Часть 45. Людмила Ивановна (1/2)

«До чего же по-дурацки всё! Если бы на месте Оли был мужчина и у нас был бы такой офигенный секс и мне с ним было бы хотя бы вполовину так же интересно, как с ней, я бы обязательно познакомила его с мамой… Нет. Я бы ему сказала:

— Давай жить вместе!

Но так как Оля — женщина, я не могу этого сделать, потому что, блин, тысячи дебильных запретов, указок как жить правильно. Как будто кто-то, кроме меня и Ольги, знает, как нам будет лучше! И как нам теперь быть?

А что это я за двоих решаю? Может, Оля и не испытывает ко мне никакой влюблённости. Ведь не пишет же». — Люда бросила взгляд на черный экран телефона. Вздохнула.

— Что-то вы сегодня, Людочка Ивановна, всё вздыхаете, — отозвалась медсестра, сидящая через стол. — Болит что?

Люда улыбнулась:

— Нет. Всё хорошо. Семейные хлопоты.

— Понимаю, — кивнула та. — Такого добра у всех хватает. Так что, вызывать следующего пациента?

— Конечно.

Людмила слушала жалобы больной вполуха. В голове продолжало вертеться:

«И если, допустим, она меня любит, — легонько постучала по краешку стола кулаком три раза, — и мы пойдём против этой дурацкой системы, то какие у нас есть варианты? Жить у меня… А как быть с Соней? Конечно, Дашка будет на седьмом небе, а маме каково? Гипертонический криз гарантирован», — Люда помрачнела.

— Людмила Ивановна, всё так плохо? — перебил размышления испуганный голос пациентки. — Вы нахмурились.

— Что? Нет, ну что вы! — Люда успокаивающе похлопала ту по коленке. — У вас всё хорошо.

«Надо на работе сосредоточиться!» — она бросила тоскливый взгляд на часы над дверью.

— Так что вам сказал кардиолог? — попыталась сконцентрироваться на приёме.

«Жить у Оли… Тоже не дело. Как я своих одних оставлю? Даже если Дашу заберу. А мама? Она же сразу заболеет!» — Из её груди вырвался горестный вздох.

— Что, доктор?

Следующего пациента удалось принять, почти не отвлекаясь. Очень скандальный был мужчина, костерящий всех и вся.

Когда же выписывала молчаливому дедуле направление к специалисту, зависла система. Тут уж Людмила погрузилась в раздумья по самую маковку:

«Снимать с Олей жильё — и это не выход. Своих я не оставлю. Да и кто сказал, что она вообще собирается иметь со мной отношения? Если она даже не пишет! — Люда взяла телефон. Открыла вайбер. Ничего нового. — Да и не до сообщений ей сейчас. Ребёнок болеет. Переживает, чувствует себя виноватой. Слышно ведь было по голосу. И Соня ещё со своим «Не хочу!» Ох и непростая девочка. Так и жди от неё сюрприза.

А если она заявит, что не хочет, чтобы её мама со мной встречалась? А зачем ей вообще об этом знать? Значит, придётся скрывать. С Генкой ведь тоже так было. Но он, сволочь, женат, а Оля свободна. Хотя… она ведь тоже ещё не разведена. А вдруг муж захочет вернуться? — Её тотчас кинуло в жар. — Я не хочу ничью семью разбивать. Тогда зачем начинать отношения заведомо провальные? На чужом горе счастья не построишь.

А даже будь Оля хоть сто раз свободна, о каком счастье, о каких длительных отношениях в нашей стране можно думать? Прятаться по подворотням и съёмным квартирам, как малолетки? Увольте, — глаза её недобро сузились. — Ведь как несправедливо: будь Оля мужчиной, я бы привела её к себе домой, познакомила бы с мамой. Могу представить, как бы та обрадовалась.

Но Оля — не мужчина. И то, что я её люблю, никого не колышет. Главное, чтобы это был мужик! А любить, получается, и вовсе не обязательно?»

Принтер загудел, выдав наконец-то требуемое.

***</p>

С работы Люда решила возвращаться пешком. Ей хотелось помечтать. Поездка в битком набитом автобусе её не устраивала. Совершенно не хотелось стоять в тесноте, ощущая чужие прикосновения.

«Как было бы классно: я прихожу домой, а Оля меня уже ждёт. Мы ужинаем, беседуем, потом можно фильм посмотреть, лёжа в кровати в обнимку… И секс. Куда же без него?

До встречи с ней я думала, что это всё выдумки. Ну какой восторг может вызывать физиологический акт совокупления? А оказывается, надо найти своего человека. И, наверное, не столь важен пол… Ведь сколько я женщин обнажённых видела, но мне даже и в голову не приходило, что можно глядеть на губы и думать: «Какие же они мягкие, чувственные. Как я хочу их целовать! А грудь! Это же…» — Люда приподняла ладонь, согнутую ковшиком, вспомнив, как ласкала Олю: сперва робея, а потом жадно и властно.

Олино тело возбуждало неимоверно. В Люде просыпалось звериное: моё, никому не отдам и сделаю что захочу. И буду кусать, рвать плоть, рыча от удовольствия…

И в то же время оно умиляло её. Она прикасалась, и её накрывало волной такой нежности, что в горле появлялся ком — предвестник близких слёз.

Пыталась объяснить эти ощущения, подыскивая им подходящие слова. Обычно так делала, когда встречалась с Геннадием. «У меня к нему нежность, жалость, уважение, страсть…» — навешивала словесные ярлыки, тем самым придавая товарный вид ничтожным проявлениям эмоций, которые, как ей казалось, она к нему испытывала.

«А вот с Олей… — Люда остановилась, сладко зажмурилась. — Мои эмоции настолько сильные, такие разнообразные и яркие, что никакие слова не подходят, чтобы их описать. Слишком блёкло». — Открыла глаза.

«Интересно, есть ли среди них лесбиянки? — Смотрела заинтересованно на проходящих мимо женщин. — Как они поняли, что предпочитают женщин? Нет, я, наверное, не лесбиянка. — Пошла медленно, размышляя. — Мне ведь никакие женщины, кроме Оли, не нравятся. И понравилась она мне как человек! Вот Геннадий ведь дерьмо, а Ольга — она благородная и хорошая. Наверное… — скептически хмыкнула. — Я ведь, честно говоря, её совсем не знаю. Мы ведь даже и не разговаривали толком. Сразу сексом занялись, — возбуждённо выдохнула. — И сейчас хочу её целовать. Молодость у меня, можно сказать, пуританская была. Вот и выцеловываю своё.

***</p>

Придя домой, Люда первым делом заглянула к дочери. Та сидела за письменным столом. Люда подошла поближе. Даша рисовала на листе ватмана.

— Привет! Что это будет?

— Привет! Классная попросила стенгазету оформить.

— Ух ты! Я думала, что сейчас таким уже не занимаются. — Люда с интересом разглядывала разноцветные буквы.

— Давайте дружить! — прочла в голос, хмыкнула. — А это к чему?

Дашка махнула рукой, в которой держала кисточку. Капелька жёлтой краски упала на бумагу. — Блин! — Она кинулась было вытирать её, потом остановилась. — А так даже лучше будет. Сделаю из неё смайл, — наклонила голову влево-вправо. — Да, точно. Так будет прикольно. А то такая тоска! — вздохнула. — Ну какая дружба может быть в девятом классе? Было бы лучше написать «Давайте любить!» — Дашка хихикнула. Повернула голову к матери. — Представь, если бы я такое написала. Эх, жаль, что сразу до такого не додумалась!

— А ты бы такое написала? — Людмила с недоверием посмотрела на дочку.

— Да запросто! Все уже спят друг с другом. Дружить… Детский сад какой-то!

— Но… — Люда растерялась: дочь открылась ей с неожиданной стороны. — То есть «все спят друг с другом»? — У неё не поворачивался язык, спросить: «И ты спишь?»

— Мам, ну как люди спят друг с другом? — Люде показалось, что Даша смотрит на неё снисходительно, как на малолетку.