Часть 24. Переходы (2/2)

Сержант прикурил сигарету с фильтром трофейной зажигалкой «Зиппо», украшенной эмблемой корпуса морской пехоты – земной шар и якорь. Он глубоко затянулся. – Господи, как хорошо-то! Амеры, конечно, козлы, но знают толк в удовольствиях…

– Думаю, нам следует провести здесь день, чтобы как следует отдохнуть.

– Отличная мысль. – Сержант откинулся назад и оперся спиной о валун. – А вы проявили себя во время перехода на удивление хорошо, товарищ старший лейтенант.

– В военном училище я был одним из лучших бегунов на дальние дистанции – десять тысяч метров, пробежал несколько марафонов.

Коваленко посмотрел на него мрачным взглядом.

– Значит, я пытался соперничать в выносливости с марафонцем?

– И вполне успешно, сержант. Этот марафонец теперь не может шевельнуться. – Вадим принялся растирать плечи. Наверно, боль от лямок вещмешка никогда не оставит, подумал он. Мышцы ног болели так, словно кто-то колотил по ногам прикладом битой. Опершись спиной о валун, он попытался заставить каждый мускул своего тела расслабиться. Каменистый грунт не казался таким уж удобным для этой цели, но у Ефремова не осталось сил для поисков более удобного места. И тут он вспомнил о чем-то.

– А нам не нужно выставить часового? – спросил он.

– Я думал об этом, – отозвался сержант. Он тоже улегся на грунт, накрыв лицо капюшоном. – Думаю, сегодня на это можно не обращать внимания. Заметить нас здесь можно только с вертолета, зависшего над головой. Дорог рядом просто нет. Наплевать на охрану. Как-нибудь обойдемся. Как вы считаете, командир?

Вадим не услышал вопроса. Он спал.

Кувейт</p>

– Джон, у вас собраны вещи? – спросил Александер. Он уже переоделся, сменив пустынный камуфляж на лесной.

– Так точно, сэр.

– Исчез главнокомандующий войсками НАТО в Европе. Он направлялся из Седьмой армии в свой фронтовой штаб и исчез. Предполагается, что он погиб в результате воздушного налета. Нам приказано заменить его.

– Так просто взять и заменить?

– Совсем не так просто, – рявкнул Александер. – Им потребовалось тридцать шесть часов, чтобы прийти к выводу, что он, по-видимому, погиб. Этот маньяк успел снять командующего Седьмой армией, затем исчез, а его заместитель не знал, что предпринять. Запланированное наступление так и не началось, и, пока наши войска ожидали приказа, долбанные поляки успели перейти в контрнаступление! – Александер покачал головой и продолжил, на этот раз более спокойно:

– Может, это и к лучшему. Теперь боевыми действиями будут руководить профессиональные военные, а не политически выдержанный генерал, который только и умел, что бегать за юбками.

Стерджес снова заметил пуританскую черту своего начальника – одну из немногих его черт, вполне совпадающих с его собственными.

– В чем наша задача? – спросил капитан.

– Пока командующий осваивается на командном пункте, мы с вами побываем в передовых дивизиях, чтобы лично ознакомиться с ситуацией. Извините меня, Джон, боюсь, ваша должность оказалась совсем не такой безопасной, как я обещал вашему отцу.

– Помимо арабского, я владею и русским, – улыбнулся молодой офицер. Впрочем, Александер знал это еще до того, как подписал приказ о переводе Стерджеса к себе в штаб. Капитан неплохо проявил себя в должности командира роты, прежде чем ушел из армии, рассчитывая на многообещающую карьеру дипломата. – Когда вылетаем?

– Через два часа.

– Днем? – удивился офицер.

– Мы пришли к выводу, что лететь днем безопаснее. Русские уверены, что ночью господствуют в воздухе. Наши специалисты придерживаются иного мнения, но мы все-таки полетим днем. Выводы делайте сами, капитан.

Свердловск, СССР</p>

Транспортный самолет Ан-124 «Руслан» замер в ожидании возле своего ангара. В огромном внутреннем помещении группа из сорока человек – половину составляли морские офицеры, половину техники в ОКБ «Новатор» – работала с ракетами С-10 «Гранат». Пока одни снимали массивные противокорабельные боеголовки и заменяли их чем-то другим, остальные занимались более сложной задачей. Они устанавливали вместо обычных систем наведения на корабли системы ориентации по рельефу местности, которые, как было известно техникам, применялись исключительно для ракет с ядерными боеголовками, рассчитанными на поражение наземных целей. Коробки со сложнейшими системами были совершенно новыми, их только что доставили с завода. Системы предстояло проверить и откалибровать. Исключительно тонкая работа, требующая тщательности и внимания. Несмотря на то, что системы имели гарантию завода-изготовителя, обычные правила мирного времени сейчас не действовали – был введен чрезвычайный порядок, строгость которого испытывали все, но никто не знал его причины. Задание было совершенно секретным.

Одни сложнейшие электронные приборы вводили запрограммированную информацию в системы наведения, тогда как другие проверяли точность исполнения команд, выдаваемых бортовыми компьютерами. Специалистов было достаточно только для того, чтобы проверять три ракеты одновременно, и для каждой проверки требовалось чуть больше часа. Время от времени кто-то из них поднимал голову и видел огромный транспортный самолет «Руслан», все еще терпеливо ждущий у ангара вместе с экипажем, разгуливающим рядом, если только летчики не заглядывали к метеорологам справиться о погоде. Как только заканчивалась проверка каждой ракеты, рядом с кодовой буквой на боеголовке жировым карандашом делалась отметка, и ракета, похожая очертаниями на торпеду, осторожно грузилась в свой пусковой контейнер. Почти треть блоков наведения забраковывалась и заменялась другими. Несколько блоков оказались полностью негодными, в остальных же обнаруживались лишь мелкие неполадки, хотя и достаточно серьезные, чтобы заменять, а не настраивать блоки. Их просто откладывали в сторону. Это удивляло техников и инженеров из ОКБ «Новатор». Что это за цель, для поражения которой требовалась такая сверхнадежная точность? Всего на работу ушло двадцать семь часов, на шесть больше, чем предполагалось. Примерно половина специалистов поднялись на борт самолета, взлетевшего через двадцать минут и взявшего курс на Северодвинск. Они расположились в креслах, слишком усталые для того, чтобы думать об угрожающих им опасностях в месте назначения, где бы оно ни находилось.

Новая Земля</p>

Вадим выпрямился и оглянулся по сторонам, еще не успев понять, что случилось. Сержант и его бойцы отреагировали еще быстрее – они успели вскочить на ноги, держа в руках автоматы, и устремились в укрытие. Их взгляды пробегали по скалистой кромке маленького ущелья, в котором они укрылись. Виктория продолжала кричать. Вадим встал, оставив свой автомат, и подошел к ней.

Пехотинцы решили, что девушка заметила угрожающую всем им опасность, тогда как Вадим инстинктивно понял, что все обстоит иначе. Девушка смотрела невидящим взглядом на голые скалы в нескольких ярдах от себя, судорожно стискивая руками край спального мешка. Вадим подошел к ней, когда она уже замолкла. На этот раз он не стал раздумывать и, обняв ее за плечи, прижал к себе.

– Все в порядке, Вика. Тебе ничто не угрожает.

– Моя семья, – простонала она, тяжело дыша. – Они убили мою семью. Потом…

– Да, но ведь ты жива.

– Эти солдаты, они… – Девушка, видно, расстегнула одежду, чтобы было удобнее спать. Теперь она отстранилась от Вадима, стараясь закутаться. Не касаясь одежды девушки, лейтенант закутал ее в спальный мешок.

– Они больше не причинят тебе боли, Вика. Вспомни все, что произошло. Они больше не сделают тебе больно.

Девушка посмотрела ему в лицо. Он не мог понять ее выражения. Боль и горе были очевидны, но там скрывалось и что-то другое, а Вадим недостаточно хорошо знал девушку, чтобы понять, о чем она думает.

– Тот, кто убил всю мою семью… Ты убил его. И остальных.

– Да, они все мертвы, – кивнул Вадим. – Больше не смогут причинить тебе боль.

– Да. – Девушка опустила взгляд.

– С вами все в порядке? – спросил сержант.

– Да, – ответил Вадим. – У Виктории… – ей приснился страшный сон.

– Я словно снова их видела, – прошептала девушка. – они словно вернулись.

– Барышня, уж поверьте, они больше не вернутся. – сержант сжал ее руку через спальный мешок. – Мы защитим вас. Никто не заставит вас страдать, пока мы с вами. Понимаете?

Девушка неловко кивнула.

– Вот и хорошо, Виктория. Почему бы теперь вам не поспать? Если что-нибудь случится, позовите нас.

Коваленко встал и отошел в сторону. Вадим тоже начал вставать, но девушка достала руку из спального мешка и коснулась его руки.

– Пожалуйста, не уходи. Я…, боюсь, боюсь оставаться одна.

– Хорошо, я останусь с тобой. А ты спи.

Пять минут спустя ее глаза закрылись и дыхание стало ровным. Вадим старался не смотреть на девушку. Вдруг она внезапно проснется и заметит, что он следит за ней, – что ей придет в голову? И она может догадаться, признался он. Как все это странно. Даже не думая, Вадим знал, что убьет без малейших колебаний любого мужчину, осмелившегося прикоснуться к ней. Мысль о том, чтобы овладеть ею, даже не приходила ему в голову. Что, если бы я решил не подходить к лаборатории? – подумал он. Сейчас она была бы мертва вместе со своими родителями. Наверно, через несколько дней кто-нибудь обнаружил бы их трупы…, подобно тому как нашли труп Василисы. Именно по этой причине, понял Вадим, он и убил американца, следил за его агонией и наслаждался медленным сошествием насильника в ад. Как жаль, что в прошлом никто не решился поступить также…

Коваленко махнул Вадиму су рукой. Он неслышно встал и подошел к нему.

– Я оставил Власова часовым. Думаю, нам все-таки следует вести себя, как положено пехоте. Крикни она об опасности не во сне, сейчас все мы были бы трупами, товарищ старший лейтенант.

– Мы все еще слишком усталые, чтобы отправляться в путь.

– Согласен. С девушкой все в порядке?

– Она прошла через страшные испытания. Когда она проснется…, черт побери, не знаю, что и делать. Боюсь, ей не удастся сохранить хладнокровие.

– Может быть. – сержант закурил сигарету. – Она такая молодая. Надо как-то помочь ей прийти в себя.

– Что, если занять ее чем-то?

– К нам это тоже относится. Когда занят, времени на размышления не остается.

Вадим посмотрел на часы. Вообще-то он сумел проспать шесть часов, пока крик девушки не разбудил его. Несмотря на то, что ноги его по-прежнему болели, он чувствовал себя лучше, чем ему казалось. Все это, конечно, иллюзия. Нужно бы поспать по крайней мере еще четыре часа, хорошо поесть, и тогда он будет готов к новому переходу.

– Мы не выйдем отсюда до одиннадцати. Нужно, чтобы все получше отдохнули и поели, прежде чем отправиться в путь.

– Разумное предложение. Вы не собираетесь связываться по радио?

– Это следовало бы сделать уже давным-давно. Просто мне не хочется забираться на эти проклятые скалы.

– Послушайте, командир, может быть, я безмозглый пехотинец, но почему бы вам просто не пройти вниз по течению ручья с километр? Оттуда вы сможете сориентироваться на спутник вон в той стороне, верно?

Вадим повернулся и посмотрел на север. Стоит пройти метров семьсот в ту сторону, и угол направления на спутник снизится в такой же степени, как и после подъема на скалы… Почему я не подумал об этом? Да потому, что, подобно всем выпускникам летного училища, он мыслил категориями вверх и вниз, а не вперед и назад. Он сердито покачал головой, заметил хитрую усмешку сержанта и, взяв вещмешок с рацией, пошел по скалистой долине.

– Вы здорово запоздали с радиосеансом, «Волк», – сразу отозвалась «Логово». – Сообщите о ситуации.

– Всё плохо. «Логово», случилось непредвиденное. Мы столкнулись с американским патрулем. – Вадим минуты за две рассказал о случившемся.

– «Волк», вы просто умом тронулись, черт побери! Вам было приказано избегать, повторяю, избегать всех контактов с противником. Откуда вы знаете, что кто-то уже не догадался о вашем присутствии? Прием!

– Все американцы мертвы. Мы скатили их БТР с обрыва и подожгли его. Думаю, нам удалось придать всему видимость несчастного случая, как в кино. Короче говоря, это уже сделано, «Логово». Сейчас об этом говорить нечего. Мы в десяти километрах от места происшествия. Я дал людям отдохнуть до конца дня. Сегодня вечером выходим и продолжаем движение на север. Нам может потребоваться больше времени, чем вы думали. Местность сильно пересеченная, горы и ущелья, но мы прилагаем все силы. Больше докладывать не о чем. С того места, где мы находимся, ничего не видно.

– Хорошо. Конец связи. – Вадим улыбнулся про себя, укладывая рацию в вещмешок. Когда он вернулся к месту привала, то обратил внимание, что Виктория шевелится во сне. Лейтенант улегся рядом, на расстоянии нескольких метров.

Архангельск, СССР</p>

– Значит, он решил поиграть в доброго молодца, спасающего красну девицу от лап чудища поганого!

– Но ведь нас там не было, – произнес мужчина с черной повязкой, закрывавшей отсутствующий глаз. – Большая ошибка судить о действиях человека с расстояния. А он был там, видел, что происходит. Ну ладно, а что теперь мы можем сказать о качестве американских солдат?

– Амеры никогда не славились образцовым поведением по отношению к гражданскому населению, – напомнил один из присутствующих, – достаточно вспомнить Сонгми.

– В их морской пехоте понятия не имеют о строгой дисциплине, – заметил другой. Раньше он служил в чине майора в элитных частях ВДВ и теперь, уволенный по инвалидности, являлся старшим офицером в штабе специальных операций. – Такое поведение вполне характерно для их якобы отборных частей. Подобные сведения просто подтверждают уже известное. А пока, как я сказал ранее, этот парень проявляет себя с лучшей стороны. – Он произнес эту фразу без тени самодовольства.