Часть 18. Даша (2/2)
— Столько вопросов. И все такие сложные. Я не знаю, — огорчённо вздохнула. Глянула на Соню. Та смотрит пристально. Даша тотчас отвела глаза. В голове завертелся мысленный хоровод:
«Почему она так неотрывно смотрит? Надо было надеть брюки другие! В этих у меня ноги, как сардельки! Зачем я сняла кофту?! Дурацкая футболка! Эта надпись делает меня ещё толще. Может, подойти к кровати и как бы невзначай взять свитер? Или он короткий? Нет чтобы на диету сесть, так я ватрушки ела!» — досада на себя росла с каждой секундой. Чувствовала, что ещё чуть, и она просто разревётся и выбежит из комнаты. Попыталась переключиться, вспомнив о том, как прикоснулась к Сониной щеке. По телу прошла приятная дрожь.
— Ты первый человек, который считает, что это серьёзные вопросы. Остальные, — Соня хмыкнула, — называют их глупыми, — умолкла, закусив нижнюю губу. — Зато теперь у меня есть человек… — блеснула глазами на Дашу, — с которым я могу разговаривать на интересующие меня темы! — закончила скороговоркой. Склонила голову к правому плечу.
Даша чувствовала себя обнажённой под этим взглядом. Но до чего же странно: ей не было стыдно своего тела. Ей не было страшно в открытую смотреть на Соню.
«Почему так? Это что-то в ней такое…»
— Или не могу?
Даша не столько услышала вопрос, сколько прочла его по Сониным губам, удивившись своей новооткрытой способности.
— Конечно, можешь! — воскликнула с восторгом. Соня будет с ней обсуждать такие умные вещи! И хочет, чтобы Даша нарисовала её портрет!
У Даши голова шла кругом. Ещё сегодня утром она и помыслить о таком не могла!
Переживала, что Соня вовсе не придёт.
Она обессиленно опустилась на пол. Оказывается, и от счастья можно ослабеть.
Соня приняла это как приглашение к совместному просмотру рисунков. Опустилась возле Даши, прижавшись плечом к плечу. Та едва слышно охнула, не смея шевельнуться. Даше чудилось, что она вся перетекла в этот крохотный участочек кожи, прикасающийся к тёплой ткани. Сидели молча. Замерев.
— Так уютно, — вдруг сказала Соня.
— Да.
— Я так рада, что… мы будем заниматься.
— Ой, а как же уроки?!.. — Даша повернула лицо к Сониному, которое оказалось так близко, что дух захватило. Застыла с чуть приоткрытым ртом. Жадно вбирала: большие глаза в густых, смоляных ресницах, бледная кожа с едва заметными прыщиками на лбу, нос с заострённым кончиком и широкими крыльями, тонкие, бледные губы…
— Может, сперва рисунки? — Сонины щеки слегка порозовели.
— Конечно, — Даша наклонила голову. Принялась перебирать рисунки.
Соня подолгу рассматривала. Спрашивала много и детально.
Отвечать на вопросы было приятно. Ещё никто не проявлял к Дашиным работам такой интерес: а когда, как долго, где, почему…
Людмила Ивановна заглянула в комнату дочери и застала их за оживленной беседой.
— Девчонки, не хочу вас отвлекать, но тут Сонина мама звонила. Спрашивает, куда ее дочка пропала. Ты почему трубку не берешь?
— Ой, наверное, телефон выключился, — та вскочила. Шагнула к своей сумке.
Даша жадно вдохнула лёгкий, цветочный аромат.
«Это у неё такой гель или молочко для тела? — озадачилась, провожая Сонину фигурку глазами. — Надо обязательно такой и себе купить, и мы тогда будем одинаково пахнуть…»
— Пойдем, — мама потянула Дашу за руку, — дай человеку поговорить.
Пришлось подняться. Ей совсем не хотелось даже на минутку оставлять Соню.
Поплелась на кухню, напоследок оглянувшись: Соня стояла к ней спиной.
Мигом кольнула мысль:
«Я ей не нужна! Что я себе придумала! Она просто пришла ко мне подтянуть черчение. А то, что ей понравились мои рисунки, совершенно ничего не значит!»
— Как уроки? — встретила её бабушка, стоило Даше показаться на пороге.
— Нормально, — буркнула и опять погрузилась в трепетное: их руки соприкасаются, когда они обсуждают рисунок, пальцы дотрагиваются…
— А мне Соня понравилась, — вонзился мамин голос. — Только грустная она какая-то.
— Ага. И я заметила, — присоединилась бабушка. — Да ещё такая худая и бледная! Может, болит что…
— Да ничего у неё не болит! Просто её родители разводятся!
— Бедняжка, — покачала головой мама.
— Ох уж эти разводы! Дитё родили, жили сколько и нате вам! Ох-ох-ох, — бабушка поднесла край передника к глазам. — Вот всё равно раньше больше порядку было. Уж если поженились, то жили до самой смерти. Чувство долга и ответственности очень было у людей сильное! А сейчас что творится?! Не успели расписаться, уже побежали разводиться!
— Не могу с тобой согласиться. Долг и ответственность — это хорошо, конечно, но зачем жить с человеком, которого не любишь? Ведь это мучение одно! — мама с грохотом поставила чайник на плиту.
— А затем, — бабушка зажгла конфорку под ним, — видели глазоньки, что выбирали…
— Да что там они ещё понимают в двадцать лет? — мама махнула рукой.
— Может и ничего, но вот мы с твоим отцом поженились, когда мне девятнадцать было. И всю жизнь вместе… — бабушкин голос задрожал. — Конечно, не всегда было гладко, но дитя сиротой не оставили! А если бы разбежались?!
— Ма, ну хватит! Мы же не знаем причину развода Сониных родителей…
— Да какая там причина! Блажь одна!
— Я пойду уже, — Даша выскользнула из кухни.
— Мама просит, чтобы я шла домой. Бабушка не очень хорошо себя чувствует. Извини, — встретила её Соня.
— Но как же… Уроки, рисунки? — растерялась Даша. — Мы ведь собирались заниматься…
— Тряхнула головой: — Да, я понимаю. Это ты меня извини! Конечно, тебе нужно идти. Что это я… — насупилась.
Входная дверь закрылась за Соней с мягким щелчком, а Даша так и осталась стоять коридоре.
«Почему я не спросила, будем ли мы с ней ещё заниматься?» — уколола запоздалая мысль.