Часть 24. Переходы (1/2)
Новая Земля</p>
Выбравшись с холмистого участка, они снова оказались на местности, именуемой на карте пустошью. На протяжении первого километра она была ровной, затем началось восхождение на крутую гору. Как быстро отвыкают ноги от настоящих усилий, подумал Вадим. Дождь не переставал, а поскольку им приходилось двигаться в густых сумерках, идти приходилось медленно. Нередко камень при попытке наступить на него выскальзывал из-под ног. Приходилось выбирать каждый шаг, любая неосторожность могла оказаться роковой. Их лодыжки болели от того, что приходилось ставить ступни на неровную почву под самыми невероятными углами, и туго зашнурованные ботинки, казалось, ничуть не помогали.
Проведя шесть дней в этой местности, Вадим и его пехотинцы начали понимать, что значит настоящая усталость. При каждом шаге колени сгибались на пару сантиметров больше, и потому следующий шаг становился более трудным. Ремни рюкзаков жестоко резали плечи. Руки устали от тяжелого оружия, к тому же приходилось постоянно поправлять что-нибудь. Даже шеи подгибались. Чтобы оглянуться по сторонам, требовались немалые усилия, а ведь следовало неизменно оставаться настороже, ожидая засаду каждую минуту.
Зарево пылающего дома исчезало позади, за горным гребнем, – первая приятная вещь, случившаяся с ними за последнее время. Пока не появилось ни вертолетов, ни других машин, приехавших туда, чтобы выяснить причину пожара. Это хорошо, но как долго может продлиться? Сколько пройдет времени, прежде чем хватятся исчезнувших солдат? думал каждый.
Каждый, кроме Виктории. Вадим шел в нескольких шагах впереди нее, прислушиваясь к рыданиям девушки, ее тяжелому дыханию. Ему хотелось сказать ей что-нибудь, утешить, но он не знал как. Насколько правильно он поступил? Было ли это убийством? Или суровой необходимостью? Или актом правосудия? Да и вообще имело ли это значение? Как много вопросов… Он выбросил их из головы. Лишь одно имело сейчас значение – нужно выжить, это самое главное.
– Привал, – скомандовал он, – Десять минут.
Сержант проверил, где остальные, и опустился на землю рядом со своим офицером.
– Хорошо идем, старлей. Думаю, нам удалось пройти за последние два часа шесть или семь километров. Пожалуй, можно немного сбавить темп.
По лицу Вадима пробежала угрюмая улыбка.
– А почему бы совсем не остановиться и не разбить здесь лагерь?
– Хорошая мысль, командир, – усмехнулся в темноте Коваленко. Старлей взглянул на карту и посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, насколько хорошо совпадает увиденное на карте с тем, что находится вокруг.
– Что, если мы обойдем вот это болото слева? На карте здесь продолжается река Рогачево. Похоже, там должно быть глубокое ущелье. Глядишь, нам повезет, и мы найдем пещеру или какое-нибудь другое укрытие. Как бы то ни было, ущелье кажется глубоким. Вертолеты не смогут туда забраться, а мы укроемся в тени. Пять часов пути?
– Пожалуй, – согласился Коваленко. – Нам придется пересекать реку?
– Нет.
– Это хорошо. – Сержант повернулся к девушке, которая молча наблюдала за ними, прислонившись спиной к валуну.
– Как вы себя чувствуете, барышня? – спросил он мягким голосом.
– Я устала. – В ее тоне звучит нечто большее, чем просто усталость, подумал Вадим. Никаких эмоций, полное равнодушие. Он не мог понять, хорошо это или плохо. Как лучше всего поступать с жертвой столь серьезного преступления? На глазах девушки убили родителей, изнасиловали ее саму. Какие мысли могут быть сейчас у нее в голове? Нужно отвлечь ее, решил он.
– Вы хорошо знаете эту местность? – спросил лейтенант.
– Мой отец ловил здесь рыбу. Я часто приходила с ним. – Ее голова отклонилась назад и скрылась в тени, голос дрогнул, и она всхлипнула.
Вадиму хотелось обнять девушку, прижать к груди, сказать ей, что теперь все будет хорошо, но он боялся, что это только все испортит. К тому же кто поверит, что теперь все действительно будет хорошо?
– Как у нас с продуктами, сержант?
– Консервов, думаю, хватит дня на четыре. Я тщательно обыскал дом, – прошептал Коваленко. – Взял пару удочек и несколько блесен. Если не будем особенно спешить, сможем прокормить себя. Здесь повсюду ручьи полны рыбы, может быть, есть такой ручей и в том месте, куда мы направляемся.
– Пожалуй, – согласился Вадим. – Пора двигаться. Когда подойдем к этой горе, расположимся поудобнее и дадим возможность отдохнуть всем.
– Вот это мне нравится, командир. Но мы можем запоздать с приходом к…
– Наплевать. Опоздаем, так опоздаем. Теперь обстоятельства изменились. Американцы наверняка возьмутся за поиски. С этого момента будем двигаться медленно. Если нашим приятелям, с которыми мы поддерживаем радиосвязь, это не понравится – ну что ж, очень жаль. Пусть придем туда позже, чем намечалось, но зато придем.
СКР «Неустрашимый» </p>
Брызги от волн, рассекаемых форштевнем, жалили лицо, но Маркову это нравилось. Предыдущий конвой разгрузился, и теперь новый караван судов, загруженных продовольствием, боеприпасами и бронетехникой направлялся навстречу шторму с ветрами, превышающими сорок узлов. Поверхность моря превратилась в уродливую вспененную зеленоватую массу. Белые гребешки, сорванные ветром, превращались в капельки морской воды, которые летели горизонтально. Сторожевик то карабкался на крутые склоны бесконечных шестиметровых волн, то обрушивался вниз. Это продолжалось уже шесть часов. Жестокая качка сотрясала корабль. Всякий раз, когда нос сторожевика обрушивался вниз, врезаясь в подошву катящейся навстречу волны, создавалось впечатление, что кто-то изо всех сил жал на тормоза мчащегося автомобиля. Матросы, держась за стойки, широко расставляли ноги, чтобы сохранять равновесие. Те из них, кто, подобно Маркову, находились на палубе, надели спасательные жилеты и куртки с капюшонами. При обычных обстоятельствах молодые матросы страдали бы от морской болезни – даже опытные моряки старались избегать подобных штормов, – но сейчас почти все из них спали. «Неустрашимый» вернулся к нормальному плаванию в режиме номер три, и это позволило команде отдохнуть.
Вести боевые действия при такой погоде практически невозможно. Почти все подводные лодки оснащены только гидролокатором и обнаруживают цели с помощью прослушивания морских глубин. Грохот бушующих волн маскировал корабельные шумы, к которым прислушивались акустики. Самые отчаянные командиры могли рискнуть, всплыв на перископную глубину и включив поисковый радиолокатор, но при этом они рисковали потерять управление, так что капитаны подводных лодок этого старались избегать. Во время шторма субмарина должна была буквально натолкнуться на корабль, чтобы обнаружить его, а вероятность этого приближалась к нулю. Не приходилось опасаться и атак с воздуха. Взбаламученная морская поверхность, несомненно, собьет с толку головку самонаведения русской ракеты.
С другой стороны, и гидролокатор сторожевика, расположенный в носовой части, тоже был бесполезен, потому что постоянно описывал шестиметровую дугу, временами и вовсе поднимаясь над поверхностью. Буксируемая антенна, оборудованная пассивными гидролокационными датчиками, при нормальных условиях находилась на глубине в несколько сотен футов и потому теоретически могла функционировать успешно, однако на практике подводная лодка должна была мчаться вперед на полной скорости, чтобы ее шум выделялся на фоне беснующихся волн, и даже в этом случае оказалось бы очень трудно атаковать ее. Вертолет «Неустрашимого» стоял, надежно принайтовленный к палубе в ангаре. Вообще-то он мог взлететь, а вот совершить посадку при такой погоде было совершенно невозможно. Для атаки подводной лодки требовалось, чтобы она оказалась в пределах дальности действия ракетно-торпедной установки «Водопад», которая составляла сорок километров, но даже и при этом вероятность поражения оставалась минимальной. Марков мог вызвать на помощь противолодочный самолет Ил-38 – в настоящее время два таких сопровождали конвой, – однако он отнюдь не завидовал экипажам этих машин, которые пробивались сквозь сплошную облачность на высоте менее трехсот метров.
Таким образом, для обеих сторон шторм означал временный отдых от войны, возможность немного отдохнуть до возобновления боевых действий. Амерам было гораздо проще. Их самолеты с большим радиусом действия стоят сейчас на аэродромах и проходят техобслуживание, в котором так нуждаются, а германские подводные лодки затаились на глубине и прослушивают пассивными гидролокаторами морские глубины в тишине и спокойствии.
– Еще двенадцать часов, а там погода ожидается более спокойной. Позади шторма следует зона высокого давления. – Только что поступил метеопрогноз из Калининграда. Шторм уходил дальше на север. В ближайшие две недели погоду обещали главным образом ясную. Просто великолепно.
Боцман наклонился за борт, чтобы рассмотреть, как выдерживает удары волн оборудование на юте. «Неустрашимый» глубоко зарывался форштевнем в каждую третью или четвертую волну, иногда волны прокатывались по носовой палубе. Тогда массы воды разбивались о размещенные там механизмы и задачей боцмана было поддерживать их в порядке.
– Похоже, наш корабль отлично справляется со штормом.
– Черт побери, мне бы хотелось, чтобы такая погода продержалась до самого конца плаванья, – произнес Марков. – Впрочем, после того как прибудем в порт Гданьска, нам придется опять сопровождать пассажирские суда.
Боцман кивнул, соглашаясь с капитаном. В таких условиях все равно нелегко нести охранную службу.
– Пока все идет гладко, капитан. Не отвалилось ничего крупного.
– А хвост?
– Тоже в порядке. Я поставил там одного матроса присматривать за ним. Думаю, все будет в порядке, если только нам не придется увеличить скорость. – Оба знали, что скорость останется прежней. Сторожевик делал десять узлов и не мог двигаться быстрее при таком волнении, как бы это не было необходимо. – Пойду на корму.
– Добро. Пусть там все смотрят повнимательнее. – Марков поднял голову, чтобы убедиться, что его впередсмотрящие несут вахту как положено. Как бы маловероятна ни была атака, опасность ее существовала. Отовсюду.
Кефлавик, Исландия</p>
– Значит, Андёйа. Выходит, они направлялись совсем не в Буде, – сказал Горев, разглядывая спутниковые фотографии Норвегии.
– Как вы думаете, сколько войск они высадили на остров?
– По крайней мере, бригаду, товарищ полковник. Может быть, дивизию неполного состава. Много гусеничных машин, ракетных установок ПВО. Там уже размещаются и истребители «Харриер», «Ягуар». Скоро начнут прибывать бомбардировщики «Торнадо» – возможно, уже прибывают. Эти снимки сделаны три часа назад. – британское соединение, высадившее на остров Андёйа десант, направилось обратно в Портсмут. Теперь переброска будет осуществляться по воздуху. Горев пытался разобраться, какова судьба норвежского полка, базировавшегося на острове. Капитулировал или присоединился к британцам? А может они просто разбежались по домам? От этого зависело, считать ли Норвегию снова участником войны на стороне НАТО.
– Теперь база нашего Северного флота находится в пределах радиуса действия их бомбардировщиков «Торнадо». Эти сволочи могут прилетать к ним и после бомбардировки скрываться на сверхзвуке. Перехватить их чертовски трудно. Проклятье, а с учетом тех сволочей, что засели на Новой Земле, наш флот фактически заперли в бухтах и теперь будут уничтожать.
Бомбардировщики СССР прежде регулярно атаковали радиолокационные станции королевских ВВС, расположенные вдоль побережья Шотландии. Эти нападения производились то ракетами класса «воздух-земля», то с подводных лодок крылатыми ракетами. Один налет был осуществлен даже истребителями-бомбардировщиками при массированной постановке радиолокационных помех, и он обошелся англичанам слишком дорого. Перехватчики МиГ-31, сопровождавшие атакующих, сбили половину «Торнадо» королевских ВВС, которые пытались им помешать, главным образом, когда русские возвращались обратно.
Зато теперь двухмоторные «Торнадо» могли наносить мощные бомбовые удары, подлетая к цели на малой высоте и с большой скоростью. Наверно, именно поэтому британцам и понадобился аэродром на Андёйа, подумал Горев. Идеальное расположение. Легко снабжать с авиабаз в Шотландии, зато перекрываются основные маршруты Ту-22М.
– Мы можем отсюда добраться до них, – произнес наконец Анатолий, – но для этого потребуется загрузить половину наших самолетов подвесными баками.
– Ничего не выйдет. – Полковник уныло покачал головой. – риск потерь очень высок, а тогда Исландия вообще останется без прикрытия.
– Тогда мы будет вынуждены организовать массированное патрулирование над Норвежским морем, а это лишит нас возможности принимать меры против сил атакующих Исландию. – Горев окинул взглядом сидящих за столом. – Как приятно, когда твой план осуществляется на практике. Давайте подумаем, каким образом перехватить инициативу у этих ублюдков. Сейчас мы играем по их правилам, реагируем на их действия, не предпринимаем собственных. Вот так и проигрывают войну, мужики. У амеров их «Лансеры» и B-52 стоят на аэродромах из-за фронта низкого давления, двигающегося через центральную Атлантику. Завтра они снова вылетят, хорошо отдохнув, и опять начнут атаковать наши базы и флот в бухтах, коммуникации в Польше и Белоруссии или даже конвои на Балтике. Если мы не можем пока нанести удар по Андёйа и не в состоянии предпринять что-то против их сил на Новой Земле, то чем тогда занимаемся здесь, черт побери? Сидим и думаем, как лучше защитить Исландию?
– Если мы допустим, чтобы натовцы завоевали превосходство в воздухе над Норвегией…
– Стоит нам допустить, чтобы натовцы безнаказанно наносили удары по нашим базам, флоту и коммуникациям в тылу, и эту долбанную войну можно считать проигранной! – заявил Горев. – несмотря на весь героизм пацанов, которые сейчас сражаются в Польше!
– Верно. Ты совершенно прав, Анатолий. Проблема, однако, заключается в том, как сбить B-1B? Они летят, по-видимому, из Анкориджа через Северный полюс и прямо над Новой Землей. Затем разделяются, атакуют свои цели и уходят севернее, вероятно к Шпицбергену. Там где-то дозаправляются и уходят в Гренландию, а оттуда в Канаду и снова в Анкоридж. Отлично, нам известны районы, через которые они пролетают, но его охраняют F-15 с Новой Земли, а теперь уже и «Харриеры» и «Торнадо» с Андёйа, приятель. Тогда нам придется посылать еще истребители для боев с истребителями. И в итоге мы опять оставим Исландию без прикрытия
– Давайте придумаем что-нибудь другое. Что, если перехватить используемые американцами воздушные танкеры, необходимые им для дозаправки?
Сидящие за столом офицеры оперативных отделов истребительных подразделений молча слушали рассуждения офицеров-разведчиков.
– Но как нам обнаружить, где находятся их заправщики? – спросил один из них.
– Неужели вы считаете, что можно дозаправить в воздухе двадцать или тридцать бомбардировщиков без радиопереговоров? – спросил Горев. – Я слушал переговоры во время операций по заправке через спутник и знаю, что это происходит не в полном радиомолчании. Давайте сделаем так: пошлем туда самолет-разведчик и поручим летчику выяснить, где происходит дозаправка. А потом устроим засаду из нескольких Су-33 на обратном пути американцев.
– Нанести удар по заправщикам уже после того, как B-1B заправятся, возвращаясь обратно… – задумчиво произнес один из летчиков-истребителей.
– Это не помешает им напасть на наши базы конвой сегодня, но зато уж точно сорвет планы этих подонков на завтрашний день. Стоит нам добиться успеха, хотя бы один раз, и штатники будут вынуждены изменить свои оперативные планы, может быть, вышлют с бомбардировщиками истребители прикрытия. По крайней мере, мы перехватим инициативу и заставим их реагировать на наши действия.
– К тому же это может снять напряженность на нашем направлении, – согласился полковник ВВС. – Верно, стоит подумать об этом.
Новая Земля</p>
Карта не показывала, насколько пересеченной и труднопроходимой будет эта местность. Горные реки с ледников прорезали целую серию теснин в этих горах на протяжении многих столетий. Реки была полноводной и водопад образовывал тучи брызг, превращающихся в свете утреннего солнца в многоцветную радугу. Это вызвало гнев у Вадима. Ему всегда нравились радуги, но эта означала, что скалы, по которым придется спускаться, будут мокрыми и скользкими. По его расчетам, до гранитных валунов внизу расстояние не меньше шестидесяти метров. Сверху оно казалось намного больше.
– Вам приходилось заниматься скалолазанием, лейтенант? – спросил сержант.
– Нет, никогда. А вам?
– Приходилось, но это было в Афганистане, а там, сами понимаете, какие горы. Этот спуск должен быть куда легче. Не беспокойтесь относительно того, что можете поскользнуться, – наши ботинки держат очень хорошо. Просто старайтесь ступать на что-то надежное, понимаете? И не спешите, не будем рисковать. Пусть впереди идет Власов. Мне здесь начинает нравиться, командир. Видите вон ту заводь чуть ниже водопада? Там уж точно водится рыба, и никто не сможет заметить нас в этой дыре!
– Ладно, помогите девушке.
– Понял. Власов, спускаешься первым. Волочков, прикрываешь тыл. – Коваленко перекинул автомат за спину и подошел к Виктории. – Вы сможете спуститься здесь, барышня? – спросил сержант и протянул ей руку.
– Мне приходилось тут бывать. – Девушка едва не улыбнулась и затем вспомнила, кто сопровождал ее сюда и сколько раз. Она не приняла руку сержанта.
– Отлично, барышня. Может быть, мы сумеем чему-нибудь у вас научиться. Только будьте поосторожней.
Спуск оказался бы несложным, если бы не тяжелые вещмешки. Каждый нес груз в двадцать с лишним килограмм. Дополнительный вес и усталость мешали сохранять равновесие, поэтому сторонний наблюдатель мог принять пехотинцев за стариков, пытающихся перейти обледеневшую улицу. Крутизна склона составляла примерно пятьдесят градусов, а в некоторых местах он был почти вертикальным, причем на склоне виднелись тропинки, протоптанные скорее всего дикими животными. А какими? Подумал Вадим, - только белыми медведями если. Впервые усталость пошла солдатам на пользу. Будь у них побольше сил, они могли попытаться двигаться побыстрее, но теперь, когда силы у каждого были на исходе, каждый боялся собственной усталости больше крутых скал. На спуск потребовалось больше часа, зато все благополучно достигли основания склона без единой травмы, если не считать царапин на руках и синяков в других местах.
Власов пересек реку, на восточном берегу стена ущелья была круче, и они устроили привал на скалистом уступе в трех метрах выше поверхности потока. Вадим посмотрел на часы. Переход продолжался без остановок более двух суток. Пятьдесят шесть часов. Каждый выбрал место в глубокой тени.
Сначала решили поесть. Вадим съел содержимое банки, даже не подумав посмотреть на этикетку. Судя по вкусу, это оказалось рыбными консервами. Сержант дал сначала поспать рядовым и уступил свой спальный мешок девушке. К счастью, она заснула почти так же мгновенно, как и пехотинцы. Сержант быстро обошел участок под пристальным взглядом Вадима, изумленного тем, что у Коваленко еще остались силы.
– Мы выбрали хорошее место для отдыха, командир, – заявил, наконец, сержант, опускаясь рядом со своим офицером. – Будете курить?
– Я не курю.