Глава 5. Даша (2/2)
Умолкли обе. Каждая осталась при своём мнении.
«Если бы ты, Кирка, только знала, о ком я всё время думаю, ты бы поверила, что мне вообще не до учёбы сейчас! Ничего в голове нет!» — Даша привычно скосила глаза на соседний ряд. За второй партой сидела ОНА. Мгновение полюбовавшись, перевела взгляд на Ленку Косицыну, застывшую у доски тоскливым безмолвием.
«Хоть бы меня не вызвала! Я точно пару схлопочу. Скорее бы звонок!» — посмотрела на часы, висящие над дверью. Конечно же, глянула на Соню: спина ровнёхонькая, смотрит прямо на учителя, руки лежат на парте.
Даша вздохнула. С трудом заставила себя оторваться от созерцания такой милой сердцу картины. Расправила спину, положила руки на парту. Уставилась на доску.
«Если я буду слушать так же внимательно, как Соня, то тоже стану отличницей. Мы будем ездить на олимпиады. Сначала городские, потом областные, республиканские. Поедем в одном купе. А ехать нужно всю ночь. И в купе только мы вдвоём. Конечно, мы должны переодеться. Она попросит меня расстегнуть молнию на платье, на спине…»
Зазвеневший звонок всё испортил.
***</p>
— Почаева, дашь домашку по алгебре списать?
Даша, делающая вид, что читает параграф по истории, превратилась в сплошное ухо:
«Если даст, значит Мишка ей нравится!» — тревога сдушила горло.
— Пролетаем, Егоров, — Соня мотнула головой. Смоляные волосы скользнули по плечам.
Даша громко сглотнула:
«Как же я тебя люблю, Сонечка!» — ухватилась ладонями за края стула, чтобы не броситься с распростёртыми объятиями к Почаевой.
— Муромцева, дай домашку списать?
— У меня нет, — пролепетала, злясь, что приходится обманывать.
— Народ, у кого есть домашка?! — заорал на весь класс.
К нему тотчас же протянулось несколько тетрадок.
— Ху-ух, — с облегчением выдохнула Даша. Она терпеть не могла врать. Но с этой влюблённостью скоро патологическим вруном станешь.
До чего было просто в детстве:
— Давай дружить?
— Давай.
И никаких тебе мучительных размышлений:
А если она скажет нет?! Или спросит: «С чего вдруг я буду дружить с троечницей Муромцевой»?! Или молча посмотрит снисходительно-презрительно?! Или рассмеётся в лицо своим серебристым смехом?! Все эти «или» вырастали непреодолимым частоколом.
«И даже то, что Соня не дала списать Егорову, вовсе ничего не значит! Не всем же именно красавчики нравятся. Может, её привлекает совершенно иной типаж. Например, ботан в очках. Она ведь сама сказала на классном часе, когда к ним школьная психологша приходила, что она сапиосексуал! Психологиня рот разинула. А Томочка, их классная, с глазами по пять копеек:
— Софья! Что ты себе позволяешь?!
А Соня так спокойно, голосом, от которого у Даши по коже идут мурашки:
— Сапиосексуал — тот, кто считает мысли другого человека более привлекательной стороной личности, чем физические характеристики». Происходит от латинского слова «sapien», что означает мудрый.
— Нифига ж себе! — присвистнул кто-то среди гробовой тишины.
И Даша уже месяц как корпит над учебниками, пытаясь наверстать упущенное в предыдущих классах, когда ей и дела не было до Почаевой.
Даты, правила, куски аксиомо-теоремо-формул перемешались в несчастной Дашкиной голове, которая, кажется, вот-вот лопнет.
А ещё она записалась на факультативы по немецкому и английскому, потому что Соня туда ходит. И теперь, вдобавок ко всему, нужно разобраться во всех этих жутких претеритумах и перфектах.
Даша практически перестала читать художественную литературу. Почти забросила рисование, которое умиротворяло и дарило хорошее настроение.
Правда, черновики пестрели профилями, глазами, губами, вензелями «СП». Даша сама диву давалась: как она умудрилась это нарисовать?!
До полуночи засиживалась над учебниками. Не один раз мама будила её, сидящую за письменным столом.
— Ну совсем уже дитя замучили этими уроками! — возмущалась бабушка. — Люда! Ну ты только посмотри, у неё же чёрные круги под глазами! Ослепнуть ведь можно от всех этих знаний! Что ни загляну в комнату — учит и учит! Все соки из вас выдавить хотят, что ли?! Ох, не болели бы так колени, я бы пошла к Тамаре Андреевне и сказала бы: «Что же вы творите?! Вы же инвалидами детей из школы выпустите!»
— Дашут, это, конечно, очень хорошо, что ты взялась за учёбу. Но бабушка говорит правильно: здоровье не должно страдать!
— Ма! Но я не хочу быть троечницей! А материала так много!
— А разве у вас нет такого, — вмешалась Маргарита Петровна, — чтобы ученик, который лучше знает предмет, подтягивал ученика послабее? У нас так всегда было в школе. Товарищеская взаимовыручка…
— «Пионер стремится много знать, уметь и готов всем этим делиться с окружающими!» — грустно улыбнулась Люда. — Ещё даже в моём детстве так было. Только сейчас, увы, это не работает.
— А почему?! — вскинулась Маргарита Петровна. — У вас ведь есть отличники в классе?
— Да, Соня Почаева.
— Ну так подойди к ней и попроси, чтобы она тебе объяснила трудную для тебя тему. Ведь вы одноклассники.
— Бабуль, ты такая смешная! — хмыкнула Дашка. — А она мне скажет: «С какого перепугу я должна тебе объяснять?»
— Ну как?! Ведь вы же товарищи!
— Ма! Ну сколько можно жить в Советском Союзе! — вмешалась Люда. — Нет уже товарищей, увы. Сейчас есть репетиторы, которые это всё делают, но только за деньги. И притом немалые, — она протяжно выдохнула. — Даша, по какому предмету у тебя самые большие сложности?
— А-а-а, — та устало взмахнула рукой, — по всем, кроме литературы и черчения.
— Столько репетиторов я не потяну, — посмотрела на дочку виновато.
— Да мамуль, всё нормально. Я потихоньку разбираюсь…
— Ага! Скоро одна тень останется! — возмутилась бабушка.
— Мам, давай только без причитаний, пожалуйста, — прервала её Люда. — Выпускные экзамены у вас будут по трём предметам…
— Да. Математика, английский и диктант с грамматическим заданием.
— Значит, мы пригласим трёх репетиторов…
— О господи! Это же очень дорого! А как же новое пальто?! — всплеснула руками Маргарита Петровна.
— Мам, давай есть слона по кусочку. Будет и пальто. Даш, а из остальных предметов какой самый сложный?
— Химия! Вообще тёмный лес! — Дашка опять махнула рукой и обречённо вздохнула.
— Я когда-то в ней неплохо разбиралась. И в институте мы её учили. — Приобняла дочку за плечи. — А не тряхнуть ли мне стариной?!