Часть 29. Соня (1/2)
Соня сидела над листом бумаги, разделённым жирной линией пополам. Грызла колпачок ручки. Сосредоточенно смотрела на графу под названием «Зачем мне нужен С. с Д.».
— Пункт первый, — вывела аккуратную единицу. Принялась писать:
«В жизни надо попробовать как можно больше всего».
Опять захрустела ручкой.
”Тогда получается, что секс с мальчиком тоже нужен. Но мне никто из ребят не нравится, — вздохнула, — даже Антон Коваленко — общепризнанный красавец школы, за которым все старшеклассницы бегают. Когда ты влюбляешься в человека, все его недостатки для тебя исчезают. Как говорила Даша: «Он для тебя самый-пресамый», — она улыбнулась, вспомнив их разговор на лавочке в парке. Ей вдруг стало жарко.
Прикоснулась ладонью к щеке — горячая. А пальцы — ледяные.
«Приятно, когда ты нравишься, но ведь надо отвечать тем же. А если я так не чувствую? Значит, не влюблена? Но все разные и влюбляются по-своему.
Муромцева светится, как новогодняя гирлянда, — Соня хихикнула, представив Дашу, всю в проводах, распластанную на ёлке.
А я так не могу. Для меня влюблённость — это, наверное, когда с человеком интересно.
Даша — смешная, весёлая, хорошая… Но ведь это дружба!»
— А разве думают о сексе с другом? Ой! — Соня прикрыла рот ладошкой. Оглянулась.
Стеллажи, заставленные книгами. В просвете между ними — портрет дедушки: черноволосый мужчина с кустистыми бровями и строгим взглядом: «А ты что сделал полезного?»
Она поёжилась.
И мама, и бабушка всегда говорили, какой он был хороший, как любил маму и Соню тоже любил бы сильно-сильно, жалко, что не дождался. Очень хорошо относился к людям. Всегда всем помогал. Рабочие на заводе его уважали. А когда он строительство детского садика выбил для их детей, так с ним даже их жены на улице здоровались и благодарили.
«Я буду как дедушка! — Соня усмехнулась, вспомнив свои детские убеждения. Перевела взгляд на лист. — А теперь вот какие вопросы самые важные».
Принялась строчить:
2. С помощью него я смогу понять, что я испытываю к Д.
«Как можно влюбиться в человека, совсем его не зная? А вдруг он тебе не подходит по характеру, нет общих интересов, разные взгляды… Как можно упасть в чувства так необдуманно?! Ведь потом как обидно!»
Написала цифру три.
Сначала мы должны дружить. А когда поймём, что нам интересно и мы не можем друг без друга, тогда будет С. — кивнула головой в подтверждение написанному. Перевела взгляд на вторую колонку под названием «Зачем мне нужен С. с мальчиками».
Бумага покрылась мелкими, угловатыми буковками:
1. Чтобы сравнить.
2. Так принято.
3. Чтобы не быть белой вороной и старой девой. ФЕ!
</p>
их учительница немецкого, Эльза Генриховна. С извечной гулькой грязно-седых волосиков на голове, с постоянно вываливающимися из них шпильками.
За толстенными стёклами очков в массивной оправе — блеклые крохотные глазки в серых ресницах. Серые жиденькие бровки, серая кофта под горло и грязно-серая юбка, почти до щиколоток достающая. А обувка — ушатанные чёрные туфли на платформе.
Да, язык она знает как носитель. У неё куча всяких дипломов, но, блин, разве нельзя озаботиться своим внешним видом?! Ходит, как… чучело!
Соне мигом стало стыдно. Скосила глаз на книгу Корнелии Функе, которая лежала возле листа. Самая любимая, кстати, Эльзочкой подаренная.
Открыла обложку. Пробежала глазами дарственную надпись:
«Sonechka Pochaeva, die gerne Deutsch lernt und immer die Wurzel sieht!»
— Особенно «ди вуцэль зит», — прошептала, скривившись. — А как же внутренняя красота? Она ведь для меня главной была.
«Я всегда восхищалась Эльзой Генриховной. Она столько всего знает! Но…»
Обнажённая немка протягивает к Соне руки, покрытые сухой и морщинистой кожей:
«Meinе Liebe…»
Соню передёрнуло. Скривившись, прошептала:
— Какой ужас!
Задумчиво постучала ручкой по столу:
«Глазам тоже должно быть приятно. В чём-то Мохова и Мельник правы. Но и внутренняя красота важна…» — она попыталась соединить такое несовместимое для неё раньше.
Вдруг вспомнилась блондинка с иллюстрации. Было в ней что-то такое мягкое, податливое… Глянуть бы.
«Нужно забрать у Даши книгу. Ой! А который час? Блин! Через сорок минут занятие. Сегодня никаких разговоров до физики!» — схватила лист, пробежалась глазами по написанному и порвала на мелкие кусочки.
***</p>
Соня шла своим любимым маршрутом: узенькая улица, устланная брусчаткой в старой части города.
Любовалась лепниной на старинных зданиях.
Любопытным взглядом окидывала дворы со скудной растительностью.
«Сколько же здесь поколений выросло? И у каждого человека были свои тайны, — всматривалась в узкие окна-бойницы. — Надо как-то с Дашей тут прогуляться. Думаю, что ей понравится. У неё столько набросков города. Такие интересные…
А вот тот рисунок в рамочке над кроватью: кусок здания выхвачен светом уличного фонаря. В жёлтом окне женский силуэт…
Интересно, а Дашины мама и бабушка знают, что ей мальчики не нравятся? У них ведь такая дружная семья! Не то что у нас, — вздохнула, — каждый сам по себе. А теперь и вовсе... — сжала челюсти. — И Даша такая открытая и искренняя. А может, я это всё придумываю. Мы ведь почти не знаем друг друга. Мы даже ещё и не друзья. Вот она считает меня другом? Или если ты влюблён, то… Надо как-то с ней обсудить эту тему. Хотя, может, ей она и не важна? Можно после занятия пойти на прогулку!» — улыбнулась. Посмотрела на часы и ускорила шаг.
***</p>
— Привет, — Даша отступила вглубь коридора, — проходи.
Соня вдохнула запах свежеиспечённой сдобы.
— Привет. Как у вас вкусно пахнет!
— Сейчас будем пить какао с булочками с масляным кремом. Мама хотела заварной, но мы с бабушкой победили, — щебетала Даша, вешая куртку гостьи.
— Добрый день, — поздоровалась Соня, войдя на кухню.
— Добрый, добрый, — отозвалась от плиты Маргарита Петровна.