24. (1/2)

Эх, родная Россия. Наверное, Антон впервые не жалеет, что вообще вернулся в эту страну, да ещё и так быстро. Но… таков путь самурая — надо было приехать к другу, чтобы с чистой душой отправить его в Израиль и не волноваться.

А ещё оплатить перелёт, ибо просить Арсения о помощи в милиионый раз как-то неудобно. Надо и самому подвигаться. Вот только Попов так не думал.

— Не переживай ты, я заплачу за медицинский самолёт, — утверждает мужчина, пока такси везёт их в больницу. — Это не так тяжело и не так дорого.

— Арсений Сергеевич! Ты много для меня сделал, чтобы тратиться ещё и на билеты! — Шастун пытается вразумить своего тренера, но выходит это пока что плохо. Даже очень.

— Так. Тихо тут, — шикнул преподаватель, призывая Антона закрыть рот и не нести очередной чепухи. — Я тебя очень сильно люблю. А заплатить за дорогого тебе человека — мой супружеский долг.

— Мы ещё даже не женаты, Арсений Сергеевич, — фыркнул подросток, складывая руки на груди. — Я плачу и точка.

— Нет, я, — снова заводит старую песню Попов, щёлкая младшего по носу.

— Господи, да подкиньте уже монетку, а! — воскликнул таксист, не выдерживая уже этого идиотского спора.

— А это идея, — Антон медленно кивнул, соглашаясь со словами какого-то непонятного мужика с азербайджанской национальностью.

— Я орёл, — сказал Арсения, доставая из пальто российский рубль. — Готов? Три, два, один, — говорит он после кивка парня и подкидывает монетку, уверенным движением ловя её в ладони. А после разжимает кулак, показывая рисунок с гербом страны.

— Ну и ладно, — фыркнул Антон, складывая руки на груди. — Арсений Сергеевич, будете мои папиком? — стебется фигурист, а мужчина, до этого спокойно сидевший, давится воздухом, стараясь понять, не послышалось ли ему. Зато таксист старается сдержать рвущийся наружу смех.

— Чего? — недоумевает преподаватель, стараясь отойти от шока. Ну вот от кого, а от Антона он такой фразы точно не ожидал.

— Это он так соглашается, — снова встревает азербайджанец, ловя весёлый взгляд Шастуна в зеркало. — Если будешь себя хорошо вести.

А теперь в зеркало довольно смотрит уже Попов. Вот это персонал в «комфорте». Надо будет пять звёзд поставить, да…

— Ну вот и отлично, — усмехнулся мальчишка, принимая расслабленную позу. И тут же слышит строгий шёпот в самое ухо.

— Спину выпрями. Не выдавай своё колхозное происхождение, Шастун, — крайне холодно говорит тренер, заставляя парня машинально выпрямиться и немного вздрогнуть. — Да расслабься. Ангел, я пошутил.

— Не смешно, — младший опять фыркнул, отворачиваясь к окну. И внезапно понял, что они, наконец, приехали. — Нам выходить пора.

— Секунду, я припаркуюсь и высажу вас, — объясняется таксист, заметно снижая скорость и останавливаясь около забора.

— Оплачивайте, Арсений Сергеевич, — самодовольно кидает Антон и крайне быстро покидает машину, сразу же направляясь в сторону дверей больницы.

— Сочувствую с парой, — искренне произнёс таксист, принимая в руки наличку.

— Зато он солнышко… — Арсений расплывается в улыбке, глядя в след спешащему подростку. Уже надо торопиться, иначе его не пропустят в палату. А это будет плохо. — До свидания.

— Всего хорошего, — кивнул водитель, хватаясь руками за руль. — Удачи в отношениях!

— Спасибо, — преподаватель усмехнулся и, быстро захлопнув дверь авто, побежал вслед за учеником.

— Какая пара угарная… — отметил для себя азербайджанец, мотая головой. — Ну и ну…

***</p>

В больнице тихо. А ещё пусто. Но особенно пусто здесь — в отделении реанимации, где всегда царит тишина и покой, где есть только один аромат — запах этанола, куда пускают далеко не всех.

В это ужасное отделение, где люди находятся между жизнью и смертью.

Антон уже идёт не так быстро, как было пять минут назад. Сейчас его шаг стал размереннее, медленнее раз в десять.

Страх разъедает внутренности изнутри, оставляя за собой только боль, тошноту и неверотяное головокружение, из-за чего становится крайне хреново.

— Всё в порядке? — интересуется Арсений, подходя вплотную к Антону. Старший берет в свои руки ладонь подростка, притягивая к себе на добрых сантиметров пятнадцать, желая подбодрить и внушить некое доверие и спокойствие.

— Да… Наверное, — парень пожал плечами, опуская голову вниз. — Страшно представить, что там с Лёвой. Он… он всегда на позитиве, такой живой… А тут…