Глава 37. Чонгук (1/2)

— Показалось?

— Я не уверен, запах был слабый и достаточно далеко, мы не стали дальше идти по нему, — Чонсан хмурится и смотрит на Юнги, будто опасается Чонгука, словно тот может кинуться на него.

А Чогнук лишь хмурится и пытается понять, откуда мог появиться запах чужака, еще и так резко.

— Границы нужно проверять дважды в день, группы по трое человек, дважды обойти периметр. Если запах будет усиливаться, мы должны быть готовы, — Чонгук поднимает взгляд за плечо альфы и еще троих, стоящих за ним. Смотрит туда, где парой часов ранее они почуяли запах чужака, и поджимает губы.

Потому что первое, о чем он думает — как бы Тэхён снова не совершил ошибку и не пострадал.

А должен думать о безопасности стаи. Но как Чонгук может, если каждый может защитить себя и своего ребенка, а Тэхён защитить себя просто не сможет? Вожак и альфа сплетаются слишком сильно, Чонгук уже не может отличить, кто из них наполняет голову мыслями.

— Чонгук, — Хосок отвлекает их от тихого голоса Юнги, продолжающего обсуждение, пока Чонгук задумался. Лекарь остановился поодаль и смотрит на названного, а на вздернутую бровь отвечает: — Ты нужен Джису. У нее течка пришла раньше, вот-вот начнется.

— Святые, — Чонгук цедит сквозь зубы и сразу идет за Хосоком, но может думать лишь о том, как невовремя это произошло.

Теперь все чужие течки будут невовремя, его нутро ждет их лишь у одного омеги.

— Держись, — Хосок понимающе хлопает его по плечу, а Чонгук, на самом деле, думает, что если раньше Джису могла вызвать у него раздражение своим вниманием, то теперь альфе все равно. Будто он вытерпит что-угодно, чтобы скорее увидеться с Тэхёном, снова сжать его тонкие и прохладные пальцы своими.

— Как Тэхён? — На развилке, где Чонгуку нужно идти в сторону дома омеги, он хватает Хосока за локоть и не дает тому уйти.

— Хорошо, всё прошло, последствий не вижу. Он сегодня с Чимином пошел за травами, вернутся с темнотой, так что он не узнает про тебя и Джису от стаи.

— Ты тоже не говори, я зайду вечером или утром, сам сообщу, — от представления, что Чонгуку придется сказать Тэхёну, что он проводит течки с другими омегами, становится как-то не по себе. Чонгук уверен, что Тэхён воспримет эту новость в штыки и убедить его дослушать о причинах кажется невозможным.

— Не хмурься так, детей пугаешь, — Хосок толкает Чонгука указательным пальцем в лоб, будто он подросток, а не вожак их стаи. — Это же Тэхён и ты. Уж найдете общий язык.

— Найти-то найдем, но если не сразу, то он снова будет нервничать.

— Я подготовлю успокоительные отвары, чтобы ему помочь справиться. Ты только не нервничай, тебя отварами-то не напоить.

Не оценив шутки, от которой Хосок разулыбался, угрюмый Чонгук сворачивает на тропу до дома семьи Джису. Его на пороге сразу встречает отец девушки и, кивнув альфе, провожает его до софы на первом этаже, где она уже едва ли не скулит.

— Привет, — Чонгук здоровается и наконец чувствует то, что должен вожак — трепет и желание позаботиться о своей стае. Альфа присаживается на корточки в паре метров от скрючившейся Джису и ждет, пока она поднимет мутный взгляд на него. — Пойдешь со мной в лес, Джису?

Ей требуется время, чтобы осознать его вопрос, а Чонгук продолжает сидеть в метре и молча ждать. Пугать девушку хочется меньше всего. Когда она робко кивает и хмурится сильнее, Чонгук подходит ближе и протягивает руку, чтобы помочь встать, но у Джису не получается выпрямиться полностью, она сворачивается в калачик и едва тихо, почти по-волчьи скулит.

— Я отнесу тебя, — Чонгук говорит размеренно и проводит мягко ладонью по спине, знакомит со своим касанием. Вслед за девушкой по комнате последовал и запах уже пришедшей течки. Он кружит голову, делает тело податливым, но всё ещё сильным.

Не получив ответа, Чонгук аккуратно подхватывает тонкое тело на руки. Омега легко ощущается в руках и совсем не давит, да и сама Джису явно не против оказаться настолько близко. Она обнимает Чонгука за лопатки и лицом упирается в подбородок, слишком откровенно наслаждается его запахом.

Чонгук знает, что не как вожака — как альфы. И от этого ему становится достаточно не по себе, несмотря на туман в голове.

Родители на прощание даже ничего не говорят, лишь стоят рядом друг с другом и смотрят на Чонгука с их дочерью в руках. Знают, что она уже слишком тонет в своих чувствах, а ещё точно знают об ее симпатии к альфе. От этого тоже не по себе, ведь на все ее действия Чонгук никогда не реагировал, и родители об этом тоже знают.

Как об альфе в этом доме явно говорят не лестные вещи. Чонгук лишь надеется, что как вожака его тут полностью принимают.

Никто из стаи не оглядывается на вожака с течной на руках. Альфы отворачиваются в другую сторону, чтобы не ловить запах, омеги могут вздохнуть понимающе, но никто не осуждает и не глазеет. Чонгук знает, что Джису сейчас комфортно с ним, безопасно, а поэтому не бежит до домика, идет спокойным шагом.

Он отчего-то решает пройти не в самый ближний, в котором они держали первые дни Тэхёна и недавно был Юнги с Чимином. Тот дом пропитан воспоминаниями о его любви и семье, и осквернять Чонгуку его совсем не хочется. Поэтому он идет дальше и радуется, что Джису этого даже не замечает, наслаждаясь сильной хваткой на себе.

В доме, естественно, с рук она слезать буквально не хочет. Как ребенок цепляется, скулит жалостливо, будто уже обратилась в волка.

— Джису! — Чонгук позволяет себе рыкнуть на девушку, чтобы наконец освободить руки.

Сейчас она уже выпрямляется и смотрит ему в глаза своими поплывшими. Чонгук не может разобрать, что в них — тревога или желание. Настолько плохо он ее знает.

Но у него есть обязательства. Поэтому Чонгук достает из ящика два свежих пледа и застилает ими огороженный с трех сторон и сверху угол, напоминающий дом внутри дома. Все пару минут, что он делает это, Джису лишь тяжело дышит у двери, но вовсе не двигается.

— Обращайся,— Чонгук знает, что сейчас последует, поэтому с тяжелым сердцем выпрямляется и смотрит на девушку с высоты своего роста.

— Чонгук-а, — лишь в течку она так обращается к нему, знает, что ругать ее Чонгук сейчас не посмеет. Пользуется этим, а альфа недовольно щурится, но действительно молчит. — Что же тебя останавливает? Ты ведь спишь с Ильсаном, даже без течек. Чем я в течку хуже?

Раньше таких вопросов не было. Чонгук лишь сильнее прищуривается и недовольно поджимает губы — вряд ли осознает, но похоже, что Джису чувствует, что Чонгук выбрал Тэхёна.

— У тебя есть чувства ко мне, — вот так в лоб разбивает девичье сердце.

— И что? Так даже лучше будет, поверь. Когда тебя любят, то в постели-

— Ты много раз с кем-то в постели была, что знаешь это? — Чонгук обрывает ее достаточно грубо и почти что нервно. Словно это ему говорят о невзаимности чувств, а не наоборот. Джису будто и не слышит его.

— Нет, ни с кем. Ты же чуешь!

— Не говори о том, чего не знаешь. Дурная привычка, — окинув ее взглядом, Чонгук стягивает через голову рубаху. Стоит только воздуху коснуться его кожи, он чувствует, как загорается взгляд омеги напротив, цепляется за его мышцы, изучает и запоминает. Всё, как всегда.

— И всё же…

Всё же в ее глазах была не тревога. Джису едва улыбается и двигается к альфе, но он спокойно смотрит на нее и дает на несколько секунд подольше прожить в ее приятном мире, пока тот не разобьется вдребезги от слов альфы. Чонгук даже позволяет небольшой ладони коснуться верха его живота, где ребра переходят в твердые, сухие мышцы. Впервые дает касаться себя, балует немного или извиняется за то, что будет дальше.

— Я сплю с Ильсаном, потому что это просто секс, — хочется сказать в прошедшем времени, ведь теперь нет, Чонгук не станет. — И никогда не возлягу с тобой, потому что ты влюблена в меня. Джису, я не отвечу тебе взаимностью ни в чем. Ни моим телом, ни душой. Мне жаль, ты хороший человек, но мне не подвластно выбирать, кого любить, а кого — нет.

— Но ты можешь попробовать полюбить, — наконец она чувствует сталь его голоса и поднимает уже более осознанный и печальный взгляд, перестав разглядывать тело.

— Ты же знаешь, что это не так. И я уверен, что твои чувства пройдут, когда ты перестанешь тешить себя надеждами и посмотришь вокруг. То, что ты делаешь, не вяжется с тем, что испытывает любящий человек. Я нравлюсь тебе, но не более. Отпусти фантазии и посмотри вокруг. Может рядом есть кто-то, желающий построить с тобой семью. Отпусти меня, потому что я никогда не был твоим и не буду.

До того как на ее щеку опускается слеза, Чонгук обращается. Лапы путаются в спавших с тела штанах и, недовольно рыкнув из-за этого, Чонгук проходит в небольшое убежище и ложится, как ему подобает, у стены.

Выбор за Джису. Либо принять Чонгука только как вожака, либо тешить себя и дальше пустыми надеждами.

Она выбирает первое. Когда она забирается следом, в два раза мельче альфы, Чонгук едва сдерживается, чтобы не начать рокотать себе под нос. Собственная тревожность никак не вяжется с желанием защитить, утешить и помочь пережить сложный период, но Чонгук чувствует обязанность. Поэтому стоит омеге лечь под его боком, он наваливается, дает больше тепла и коротко лижет в шею, чтобы следом уложить туда голову.

В обличии волка Джису теперь начинает скулить по-настоящему. С каждой минутой желание в ней сменяется на тревогу и страх каждой одинокой омеги. Чонгук старается глушить их, рычит тихо, на дверь смотрит, чтобы действительно защитить, и вылизывает то по спине, то по шее. Как никогда, Джису в этот раз чувствует одинокую течку, извивается, вынуждает альфу кружить вокруг нее, подкладываться с разных сторон и едва ли не скулить в ответ.

Чонгук не замечает, как пролетают часы. Уставший, он засыпает, лежа спиной ко входу в их убежище. Джису рядом тоже спит, и куда крепче — ее даже не будит голод, в отличие от Чонгука. Убедившись, что она не заметит его ухода, альфа выбирается из укрытия и обращается человеком.

Вокруг темно настолько, что не видно деревьев. Привыкшему к темноте Чонгуку не сложно найти свои вещи и одеться, но стоит выйти на улицу, и он поникает — ужин уже закончен, стая едва слышна на территории всей деревни, а значит почти все уже разбрелись по своим домам. Идя по тропинке, альфа прислушивается к ближайшему дому, надеется услышать там бархатный голос.

Он, конечно, не течная омега, но был бы совсем не против тоже получить заботу от важного человека. Хотя бы поглаживание по своим черным ушам — даже в обличии волка день выдался слишком уж сложным. Чонгук чувствует себя выжатым, как рубаха после стирки.

Но голоса Тэхёна из дома Хосока не идет. Должно быть омега утомился и отправился спать, а Чонгук даже не особо радуется тому, что Хосок отложил для него порцию ужина. Забрав ее с собой, альфа понимает, что возвращаться к Джису сейчас ему не хочется, именно сейчас его заботы не требуется — она проспит, скорее всего, до утра. Друзья и знакомые заняты своими делами, Тэхён спит, а Чонгуку, кажется, ничего не остается, кроме как побыть вожаком.

Поэтому он направляется в другую сторону деревни, прямо в амбары. Но по пути всё же натыкается на тех, кто еще не пошел спать. Альфа издалека чует запахи группы омег, перемешанные с ароматом дыма из затопленных бань и хвои вокруг. За последние дни Чонгук потерялся настолько, что пропустил вести о том, что омеги собираются устроить банный вечер.

Приглашены, обычно, все, но вот доходят не больше половины. Часто вместо шумных омежьих компаний оборотни выбирают покой со своей парой или семьей. С каждым шагом Чонгук вслушивается в голоса, пытается найти там низкий, от которого замирает всё внутри. Может Тэхён и не спит, а был приглашен попариться и решился на это, но нутро шепчет, что вряд ли. Чонгук еще многого не знает о Тэхёне, но отчего-то уверен — он как раз из тех омег, что выбирают тишину с другом или семьей, а не шумные толпы.

Голоса омеги Чонгук так и не слышит, зато, ещё не выйдя из домов, слышит его имя. Ведомый то ли вожачьим, то ли альфьим в себе, он замирает в тени отдаленного дома, за которым прекрасно слышно звонкие голоса:

— Он такой тихий, — девичий голос, подстать сказанному, становится тихим. Но после возвращается в яркую звонкость, от которой Чонгук непроизвольно морщится. — Вечно то с Хосоком, то с Чимином, никак не подойти! Я даже не говорила, а Тэхён же человек! В стае оборотней! И без моих расспросов!

— Ой, Ынхи, да брось, — другая омега хихикает, Чонгук даже представляет, как она ладошкой прикрывает рот. — Представляешь, как ему это странно? Хуже, чем нам. Нас-то много, и мы если что загрызем его, а вот он… Добыча в клетке с хищником, м?

— Никакая Тэхён не добыча, — Чонгук узнает Ильсана, как всегда спокойного. Что такой омега всегда делает среди стайки сплетниц, Чонгуку не понять, да и ответ на этот вопрос от самого Ильсана альфе не помог. — Он юный и робкий, всего-то. Конечно, ему не по себе, он ведь не чувствует, что такое стая.

— Так надо показать, — очередной голос вмешивается в беседу. По лицам Чонгук может быть и вспомнил бы имена девушек, но издалека голоса едва ли кажутся знакомыми и вспомнить, как зовут их обладательниц, у него не выходит. — Он милый. Видели, как на Чонгука смотрит?

— Как на божество, — снова хихиканье. Чонгук даже сам себе под нос улыбается, ведь Тэхён так открыто проявляет к нему интерес, что даже другие замечают.

— Помните, — новый голос кажется не веселым и не спокойным, как у Ильсана. Он принадлежит мужчине, омеге и пропитан чем-то серьезным. — Чонгук для него не вожак, потому что человек не знает, что такое стая.

— Это что же, — смешки тут же затихают и даже с расстояния Чонгук чувствует эмоции омег. Они взбудоражены, но напряжены: будь волками, припали бы живот к земле и затаили дыхание. Это совсем не хорошо. — Он смотрит так на Чонгука, как… На альфу?

Голос опускается почти до шепота, Чонгук едва ли его слышит. И то, что девушка говорит — это уже абсолютно не хорошо.

— Да быть не может, он же человек!

— И что, ему теперь остаться без пары?

— Так а смысл? Он вообще ребенка от оборотня сможет родить-то?

— На Чонгука, значит, заглядывается, — Ильсан звучит как капля воздуха. У Чонгука внутри поджимается всё, готовит альфу бросится на защиту, пусть даже от простых сплетен. Но Ильсану Чонгук верит. Иногда, после ночей, что они проводили вместе, случались разговоры. Такие же откровенные, обнажающие между ними души так же, как тела для секса. Он знает о ноше вожака, об одиночестве и об его заброшенном и пыльном доме. Он знает, что найти пару для Чонгука — это жизненно необходимое, иначе его скоро перестанет хватать. И он внимателен, чтобы заметить, что пару Чонгук себе приметил. Поэтому Ильсан, Чонгук уверен, защитит Тэхёна. — И пусть. Покажите мне омегу, который на Чонгука не заглядывается.

За его словами следует тишина и Чонгук расслабленно выдыхает.