Часть 20 Соня (1/2)
— Привет! — Соня сняла обувь и посмотрела на маму.
«Плакала. Неужели?..»
— Что-то с бабушкой плохое?! — сердце заколотилось почти под горлом.
— Немного давление подскочило. Ей нужно полежать.
Соня заглянула в бабушкину комнату. В нос ударил запах лекарства.
«Значит, мама сказала неправду? Бабушка никогда раньше не принимала никаких медикаментов!» — вытерла о джинсы мигом вспотевшие ладошки.
— Ба, привет! Как ты себя чувствуешь? — подошла к кровати.
«Какая она маленькая, лицо жёлтое… Или это лампа создаёт такой эффект?» — смотрела со страхом.
— Привет, солнышко. Да вот, давление подскочило, — протянула к ней руки бабушка.
Соня ткнулась ей в шею. Бабушка даже пахла по-другому. Опять накатил страх:
«А если она умрёт?!»
— Может, надо вызвать врача? — высвободилась из объятий. — Мам?
— Я говорила. Бабушка не хочет.
— Ба, почему?!
— Ой, — махнула та рукой, — они меня двадцать лет назад чуть до смерти не залечили!
— Ого, двадцать лет! Медицина шагнула очень далеко за это время! Сейчас такие уникальные операции делают! Пересадка органов всяких… Мам, скажи ей!
— Да, Соня права. За это время уже выросло новое поколение специалистов…
— Может, оно и выросло. Но если у тебя нет знакомых врачей, то ты никому не нужен! Я тоже, к вашему сведению, смотрю телевизор, — Софья Михайловна устало откинулась на подушку и закрыла глаза.
Опять подкатил страх. Принёс с собой мысли дурные о гробах, похоронах… Соня замотала головой, а потом воскликнула обрадованно:
— У Даши мама — врач! Я только не знаю, какой. Но я могу ей позвонить. Она очень хорошая! — улыбнулась, вспомнив, как они ели плюшки, пили чай за круглым столом, разговаривали…
— Да откуда вы знаете, что она толковый доктор?
— Мы не знаем, — мама властным жестом остановила Соню, бросившуюся защищать Людмилу Ивановну. — Но вдруг она кого-нибудь толкового посоветует?
— Да, ба, ну пожалуйста! Мы очень за тебя переживаем! — Соня едва не плакала.
— Хорошо, — Софья Михайловна всхлипнула. — А кем Дашин папа работает?
— А у неё нет папы.
— Как нет?! — воскликнула бабушка.
— Нет? — спросила мама заинтересованно.
— Она не знает о нём ничего, — Соня пожала плечами. — Ей это вообще неинтересно! Им очень хорошо жить втроём! С ними ещё бабушка.
Воцарившееся молчание прервала Софья Михайловна:
— Ну что ж, нет у Дашеньки отца, значит, отчим есть.
— Да нет у них никого! Она бы сказала.
— Бедные наши дети! Что может быть хуже, чем расти в неполной семье, — произнесла бабушка скорбно.
Тон сказанного, сами слова, бабушкино траурное лицо, мама, ссутулившаяся на стуле… Как чеку вырвали из Сони-гранаты:
— А наша семья никогда не была полной! Все жили, как чужие! Сколько лет назад мы обедали все вместе?! А в парке почему перестали гулять?! Ведь это всё было! Было! Куда оно делось?! И если он не хочет быть с нами!.. — всхлипнула, — если ему лучше с той… с той дурой, то пускай себе!.. Мне не нужен такой отец! — кричала, себя не помня, сотрясаясь от гнева и обиды. — Я его ненавижу! НЕНАВИЖУ! — выбежала из комнаты.
***</p>
— Давай поговорим, пожалуйста, — произнесла мама таким усталым и просящим тоном, что Соне захотелось ещё сильнее зарыться в подушку.
«Кричала на них. Как же стыдно! А всё из-за него!»
— Никогда! Никогда ему не прощу!
— Это я виновата.
Соня повернулась к матери зарёванным лицом. Уставилась на неё непонимающе.
— Миша для меня всегда был очень хорошим другом. Но для семейной жизни этого мало, — Ольга присела возле дочки.