Часть 1 (2/2)
Он повернул голову, глядя на корзинку в руке. Пирожки невероятно вкусно пахли. И их было много. Хватит на самую ненасытную волчью пасть. Ну не будет же большой беды, если Ричард попробует один пирожок?
Рука сама нырнула в корзинку. Пирожок был горячим, нежным, с ягодной начинкой. Как вкусно... Будто тает во рту! И хочется еще, еще, и в ягодной кислинке мерещится горько-сладкий привкус, и от сытости даже начинает легонько кружиться голова...
А потом в глазах потемнело.
- Выходит, он даже тебе не сказал, что пирожки отравлены, - задумчиво произнес Волк, глядя в бледное лицо Ричарда.
- Если бы сказал - я бы даже и не подумал взять их! - горячо возразил Ричард. - Я никогда... Такие уловки недостойны охотника! Отец всегда говорил, что зверя нужно побеждать с оружием в руках, а не...
Не договорил, осекся. А где сейчас то оружие, вернее, старинное ружье, помнящее еще святого Алана? Помогло оно Эгмонту? Да и самому Ричарду? Он невольно зажмурился, вспомнив глухой рык и тяжелую волчью лапу, отшвыривающую семейное оружие Окделлов прочь.
- Ричард, - на этот властный голос не открыть глаза было невозможно.
- Ты мне не веришь? - выдохнул Ричард, чувствуя горький ком в горле, причиной которого была явно не только отрава.
- Я тебе верю. Верил с самого начала, иначе не выбрал бы тебя. Не забрал с собой. И ты дал мне слово. Ты мой на три года, Ричард. Только мой, и больше ничей! Я сказал тебе - три года ты не должен видеть других людей, если только они случайно найдут тебя. Ни семью, ни, - волк снова рыкнул, - друзей семьи. Почему ты меня не послушался?
- Прости меня, - прошептал Ричард, ошеломленный горечью в последних словах Волка. - Я просто не мог иначе. Но я никогда бы не предал тебя! Даже если бы я знал, я сам съел бы эту отраву до конца, лишь бы она тебе не досталась!
К его удивлению, Волк тихо, низко рассмеялся.
- Ты всё-таки мне не веришь, да? - спросил упавшим голосом Ричард. - Хорошо, но скажи, что ты теперь сделаешь со мной? Я же отравленный, меня и есть теперь, наверное, невкусно.
- Есть? - отсмеявшись, переспросил Волк. - Нет, Дикон, для тебя у меня найдется другое наказание. Я лишу еды тебя. Сегодня - лишь вода и лекарственные отвары, ясно?
- И это наказание? Да я теперь, кажется, про еду даже думать не смогу!
- Сможешь. Еще как сможешь. К утру будешь голодный как волк, - белые зубы выразительно щелкнули. - Но не волнуйся, я сварю для тебя овощей и овсянки. На воде, разумеется. А там посмотрим, может, я тебя и прощу.
- Какой ты суровый, - Ричард почувствовал, что улыбается.
- Ну еще бы. Ты должен был понимать, с кем связался, юный охотник. Это закон леса, - Волк вдруг оказался близко-близко. - Стоит охотнику зазеваться, и он сам станет добычей.
- Я и стал, - согласился Ричард. - Но знаешь что? Я об этом не жалею.
Волк фыркнул. Рука - или лапа? - зарылась в растрепанные русые волосы, властно лаская, синий взгляд придирчиво окинул бледное лицо, и губы коснулись губ - жарко и нежно.
У Ричарда вырвался стон. Тело дрогнуло и выгнулось навстречу ласке, забыв дурноту и слабость. Голод, кажется, пробуждался раньше срока - тот голод, о котором Ричард Окделл, выросший под строгим оком достопочтенной Мирабеллы, еще недавно и подумать не мог.
Но сейчас он в лесу. Здесь другие законы. И морить его этим голодом Волк, похоже, не собирался.
- Рокэ... - сорвалось с разгоряченных губ между двумя поцелуями.
И синие глаза звездами вспыхнули в ответ.
У Волка всё же есть имя. И это имя знал отныне не он один, но и юный охотник, неосторожно ступивший однажды на волчью тропу.