Глава 6. Людмила Ивановна (1/2)
Людмила Ивановна Муромцева, семейный врач городской амбулатории номер три, уже час блуждала по парку. Она то брела, насилу переставляя ноги, то припускала едва не бегом.
Выложенные тротуарной плиткой дорожки игнорировала. Ступала в новой, в первый раз сегодня надетой обувке по пыльной чахлой траве. Бормотала под нос:
— Сволочь! Какое же ты дерьмо! А я для тебя нарядилась. Чтобы восхитился, до чего же я хороша в этой чёрной юбке и туфлях на каблучке! Ради тебя, гада, их купила! Как распинался, до чего обожаешь женские ножки в капроне и лакированных лодочках! Уши развесила! Идиотка!
Останавливалась. Хватала ртом воздух. Невмоготу стоять. Опять мчалась. Старалась не думать о случившемся. И погружалась в него с головой.
Она дёргает дверную ручку. Дверь открывается. Секретарши нет за коричневым двухтумбовым письменным столом. Прежде чем открыть следующую дверь, окидывает себя в зеркале трюмо, стоящего в углу.
Серые, большие глаза блестят в предвкушении, пухлые губы выглядят свежо и маняще.
«Очень удачная помада! Надо не забыть номер тона. Удивительно молодит лицо! Словно мне не сорок два, а восемнадцать, — довольно улыбнулась. Облизала нижнюю, чуть прикусив, — он любит тут целовать».
Взбила руками волосы. Новая причёска — боб каре на ножке - очень шла к её чуть продолговатому лицу, со слегка выдающимся прямоугольным подбородком с ямочкой посередине.
Волнистые русые волосы, обычно непослушные, лежали так, как ей хотелось: открывая высокий, с едва намечающимися горизонтальными морщинками лоб.
«А вот вертикальные складки между бровями не скроешь, — вздохнула. — Как ни разглаживай!»
Переложила коробку с подарком в левую руку, а правой толкнула обитую черным дерматином дверь…
— Лучше бы я её не трогала! Нет! Это хорошо! Зато теперь я знаю! — две слезинки поползли по щекам. — Какая же я дура!
...Геннадий Андреевич, главврач поликлиники, блестя потной лысиной и пыхтя, как паровоз, лежал на особи женского пола, которая стонала в такт пыхтению и подрагивала задранными ногами в чёрных капронках.
Людмила Ивановна закаменела. Звук упавшей на пол коробки прозвучал выстрелом для парочки. Схватились, уставились на неё безумными взглядами.
— Твою ж мать! — взревел Геннадий Андреевич. — Ты чё дверь не закрыла?!
— Я ж вроде закрывала! — пролепетала завлаб Томочка Гришина, пытаясь затолкать массивные груди в чашечки бюстгальтера.
— Людочка! Я сейчас всё объясню! — бросился к ней.
— Ширинку хоть застегни! — выдавила из себя Людмила Ивановна, чувствуя, как всю её начинает трясти. Развернулась и выскочила из кабинета.
Скорее! Скорее на воздух!..
Она бежала, не замечая, как оборачиваются ей вслед, провожая удивлёнными взглядами, гуляющие по парку женщины с колясками.
— Заболел кто-то, — смотрела жадными до чужой жизни глазами одна из бабулек, завсегдатаев лавочек.
— Али умер, — подхватила её подруга.
Всего этого она тоже не слышала.
А ведь какие, сука, дифирамбы пел! ”Людочка! У тебя такое роскошное тело! Такая бархатная кожа! Груди — как дыньки наливные!”
Гад! Болтун чёртов!
А она ведь млела! Таяла, как кусок масла на горячей сковородке.
А как иначе? Сам Геннадий Андреевич — ум, честь и совесть нашей эпохи - обратил на неё своё внимание! Интеллектуал! С отличным чувством юмора, душа компании и просто лапушка выбрал именно её среди множества коллег.
— Ты же понимаешь, Людок, — чмок в шейку, — у меня ведь репутация, положение обязывает, да и человек я, увы, семейный, как ни крути, — вздыхал громко и протяжно, а потом чмок в ямочку над ключицей. Просёк, сволочь, её слабые места. — Пусть ребята немного возмужают. Лёшке надо сессии сдавать. Сама знаешь, какие в медицинском сложные экзамены! Стресс ему ни к чему. Андрюшка должен ещё школу закончить. Он у меня на золотую медаль идёт! — улыбался самодовольно, блестя винирами на холёном, гладко выбритом лице. — Да и твоей Даше тоже спокойная обстановка важна, — и пошёл осыпать поцелуями грудь, хватал сосок жадным ртом, сосал, причмокивая.
— А мне и не было особо приятно! — опять остановилась, смахнула с лица слёзы. — Мне просто хотелось знать, что я нужна! Меня хотят! Мною дорожат! Чёрт!
Господи! Ну что он в Гришиной нашёл?! Разве что сиськи пудовые.
— А как же мои «дыньки наливные»? — перекривила зло.
А ведь какая, по сути, банальная ситуация. Сколько их, таких, каждый день происходит! Сколько дур прозревают!