Часть 21 Даша. (2/2)
— Не знаю. Мне она совершенно не нравится.
— В неё все наши мальчишки влюблены. И даже старшеклассники…
— Потому что дураки! — зло процедила Соня, перебив. — Мужчины не любят умных. Чем она больше дура, тем для них лучше! — она, вдруг, развернулась и стремительно зашагала в глубь парка.
Даша застыла, ошеломлённая сказанным:
«Если мужчины не любят умных, а Соня умная, значит ли это, что у неё был опыт неудачной любви? Он променял её на какую-то дуру, и она теперь страдает, и… — лился мысленный поток, пока Даша глядела на удаляющуюся фигурку, — поэтому она сказала, что никогда не выйдет замуж! И она всегда будет одна! И никому не нужна! А если заболеет?» — глазам стало горячо-горячо.
— Сонь, подожди! — Я тоже никогда не буду выходить замуж, — выдохнула, запыхавшись.
— Почему? — карие глаза смотрели так удивлённо, что Даша растерянно заморгала:
— Я… Мне… — потом вдруг махнула рукой, выдала сдавленное: «А!», — нравятся девочки, — отвернулась, чтобы скрыть заполыхавшее лицо.
— Почему? — ударило в спину.
Даша повернулась. Отметила испуганное Сонино лицо.
«Ей противно такое слышать! Какая же я дура! Зато теперь мне не надо скрывать. А если она расскажет всем?! — умоляюще посмотрела на Соню. Та неожиданно улыбнулась. — Нет. Она не расскажет. Она не такая!»
— Я не знаю, — начала робко. — Наверное, это у нас такая семейная особенность. Моя двоюродная бабушка живёт в Америке и она уже пятнадцать лет в браке с женщиной! Они очень счастливы! — закончила преувеличенно-радостно, жадно всматриваясь в такое милое лицо.
— Новость, конечно, сногсшибательная, — Соня села на скамейку.
— Я понимаю тебя, — Даша помялась, но так и не решилась присесть. — Ты не думай, что это болезнь!
— Интересная теория о семейной особенности. А твоя бабушка из Америки, она была замужем?
— Нет. Ты что! Такие замуж не выходят.
— Почему?!
Даша вздрогнула — вопрос прозвучал как выстрел. Испуганно посмотрела на Соню. Та нервно барабанила пальчиками по лавке.
— А зачем? — задала встречный и, не дожидаясь ответа, продолжила: — я очень много об этом думала. Все люди хотят любить и быть любимыми, потому что это самое большое счастье! Подожди, пожалуйста, — Даша предостерегающе приподняла руку, — как говорит моя бабушка, «на меня напало вдохновение!»
Она плюхнулась подле Сони заговорила взволнованно:
— Почему, когда девушка встречается с парнем — это нормально, а если с девушкой — то нет? Я не понимаю! Что плохого в этом? Ведь главное, чтобы человек был счастлив! А если я не могу с мальчиком! Зачем мне нужно делать себя несчастной? Сама буду мучиться, и он будет страдать. Несчастный не может сделать другого счастливым!
— Любимое дело может сделать счастливым любого! Если человек по-настоящему увлечён, то ему и не нужны никакие отношения, потому что они приносят только разочарования и силы забирают, которые можно потратить с пользой!
Даша увидела, как на её щеках проступил слабый румянец.
«Она точно была влюблена. А может, и сейчас ещё любит, а он её бросил. Не зря говорят, что от любви до ненависти один шаг. Но так нельзя!»
— Если люди любят друг друга, то у них столько сил появляется! Им просто летать хочется от счастья! И каждый делает то, к чему у него есть способности. И они такого результата достигают, что… Слушай! — Даша всплеснула руками. — Когда я писала реферат о Менделееве, знаешь, что узнала? Оказывается, он жил по правилам: еда, сон, прогулки в строго определённое время. Его жена всё сделала для того, чтобы не отвлекать его от исследований. Весь быт взяла на себя. А если бы он был один?! На голодный желудок не очень-то о науке думается. И вообще, все гениальные люди просто не приспособлены к обычной жизни. Им обязательно нужен человек, который будет решать все эти вопросы.
Если ты хочешь заниматься наукой, то я могла бы готовить, убирать, делать покупки и всё остальное. А ты бы все силы отдавала и точно сделала огромное открытие! — Даша говорила всё быстрее, всё воодушевлённее. Её лицо расцвело улыбкой от таких чудесных картинок будущего. — А может, ты бы сделала несколько открытий в разных науках. Хотя это очень большая нагрузка на организм, но я бы составила такой режим!.. Что? — Даша умолкла, озадаченная выражением лица Сони.
— Ты ведь шутишь сейчас? — та смотрела растерянно-испуганно.
— Нет. Я говорила серьёзно.
— Даш, ты понимаешь, что ты сказала?
Прозвучало это так, что у Даши по коже словно мурашки побежали. Она сглотнула, облизала пересохшие губы и только и смогла, что кивнуть.
— Подожди, — Соня зажмурилась крепко-крепко. Потом распахнула глаза, — я строю ассоциативный ряд: Менделеев — его жена, ты — я… Правильно?
Мысли в Дашиной голове побежали наперегонки:
«Ещё есть возможность перевести это в шутку, потому что страшно. Значит, солгать. Наплевать на чувства. И как после такого признаться? «Ах, Соня, я передумала. Ты мне очень нравишься, просто я тогда побоялась сказать…» А ведь что плохого в том, чтобы сказать человеку о своей симпатии? Ну скажет «нет» — из её груди вырвался судорожный вздох, — так хоть не буду себя тешить глупыми надеждами».
— Да, — едва выдавила из себя.
— Но почему? Я ведь ничего не сделала? — пролепетала Соня растерянно.
— Я не знаю, — Даша громко вздохнула. — Оно как-то само, — слабо улыбнулась, — было всё равно, как ко всем остальным. А потом… Раз! И всё, — растерянная улыбка, — и я такая счастливая! Словно смотрела чёрно-белый фильм, а потом вдруг он стал цветным. Всё вокруг становится другим!
— Это как?
Даша рассмеялась, пожимая плечами:
— Я не могу объяснить. Вот всё такое же, — повела рукой вокруг себя, — и другое. То есть, иначе всё воспринимаешь. Как в детстве, помнишь? Когда каждый день — чудо!
— Да-а-а, — мечтательно протянула Соня, — самое лучшее время. — Как бы я хотела туда возвратиться!
— Я бы тоже. Иногда. Но зато в детстве ты ещё не можешь так чувствовать. Влюблённость — это просто волшебство какое-то! А если она взаимная, — прижала руки к груди, сложив ладошки ковшиком, — то… больше ничего и не надо!
Даша была такая хорошенькая в этот момент.
— Ой, а у тебя веснушки. Здесь и здесь, — изумилась Соня и притронулась к своим щекам.
Дашино лицо тотчас залилось краской. Она закрыла его ладонями:
— Всегда проступают, когда волнуюсь! — воскликнула в отчаянии. — И тогда вообще становлюсь уродиной!
— Ты что! Ты очень милая! Они очень тебе идут, — обхватив пальцами Дашины кисти, Соня потянула их вниз.
Даша со свекольно-красным лицом, с безвольно поникшими руками и опущенными глазами выглядела так печально, что Соня, не удержавшись, провела пальцем по этой красноте.
Дашины губы вдруг ткнулись в несмелом поцелуе в её ладонь.
Соня мгновенно отдёрнула руку.
— Извини, я… — Дашино лицо скривилось. — Извини, пожалуйста. Это нечаянно…
— Да нет. Всё нормально, — смущённо пробормотала Соня. — Может, пойдём домой? — просительно глянула на Дашу.
Та молча поднялась.
***</p>
— А это ещё что за приколы нашего городка? — Маргарита Петровна стояла на пороге внучкиной комнаты. — Уже час как дома, а даже не поздоровалась. Обед стынет. Сколько же ждать можно! И свет не включаешь, — клацнул выключатель.
— Я не хочу есть. Спасибо, — раздалось глухое.
— А чего же ты лежишь? И не переодетая… Господи! Дашенька, болит чего?!
Горячая сухая ладонь легла ей на лоб.
— Вроде не горячий. Но лучше померить…
— Да нет у меня никакой температуры. И ничего у меня не болит!
— Так а чего ж тогда лежишь? — покряхтывая, Маргарита Петровна опустилась возле внучки.
— А что, уже и полежать нельзя? — Даша накрыла голову подушкой.
— Да господь с тобой, лежи, конечно. То, когда ни загляну, всё учишь и учишь…
— Надоело! Пускай сама учит!
— Кто?
Из-под подушки донеслось невнятное бормотание-рыдание.
— Ну и правильно! Сколько же можно сидеть над учебниками, — Маргарита Петровна поглаживала Дашину спину, — для жизни вся эта наука не очень-то и нужна. Главное — оказаться в нужное время в нужном месте. Я ведь как устроилась на работу в мясомолторг? — она хмыкнула. — Тогда туда только по блату можно было. А какой у меня блат? Сирота. Да ещё и сестра малолетняя на руках. Эта их база подчинялась райпотребсоюзу. А начальником там был Муромцев Степан Яковлевич. Царство ему небесное. Я уже потыкалась в разные организации, а мест нигде нет. А потом меня начальничек из горкома партии и спрашивает: «А вы, часом, не родственница нашему Степану Яковлевичу приходитесь?» А я, не будь дура, говорю: «Родственница», — Маргарита Петровна хихикнула. — Сразу и место нашлось. Секретным отделом поставили заведовать. А у меня только торговый техникум из образования. Но ничего, на плечах не кочан капусты, ещё и отделом кадров заведовала. Кому эти оценки нужны! Только здоровье детям портят.
— Ну при чём здесь оценки, ба! — Дашина голова показалась из-под подушки, — мне вообще на оценки плевать!
— И правильно! Для девушки главное — выйти удачно замуж! Чтобы муж жалел и деньги в семью приносил…
Даша застонала.
«Вот скажу сейчас, что мне нравятся девушки. Что я такая, как баб Нюша. Мне не нужен никакой муж! И вообще, мне никто не нужен, потому что Соне я не нужна! И я буду всегда одна! И состарюсь одна. И умру одна!»
— Я никогда не выйду замуж!
— А это что ещё за глупости? — вскинулась Маргарита Петровна. — Вон, мать одна. Сладко ей, думаешь? И за мужика, и за бабу. А всё одно нет того почёта и уважения, как у женщины замужней. Всяк может ноги вытереть, потому что знает, — одна! — задышала шумно и учащённо. — А был бы у тебя папка, совсем бы другое дело было. Да и материально вольготнее. Где одна зарплата, а где две.
— Да конечно, — фыркнула Даша, — а если бы он пьяницей был?
— А вот чтобы не за пьяницу выйти, надо себя любить и ценить!
— Вот именно! — Даша вскочила разжавшейся пружиной. Желание всё рассказать исчезло напрочь. — Я в туалет.