Часть 42. Людмила Ивановна (1/2)

— Мам, Даша не грудной ребёнок! Я ей всё объяснила. Что не так? Неужели у меня не может быть личной жизни?! — последние слова Людмила выкрикнула.

Обеспокоенно посмотрела на Ольгу. Та чуть поодаль вызывала такси по телефону.

— Мам, пожалуйста, ложись спать. Со мной всё хорошо. Утром я буду дома. Да, мне завтра на работу во вторую смену. Спокойной ночи. Целую.

Не успели Люда с Ольгой обменяться и парой фраз, как подъехала машина.

Обе сели на заднее сиденье. Ольга сразу же взяла её ладонь в свою. Принялась выводить пальцем на её внутренней стороне кружочки.

— А знаешь, что это значит? — прошептала жарко Люде в ухо.

— Нет. Что? — та повернула голову, улыбаясь.

Ольга наклонилась к ней:

— Я хочу тебя, — сказав, скользнула кончиком языка по козелку, заставив Люду задрожать от возбуждения.

Людин палец в ответ тоже нарисовал круг на ладони Ольги. Та зажала его в горсти, поднесла руку Люды к губам и поцеловала:

— Как же я счастлива! — сжала Людину ладонь с силой, которая ну никак не вязалась с её деликатной комплекцией. — Скоро будем на месте.

Тело Люды было словно наэлектризовано. Она чувствовала: сделай Оля ещё шажочек к ней — сама начнёт её целовать. Людмила не ожидала от себя такой смелости. Прибегла к своей палочке-выручалочке — привычке всё анализировать:

«Я ведь не люблю целоваться. Но с Олей вообще по-другому: прикасаешься к губам и просто улетаешь…» — ниточка рассуждений прервалась. Её охватывал восторг, отзывающийся таким непривычным томлением во всём теле. Следующей волной шла слабость, когда ты — тряпичная кукла, покорно ожидающая блаженства. Бросила вороватый взгляд на Ольгу. Та, оказывается, смотрит на неё. Лицо Людмилы мгновенно запылало. Хорошо, что в машине только и света что подсветка приборной панели да электрические огни ночного города, бьющие через стекло.

***</p>

Целоваться они начали в лифте. Прервались, чтобы открыть дверь в квартиру.

Пока Ольга возилась с ключами, Людмила стояла, подперев спиной стену: ноги не держали. Облизывала горящие и припухшие губы. Каждый брошенный на Ольгу взгляд отзывался горячей пульсацией в животе. В голове вертелось: «Я сошла с ума, я сошла с ума, я сошла с ума…»

Ввалились в крохотный предбанник и опять целовались. Раздевали друг друга в темноте, дыша громко и часто.

— Идём, — Ольга потянула Людмилу за собой.

Панорамное окно, занимавшее почти всю стену спальни, давало столько странного голубоватого, желтовато-зелёного света, что Людмиле почудилось, будто комната — море. В толще воды зависли рыбы: кровать, комод… А сами они с Ольгой — длинные, извивающиеся ленты ламинарии — так чудно дробились блики…

— Какая же ты красивая! — Ольга обняла Люду, прижавшись к ней сзади всем телом. Её руки медленно двигались вдоль шеи, миновали ключицы, съехали по грудям, приостановившись на сосках, заставляя Люду выгибаться всем телом и стонать.

— Я упаду сейчас. Хочу тебя. Как ватные… — Люда не договорила, рот ей закрыли поцелуем, заставив ещё больше ослабеть. А потом её, как на буксире, потянули и она поплыла к кровати.

Она легла, хватая открытым ртом воздух, которого никак не хватало колотящемуся сердцу. Протянула руки к Ольге в немой просьбе быть рядом, как можно ближе.

Та же мешкала. Взяв Людины ладони, наклонилась и начала целовать кончики пальцев. Захватывала их губами, посасывала, касаясь языком.

Ощущения были невероятно приятными. Люда закрыла глаза и погрузилась в них как в тёплую воду. Никогда такого не чувствовала. Ни с одним мужчиной. «А ведь было их…» — мысль так и не оформилась.

Людмила Ивановна, всегда гордившаяся своим умением мыслить трезво вне зависимости от ситуации, вдруг исчезла! Людмилы Ивановны, комплексующей по поводу своего тела, вдруг не стало!

Голая, с бесстыже расставленными ногами, лежала на чьей-то кровати, в чужой квартире, другая Люда. Мокрая от пота, громко стонущая от вожделения, хнычущая и выкрикивающая нелепицу вперемешку с матом во время оргазма.

Людочке, Люсеньке, Милочке… как только не ласкала её имя Ольга, шепча охрипшим от страсти голосом, до одури нравился и этот шепот, и её ласки и поцелуи.

Её совершенно не смущала ни своя нагота, ни Ольгина. Наоборот, женское тело чертовски влекло к себе. Хотелось любоваться им, гладить, целовать… Делать всё, чтобы Ольге было так же хорошо, как и ей.

В голове мелькнула картинка из Сониной книги: блондинка и брюнетка лежат, целуясь и лаская друг дружку. Желание сделать так же стало невыносимым.

Застонав, Люда повернулась на бок, лицом к Ольге. Прильнув к ней, впилась ей в губы. Та сразу же откликнулась: обхватила её рукой за талию, закинула ногу Люде на бедро.

***</p>

— Как ты материлась! — простонала Ольга мечтательно. — У меня совсем от этого крышу снесло.

— Серьёзно?! Я не помню, — прошептала изумлённо.

— Ещё как серьёзно. Это было невероятно!

— Да уж, действительно, — Люда села. Потянула за краешек одеяла — захотелось прикрыть свою наготу. — И что я ещё творила?