому через полторы недели мадам Помфри с удовлетворением убрала ширму и выпроводила гриффиндорку из своих чертогов назад в учебные будни. Хоть она и отсутствовала долго, но догонять программу не пришлось, так как она училась, лежа в постели. Однако куда утомительнее было отвечать на все расспросы о ее загадочном заточении в стенах больничного крыла, чем опять вклиниваться в насыщенную студенческую жизнь.
— Без тебя было тяжело, Гермиона, — жалобно простонал Рон, упав лицом в очередной учебник. Они трое сидели в библиотеке после вечерних уроков и готовились к завтрашним занятиям.
На такой своеобразный комплимент Грейнджер раздраженно закатила глаза и, отложив перо в сторону, вперилась внимательным взглядом в рыжего.
— Я ценю твои потуги сделать мне комплимент, но нет, Рон, я не буду писать эссе по Трансфигурации за вас с Гарри.
— Ты слишком жестока… — Из-под книги послышалось неразборчивое бормотание.
— А ты несобранный. Гарри, ты хотя бы все сделал?
— Уже половину написал, — кивнул Поттер. Девочка подозрительно прищурилась: Мальчик-Который-Выжил тоже не отличался особым трудолюбием, так что такое быстрое выполнение домашнего задания заставляло задуматься о том, что же тот задумал. — Можешь посмотреть?
— Конечно, — ответила студентка. — С чего это ты так загорелся трудолюбием?
— Вуд теперь нас гоняет пуще прежнего: на носу игра со Слизерином, и мы собираемся их размазать аж в первом матче этого сезона. — На лице Гарри заиграла триумфальная усмешка. — Времени на уроки, как ты понимаешь, не хватает.
Гермиона только кивнула головой и погрузилась в проверку эссе своего друга. Она была рада, что он нашел занятие по душе и полюбил квиддич, так что даже не ворчала о том, что нельзя пренебрегать основными предметами. Когда Поттер сидел на метле и выискивал маленький проворный снитч, он выглядел счастливым и свободным, как орел в небе. Хоть девочка и не любила этот вид спорта, и от одного вида летающих на бешеной скорости игроков у нее кружилась голова, но смотреть на моменты полного единения с самим собой своего лучшего друга ей нравилось всегда.
Пока Гарри рассекал вечернее небо на поле для квиддича, Гермиона и Рон сидели в гостиной факультета, где девушка пыталась ему втолковать материал по Зельеварению, который он никак не мог осмыслить. Потом, когда остальные ученики пришли со своих дополнительных занятий и других дел, а братья Уизли принесли свои раздражающие вредилки, девочка решила удалиться в спальню и почитать что-нибудь полезное часок-другой. Хотелось бы побольше узнать о «Связи», но книги из библиотеки замка уже были прочитаны от корки до корки, а полезная и эксклюзивная литература хранилась лишь в особняке Блэков, который пока навестить не удастся. Пришлось довольствоваться малым и читать о великих изобретателях магического мира, книгу о которых Гермионе удалось с легкостью получить аж в первый день этого года.
Следующее утро началось непредвиденно: Гермиона проспала. Книга ее увлекла настолько, что закрыть глаза получилось только ближе к рассвету. Понадеявшись на то, что кто-то из других девочек ее разбудит, Грейнджер позволила себе хоть на несколько часов уснуть, что и было главной ошибкой: когда она наконец разомкнула глаза, на часах была половина одиннадцатого. Нужно было спешить.
Кое-как заправив постель и приведя себя в более-менее достойный вид, девочка захватила портфель и стремглав помчалась по ступеням вниз. Опаздывать на Зельеварение не хотелось: профессор Снейп явно не был похож на снисходительного человека.
По дороге она видела еще нескольких проспавших. Не особо спеша на урок, они стояли у больших зеркал и старались стереть с лица выражение недосыпа и легкой растерянности. Гермиона задумчиво приостановилась у одного из них, окинув свое отражение скептическим взглядом. Беспорядочные волосы стояли во все стороны, будто бы она была несчастной жертвой удара молнии, покрасневшие глаза немного слезились.
Тут ее осенило: все жертвы увидели василиска случайно, смотря на него сквозь какой-то предмет. Колин Криви как всегда носился с камерой и в момент нападения встретился взглядами с чудищем через призму линзы. Что еще обладает схожими свойствами? Самой доступной вещью в Хогвартсе, которая похожа на оптические приспособления, было зеркало. Вот только с большими экземплярами, которые встречались в коридорах, было управиться сложно: если выискивать змея, то нужно что-то меньше и подвижнее, дабы иметь возможность поймать правильный угол.
До конца лекции, которую она бессовестно проспала, оставалось двадцать минут. Гермиона, на пятках развернувшись, побежала туда, где обычно толпились прогуливающие занятия девочки — в туалет. Неожиданно, но там стояла светловолосая девочка из Когтеврана, задумчиво и отстраненно глядя в окно.
— Извини, Полумна, у тебя есть зеркальце? — спросила Грейнджер.
— О, зеркальце? Да, где-то было. — Студентка начала рыться в портфеле, а Гермиона написала маленькую записку и сжала в кулаке. Если с ней что-то случится, то Гарри и Рон хотя бы догадаются вытащить бумажку из ее хватки.
— Большое спасибо! Я сейчас верну! — И унеслась назад в коридор.
Удивительно, но то ли так совпали события, то ли еще что, но долго глядеть в зеркало и высматривать стены за спиной не пришлось — ядовитые желтые глаза хищным взглядом встретились с мягкими карими.
***</p>
Гермиона почувствовала себя будто во сне: оказалось, окаменение — лишь форма сна, выйти из которого невозможно. Девочка с облегчением выдохнула: впереди показались знакомые дряхлые ступени родового поместья Блэков. Особо долго не раздумывая, Грейнджер быстро поднялась по ступеням и зашла в гостиную, где они с ее партнером коротали долгие вечера. Как ни странно, там никого не оказалось, хотя мужчина всегда смирно сидел в кресле и дожидался прихода своей гостьи. Девочка прислушалась: шороха нигде не было слышно. Могло ли быть так, что его тут не было? Обычно она попадала в это место ночью, когда они оба спали, а встречи на протяжении дня проходили только по сильному желанию одного из них. Данная ситуация немного отличалась от ранее пережитых, поэтому Гермиона решила пройтись по дому в поисках хоть какой-то живой души.
На следующем этаже хлопотал домовик, тихо бурча под нос. Грейнджер было его жаль: одет он был в столь же старые лохмотья, сколько и он сам. Стоя в пыльном углу, своими костлявыми пальцами он сжал тряпку и принялся вытирать висящий перед ним портрет. Гриффиндорка подняла взгляд и встретилась с ледяными черными глазами женщины, одетой в дорогое платье. Она была стара, и по одному выражению лица и взгляду можно было с уверенностью заявить, что не являлась хорошим человеком. Ее белесые губы были сжаты чуть ли не в прямую линию, а кожа, плотно обтягивающая выпирающие скулы, отливала желтизной. Глаза Гермионы метнулись ниже: «Вальпурга Блэк».
— Моя дорогая, всеми забытая госпожа… На кого вы покинули бедного старого Кикимера: на своего бестолкового сынка-убийцу, этого гнусного предателя крови? Или же наказали пребыванием в безлюдном чахнущем доме? О, госпожа…
Глаза девочки удивленно распахнулись: сына? Значит ли это, что ее партнер — сын этой ужасающей женщины? И, постойте, он сказал «убийца»?
Стараясь больше не думать об этом, Грейнджер забежала в первую попавшуюся комнату и затаила дыхание.
Эта комната не была похожа на все остальные в этом доме: тут не пахло этим слизеринским духом. На стенах были расклеены постеры голых девиц, обои и ковер на полу были разукрашены в красные и золотые оттенки. Единственной деталью, которая напоминала о высоком положении семьи, была огромная кровать из красного дерева, которая занимала значительную площадь всей комнаты.
Золотой и красный. Цвета Гриффиндора.
Гермиона вышла из комнаты и вгляделась в дверь. Железная табличка на ней гласила: «Сириус Блэк».
— Щеночек?