Глава 36. Тэхён (1/2)

— Мне кажется, холода начнутся в этом году раньше, чем в прошлом.

— Я тоже так чувствую.

Как когда-то давно, будто в другой жизни, Тэхён видит перед собой темноту закрытых век. И слышит два тех же голоса. Тогда они пугали израненного Тэхёна, едва хватающегося за жизнь.

А сейчас Хосок и Чонгук стали самыми близкими ему альфами. Теми, кому Тэхён не раздумывая доверил бы жизнь.

Хоть слова мужчин и звучат совсем уж близко, Тэхён совсем не может проснуться и вернуться в мир. Он старается открыть глаза, но вместо этого снова проваливается в темноту, из которой его вытягивают чужие слова.

— Последние яблоки вот-вот дойдут, пшеница тоже почти готова к сбору, как и овощи. Пора начать подготовку к празднику урожая, — Чонгук.

Тэхён выныривает из своей темноты с улыбкой на губах. Полные нежности прикосновения еще теплятся на его коже, будто Чонгук только-только отнял от него руки. Тэхёну не терпится увидеться с ним, чтобы теперь точно знать, что ему не мерещится всё то, что он видит в глазах и действиях альфы. Но с другой стороны, Тэхёну кажется неловким всё, что произошло вчера.

Ведь, кажется, ему признались в любви. И он вроде ответил тем же.

— Пойду проверить Чимина перед делами. Скажешь Тэхёну о празднике?

— О, мне не нужно говорить, — Тэхён бормочет слова тут же, как слышит скрип стула о пол. И лишь потом он медленно садится и потирает глаза, отгоняя сон.

— Доброе утро. Хотя уже день, — Чонгук звучит значительно ближе и, наконец отогнав с глаз темноту, Тэхён замечает его.

Омега почему-то спал на диване. Не ожидавший такого, Тэхён начинает озираться вокруг себя и даже забывает обо всем вчерашнем. Но всего на мгновения, пока Чонгук не садится на спинку дивана с другой стороны и не объясняет:

— Ты крепко заснул вчера. Я привез тебя и, чтобы меньше тревожить, положил спать здесь.

Значит, Чонгук поднял Тэхёна на коня, провез по лесу, еще и занес в дом. Тэхён был на его руках, да еще так долго, но абсолютно не помнит этого. Обида и злость на самого себя появляются в нем, а следом — разочарование. На Чонгука смотреть становится еще сложнее, но почему-то от его простой близости у Тэхёна что-то трепещет в животе.

— Спасибо, — Тэхён рассматривает теплый плед, которым его укрыл, видимо, Чонгук.

— Стая недавно позавтракала, — Чонгук говорит с ним так, словно бы всего вчерашнего не было, будто ему совсем не неловко, как Тэхёну.

Тэхёну, который с каждым его словом ловит фантомное дыхание на своей коже и мурашки, которое оно пускало к позвоночнику.

— Чимин снова не пришел есть, поэтому нужно ему и Юнги отнести завтрак. И тебе позавтракать, — слова альфы звучат больше, как слова вожака, но Тэхён будто слышит, что в его голосе что-то изменилось. Чонгук с Хосоком минутами ранее говорил абсолютно другим голосом, да и с Тэхёном раньше тоже. — Вы могли бы поговорить с Чимином, если ты готов его простить. Он страдает, и заслуженно, но всё же он твой друг. А тебе сейчас нужен друг. Поверь, станет легче.

Всё же Чонгук говорит, как альфа. Заботится о Тэхёне, почти прямыми словами предлагает ему обсудить со своим другом чувства и всё, что случилось. Наверное, чтобы Тэхён не боялся, как сейчас, поднять на Чонгука взгляда.

— Я не злюсь на него, — но у Тэхёна должны быть силы справиться.

Он хочет остаться жить в стае оборотней. Он очень хотел бы стать партнером вожака. А значит ему нужно быть сильным.

Поэтому Тэхён рушит что-то внутри себя, весь трясется изнутри, но вопреки этому страху и робости, поднимает сперва голову, упираясь взглядом в стену, а после переводит тот прямо на альфу. Сегодня Чонгук одет в другую рубаху, но в остальном он выглядит в точности, как вчера. Всё те же немного потрепанные ветром волосы, темный, горящий внутренним волком взгляд и что-то ласковое в приподнятых уголках губ. И уютный запах хвои, которым то ли пропитался Чонгук, то ли сам по себе пахнет.

Тэхён всё же видит в его глазах. Не кажется.

— Чимин не хотел причинить мне боль и сделал это абсолютно случайно, поэтому я не злюсь на него за это. Но он напал на тебя, — едва выдержав взгляд альфы, Тэхён законно опускает свой на его руку, уже не перебинтованную.

Хмурится и тянется к ладони оборотня, но замирает, отчего-то робея коснуться альфы. Старое, вбитое в голову розгой, еще дает о себе — касаться могущественного альфы нельзя. Как, наверное, и нельзя касаться человека, который волнует сердце, вспотевшими от нервов ладонями.

— У тебя так снова голова начнет болеть, — Чонгук говорит ему совсем тихо, видимо, чтобы не услышал Хосок. А после сам протягивает руку, сокращая расстояние между ними, и подхватывает пальцы Тэхёна в свои.

Омега проворачивает свою ладонь, вынуждая Чонгука показать место, где была рана. Сейчас там лишь красная, немного воспаленная кожа, но Тэхён не может разобрать даже следов от шва, который Хосок ему накладывал при Тэхёне же. Словно Чонгук и не был так серьезно ранен, не истекал кровью так, что едва был в сознании.

— Хосок говорил, что у тебя раны заживают медленнее. Теперь ты увидел, как это происходит на оборотнях, — Чонгук сжимает его пальцы, привлекает внимание потрясенного Тэхёна.

— Моя спина… Она вся будет в шрамах, — Тэхён шепчет важное, как ему показалось.

Ведь рана Чонгука была серьезнее его собственных. Тэхёна подрали когтями и оставили несколько укусов, но то были собаки, а Чонгука подрал даже не волк — более сильный оборотень. Чимин едва не вырвал ему плоть, но у Чонгука даже полоски от раны не останется на коже.

А у Тэхёна изуродована спина.

— Оборотни наполовину волки, и это не только во внешнем виде. У нас некоторые потребности и инстинкты, как у волков, например, жить в стае. У волков есть такой обычай — зализывать раны близкого. Очистить от грязи, чтобы лучше заживало, приласкать и заглушить боль воспоминаний, — Чонгук говорит тихо и размеренно, будто осторожно подбирает слова.

Тэхён завороженно слушает и представляет, как два волка лежат где-то в пещере и один заботится о втором, раненном кем-то. Вылизывает его рану, отогревает своим теплом и рокочет у уха.

Но Тэхён не в пещере, да и не волк.

— К чему ты это говоришь? — Он снова вскидывает взгляд, уже растерянный на альфу, но тот лишь чуть больше поднимает уголок губы и пожимает плечами, будто сам не знает.

А Тэхён видит — всё знает он. Лишь не говорит в слух.

— Давай я провожу тебя к Чимину, позавтракаете вместе с ним?

— Я не уверен, что хочу, — Тэхён впервые делает что-то вопреки заботе, а поэтому следит за лицом Чонгука, ждет, что там проскользнет раздражение от неповиновения, но у альфы лишь пропадает намек на улыбку с лица.

— Отчего?

— Он сделал тебе больно. Напал на тебя, — медленно, чтобы донести тот ужас, который на Тэхёна это на водит.

Ведь правда, его друг обратился в агрессивное животное, потерял контроль и ранил Чонгука. Ранил человека, который стал так важен Тэхёну. Возможно, будь это кто-то другой, Тэхён смог бы легче убрать из души тяжесть, но не с Чонгуком. Никогда то, что вредит ему, не сможет стать для Тэхёна чем-то легко прощаемым.

— Я понимаю его и не держу зла. Чимин защищал тебя, Тэхён, он заступался за тебя, потому что любит и ты ему важен, как семья. Да, ему не стоило так себя вести, даже пытаться вредить мне, это неправильно. Но такой уж Чимин. Временами не осознает своих же действий и их последствий, слишком близко принимает всё к сердцу, но и любит он так же ярко. Я поговорил с ним еще в тот же вечер. Он извинился передо мной за эту рану, сильно переживал и едва не сказал, что ему не место в стае, — с каждым словом Чонгука Тэхён будто оказывается всё дальше и дальше от альфы, от дома, где они находятся. Он представляет друга — почему-то в виде волка, — который скулит и мечется, не может найти себе место от боли. Всё это время Тэхён, пожалуй, наивно думал, что Чимин раскаивается не из-за нападения на Чонгука, а из-за боли Тэхёна. — Твоя злость или обида — это ведь тоже способ защитить близкого. Тебе хочется, чтобы Чимин прочувствовал и запомнил, что нельзя причинять боль твоим людям. Но ты ранишь его своим молчанием и обидой. Не думаешь, что ты сейчас тоже нападаешь на Чимина и причиняешь ему боль? Без зубов и крови, но всё же.

Чонгук говорит совсем негромко, но Тэхёна его слова оглушают. Они обухом бьют по голове, заставляют картинку качаться перед глазами, руки трястись, а желудок сжаться. Тэхёну плохеет, в сотый раз за последние дни. Чонгук был прав, когда сказал, что у него может заболеть голова. Правда, у него заболело что-то более сильное. Душа, наверное.

— Это не плохо, — альфа, должно быть, видит его состояние. Тэхён, совсем потерявшись в своем состоянии и плавающем перед глазами миром, слишком ярко чувствует теплое прикосновение к щеке и плечу. Чонгук поддерживает его руками, не дает покачнуться и упасть. — Защищать близких — это хорошо. Просто подумай о том, что вы с Чимином делаете одно и то же, одним и тем же способом.

— Ты злишься на меня за то, что я мучаю Чимина? — Вопрос срывается с губ до того, как Тэхён успевает его понять. Он старается посмотреть на Чонгука, но голова кружится так, что ее не получается даже повернуть — Тэхён начинает падать.

Но альфа подхватывает и, склонившись над ним, аккуратно укладывает обратно на диван.

— Нет, Тэхён, — Чонгук не врет, и Тэхён даже не видит это — чувствует в заботе, с которой альфа укрывает его одеялом и убирает с глаз челку. — Мне тяжело видеть вас обоих такими. Вы нужны друг другу. Это единственное, за что я переживаю.

— Я хочу пойти к Чимину. И извиниться, — Тэхён заявляет уверенно и даже пытается сесть, но его тормозят руки Чонгука.

— Не сейчас. Я попрошу у Хосока что-нибудь и, когда станет легче, тогда пойдем. Я отведу тебя.

— А меня просить не надо, только дайте человека опоить, — сквозь пелену Тэхён отчетливо слышит Хосока.

Он ярко представляет, как лекарь улыбается, но в его лице скользит напряжение. Хосок часто так смотрит на него в последние дни.

— Это из-за этого… Того, что случилось со мной? — Ведомый руками кого-то из альф, Тэхён приподнимается и выпивает из поднесенного к губам стакана. Чонгук часто говорит, что настойки и отвары Хосока ужасны на вкус, но Тэхёну нравится их пряность и долгое послевкусие во рту. — Мне раньше никогда не было так тяжело…

— Думаю, что да. Но это на пару дней, я уверен. Скоро ты поправишься окончательно, — Хосок становится четче перед глазами омеги. Тэхён, видя его без улыбки, каждый раз старается сам улыбнуться, чтобы поднять настроение этому светлому альфе.

Получается, Хосок усмехается и начинает улыбаться ему в ответ, а после даже треплет по волосам.

— Я схожу за водой к колодцу. Как вернусь, можем пойти к Чимину.

— Куда ему к Чимину? — А вот Чонгук, напротив, резко нахмурился. Он смотрит на Хосока со сведенными бровями и держит руки на спинке дивана, совсем рядом с омегой, словно готовиться снова помочь ему или удержать.

— Туда ему к Чимину, — Хосок даже рукой показывает направление, где находится домик в лесу. А Тэхён тихо хихикает с этого жеста и растерянности, которая появляется у Чонгука в глазах.

— Но ведь-

— Ему уже легче. А через десять минут вприпрыжку побежит, тебе еще ловить придется, — лекарь отходит от Тэхёна и звучно хлопает Чонгука по плечу, — не волнуйся. Тэхён далеко не в том состоянии, которое ты надумываешь.

Может Чонгук и придумывает себе лишнего, но ведь от беспокойства за омегу. Всего пару минут назад он был крайне серьезным и говорил едва ли не самые мудрые в жизни Тэхёна слова, а сейчас не может увидеть простых вещей и порывается спорить с Хосоком. У Тэхёна в душе теплеет от такого внимания к себе, он смущенно улыбается и краснеет кончиками ушей, но, видит богиня, чувствует себя счастливым.

Чонгук переживает за него. Потому что Тэхён ему стал важен.

— Я правда почти в порядке, — а он отвлекает альфу, провожающего Хосока взглядом, и цепляется пальцами за его, грубые от альфьей работы. У Тэхёна пальцы совсем другие, нежные и тоньше в два раза, кожа молочная, а не золотистая, как у Чонгука, еще и холоднее.

Но эта разница так приятна. Слабый и сильный. Альфа и омега. Человек и оборотень.

От их разницы сводит внутри так, что Тэхёну выть хочется, хотя он совсем не волк. Может быть такое случается, когда сердце волку отдаешь?

— Мне не стоило наседать на тебя с советами, — Чонгук смотрит на него с внимательной заботой на дне карих глаз и тихо сжимает в ответ его руку, кутает своей, согревает. — Останавливай меня в следующий раз, хорошо?

— Хорошо, — от его мягкости Тэхён и заурчать готов, как те коты, которых он подкармливал в поместье.

Но вместо этого лишь улыбается — у Чонгука глаза становятся чуть ярче в ответ, — и ластится к руке Чонгука. Садится аккуратно, чтобы голова не закружилась и прижимается к предплечью мужчины щекой. Так наивно и глупо, но Тэхёну безмерно приятно от легкости в голове и Чонгука рядом. А когда альфа касается второй рукой его волос и нежит, Тэхён едва ли не начинает плакать от добравшейся до самых костей ласки.

Тэхёну просто хорошо рядом с ним: спокойно и безопасно, тепло и уютно, немного волнительно и так трепетно. Хотя, пожалуй, много волнительно. Но знать Чонгуку об этом вовсе не обязательно.

— Хосок зовет нас на улицу, — мужчина говорит ему совсем тихо, будто думает, что Тэхён заснул.

Но он нет. Второй раз за день Тэхён оказался совсем в другом мире. В первом ему было тяжело, больно и плохо, а во втором настолько же тепло и хорошо. Вынырнув из приятной темноты, Тэхён кивает и нехотя отрывается от Чонгуковых рук, чтобы подняться. Альфа же не торопится, ждет, пока омега обойдет диван. Тэхён невовремя вспоминает, что он самый настоящий хищник, и с каждым маленьким шагом в сторону Чонгука гадает, охотится ли тот сейчас.

Но Чонгук не касается его, не ловит. Лишь наблюдает, а Тэхён, кажется, впервые в жизни разочарован, что не стал добычей.