Second year. Part three. (1/2)

— Щеночек?

Гермиона боязливо обернулась и вжалась спиной в холодное дерево двери.

— Я… Я решила побродить по дому. Прости! — Девочка сразу сказала всё, что было на уме, и вперилась взглядом в пространство где-то между плечом и шеей мужчины.

— Ты заходила сюда?

— Да.

Мужчина чему-то кивнул и, взяв ее за худую ладонь, повел назад в гостиную.

— Сейчас день, почему ты здесь?

— А ты? — с интересом спросила Грейнджер, лукаво посмотрев на Блэка.

Мужчина будто бы не услышал вопроса и, доведя послушную гриффиндорку до дивана, плюхнул ее на мягкую поверхность.

— Что произошло? Твоя энергия сильнее, чем раньше, — сосредоточенно заглянув ей в глаза, сказал брюнет, сев у ее ног. — Щеночек, что ты наделала?

— Василиск… Я тоже окаменела, — призналась Гермиона, взволнованно прошептав эти слова.

Мужчина лишь тяжело вздохнул и, обняв девочку, положил ее голову на плечо.

— Почему ты всегда такая проблемная? — По интонации можно было понять, что вопрос был явно адресован высшим материям, а не Грейнджер.

— Вот не надо! Я уверена, что ты был ещё хуже! — В ответ лишь раздался глухой смех ее партнера, который немного разрядил возникшее между ними напряжение.

— Ты ведь это сделала специально, не так ли? — после некоторого молчания спросил он, наливая в стакан старый дорогой виски.

Гермиона лишь кивнула головой в знак согласия. Блэк и так уже догадался и спрашивал скорее для проформы, нежели внятного ответа. Полегчало от того, что ругаться и отчитывать ее мужчина не собирался, и только снисходительно хмыкнул. Девочка внимательно наблюдала за всеми его движениями, пока тот наливал виски, метался по комнате (как она заметила, когда ее партнер о чем-то думает, он нервно меряет шагами комнату и перебирает лежащие рядом вещи) и наконец сел напротив нее в мягкое кресло.

— Не думай, что я одобряю твой поступок, — покачал головой мужчина. — Однако я считаю неправильным отчитывать кого-то за выходки, которые совершил бы сам, даже если это требуется в воспитательных целях.

— Хорошо.

— Ничего хорошего. Это было необдуманное решение, навеянное твоей легкомысленностью.

— Я вовсе не легкомысленная! — взбеленилась Гермиона, резко выпрямив спину. Ей очень не нравилось, когда ее называли такими уничижающими ее взрослую личность прилагательными. — У меня был план!

— И какой же? Оставить все на двух оболтусов, один из которых родился под звездой неприятностей и опасности, а у другого палочка похожа на выгнутое ружье? — фыркнул Блэк, закидывая ногу на ногу. — В жизни не поверю, что это и есть твоя гениальная схема, щеночек.

Слушая все это со стороны, Грейнджер была готова расписаться под каждым его словом, ведь и вправду выходило так, будто она сделала все это крайне сумасбродно и нелогично. Но саму себя девочка утешала тем, что оставила мальчикам записку, на которую и была вся надежда. Это один из ключей к разгадке, ради которого пришлось пожертвовать своим присутствием в реальном мире. Как бы иррационально для ее педантичного ума это ни звучало, но она верила в верность Рона и бесстрашие (граничащее с глупостью) Гарри, так что на душе было спокойно, даже слишком.

— А чья эта комната, в которой я была? — слишком резко перевела тему Гермиона, с интересом смотря на своего собеседника. — Кто такой Сириус Блэк?

— Он был наследником рода, — нехотя ответил тот, пустым взглядом всматриваясь в блики стеклянного стакана. — Пропал без вести.

— Ты был с ним знаком?

— Когда-то. Мы были… как одно целое на протяжении долгого времени. — Гриффиндорка нахмурилась из-за такого абстрактного ответа, но решила больше не донимать своего партнера вопросами, на которые он не хотел отвечать. Хотя язык так и чесался спросить о том, кем была та женщина на портрете и как стоило расценивать слова домовика. Почему-то было ощущение, что этого ей пока знать не стоит, что будет легче находиться в неведении до поры до времени.

— Почему ты тоже тут? — задала девочка еще один не дающий ей покоя вопрос. — Сейчас день, получается, что ты спишь?

— Для того, чтобы попадать в это место, необязательно спать, — с легкой улыбкой ответил Блэк. — Ты звала меня, и я пришел.

— Я никого не звала!

— Звать означает прийти сюда. — Наткнувшись на потерянное выражение лица собеседницы, мужчина вздохнул и продолжил: — Смотри, ты ведь не попадаешь каждую ночь сюда. В большинстве случаев ты, как и все остальные, спишь здоровым крепким сном. Однако если ты испытываешь сильные эмоции и ищешь поддержки (в большинстве случаев бессознательно), то приходишь сюда. Такие места называются узлами, и часто он у связанных не один. Вспомни сама, мы можем быть или в этом доме или же там, где я нахожусь… Но есть одно правило: если тебя затягивает в узел, то и я попадаю в него.

— Но раньше такого не было! — возразила Грейнджер, резко сжавшись в кресле.

— Было, ты просто была слишком мала, чтобы это осознать, — усмехнулся брюнет. — Это правило работает в обе стороны, так что вполне возможно, что вначале я был тем, кто хотел тебя видеть. Мне было интересно, с кем же меня повязала судьба.

— То есть если я хочу тебя видеть или же ты хочешь встретиться со мной, то мы попадаем сюда? А что, если я не могу проснуться и, вполне логично, предпочитаю быть в твоей компании, а не в летаргическом сне? Ты будешь здесь так же долго, как и я?

— Скорее всего, — ответил тот и, медленно встав с кресла, прошелся к окну. — Именно поэтому следует разузнать что-то новое! — воодушевленно воскликнул Блэк и, подойдя к девочке, небрежно накинул ей на шею шарф. — Мы отправляемся на улицу!

— Но мы же можем быть лишь тут! — нахмурилась Гермиона, но все равно последовала за мужчиной, который уже спускался по ступеням.

— Удивительно: ты еще не попробовала, но уже отрицаешь!

Грейнджер лишь вздохнула. Принципы родственных душ были слишком сложными и запутанными, чтобы что-то анализировать. Все, что оставалось — пробовать, и раз теперь у них так много времени, то пришла пора расширять свои способности в этих видениях.

— Дамы вперед! — Мужчина резко остановился у двери и, потянув за ручку, выпустил Гермиону первой.

— Джентльмен из тебя так себе: еще не знаешь, что за порогом, но пропускаешь меня вперед, — съехидничала девочка, но все же переступила через порог дома.

Пришлось прищуриться от яркого солнца, которое просто заливало своим разъедающим глаза свечением все вокруг. Свыкнувшись с обстановкой, гриффиндорка приоткрыла глаза: она находилась на поляне, усеянной первыми весенними цветами.

С удивлением Гермиона осознала, что она находится в каком-то совершенно незнакомом лесу, так что, должно быть, это место было спроектировано Блэком. На небольшом холме позади возвышался небольшой домик, а впереди была проложена узкая тропинка прямо в лесную чащу. Девочка удивленно обернулась к своему спутнику: тот стоял с самым умиротворенным выражением лица, в котором читалась толика какой-то грусти и меланхолии. Тяжело вздохнув, мужчина потянулся и сладостно пропел:

— Какое удивительное место, не правда ли? — Грейнджер лишь согласно кивнула.

— Где же мы находимся?

— Йоркшир.

— Так ты здесь был раньше?

— Этот дом — собственность моего дяди. Когда я был немного старше тебя, то некоторое время проживал с ним. — Легонько сжав девичью ладонь, он повел ее прямо ко входу в жилище. — Это было прекрасное место, и если бы меня спросили, где бы я хотел оказаться еще раз, то я бы без раздумий ответил — именно в этом доме.