Глава 36. Тэхён (2/2)

— Мне очень понравилась вчерашняя поляна, — ему вдруг стало важным сказать Чонгуку о чем-то, что покажет альфе его чувства к нему. — И ехать с тобой верхом. Жаль, что я уснул и не помню времени, что мы были там.

— Съездим туда еще раз, — Чонгук предлагает сразу, так, будто готов прямо сейчас взять его ладонь и увезти верхом на коне.

— Буду рад, — а Тэхён в ответ улыбается. Знает, что его широкая улыбка выглядит крайне милой, Дора не раз говорила ему об этом и просила не улыбаться так при альфах, чтобы не вызвать у них чувств. Но сейчас Тэхён хочет вызывать в Чонгуке чувства, а от того не прячет никаких своих черт. — Но тот день буду хранить в памяти с особым трепетом.

Чуть смутившись своих слов, Тэхён горит скулами и прячет от Чонгука взгляд, семенит небольшими шагами на улицу, где их уже ждет Хосок с двумя полными ведрами воды.

Возможно, он слышал всё, что сейчас сказал Тэхён. Омега может об этом лишь гадать, но альфа улыбается ему, как и всегда, с теплом и добром, и ничего не говорит.

Вышедший следом Чонгук забирает у него одно ведро из рук, и оба альфы, ведомые небольшим омегой, идут по тропинке. Тэхён за недели здесь неплохо научился ориентироваться, и оттого, что сейчас это он ведет Чонгука, а не наоборот, ему хочется гордиться собой.

— Тэхён, — Чонгук всё же касается его ладони, когда до дома остается как будто и не так далеко.

Альфа тормозит его, а Тэхён послушно замирает и смотрит с вопросом в глазах.

— Мне забрать Юнги? Ты хочешь поговорить с Чимином наедине?

— О, только если Чимин не будет против.

Чонгук кивает ему и сжимает ладонь чуть крепче, поддерживает без слов. Хосок уже ушел вперед, поэтому его приходится догонять, но только-только Тэхён замечает крышу дома в лесу, как замирает на месте. В десятке метров от террасы Чимин сидит прямо на земле, абсолютно без дела. У него в руках нет книги, он не плетет что-то. Просто сидит, подтянув колени к груди, смотрит в пустоту, и даже приход компании его не возвращает.

Тэхён знает это чувство. Видит, что Чимин сейчас в том же мире, где побывал сам омега — где страшно, грустно и плохо.

А на крыльце дома уже стоит Юнги. Он молча смотрит, словно оценивает происходящее и думает, стоит ему вмешиваться или нет.

Оставив Тэхёна стоять на месте, альфы относят ведра с водой на пол террасы, а после Чонгук говорит что-то тихое Юнги, от чего второй альфа переводит карий взгляд на омегу. От его внимания становится немного не по себе, хоть Тэхён и лично знает, что Юнги добродушный, несмотря на холодную и выделяющуюся белым цветом внешность. Сегодня в его глазах нет привычного тепла, там, наверное, беспокойство за его омегу, но Тэхёну под его взглядом становится не по себе.

Будто почувствовав это, Чонгук хлопает своего друга по плечу, и тот молча спускается с пары ступеней вниз. Трое альф направляются обратно, к дому Хосока, а Тэхён всё стоит и боится даже вдохнуть слишком глубоко. Но когда мимо него проходит Юнги, он всё же шепчет:

— Мне жаль, что ты пострадал на охоте, а я даже не навестил тебя, — Юнги от его слов замирает рядом и смотрит чуть смягчившимся взглядом, уже не вселяющим тревоги. — Спасибо, что не дал Чонгуку пострадать из-за меня.

— Со мной всё хорошо, поэтому твои переживания лишние. Хотелось бы сказать, что рад подставить свою шкуру вместо его, но не буду, потому что занятие не из приятных, — альфа улыбается ему, совсем развеивая напряжение, что Тэхён успел себе надумать. Он робко улыбается в ответ и, как в первый раз, скользит любопытным взглядом по абсолютно белым волосам оборотня.

— И всё же я обязан тебе!

— Если успокоишь раны Чимина, то приму это как возврат долга, — Юнги кидает последний раз взгляд на своего Чимина у дерева и всё же уходит, оставляя двух омег наедине.

Тэхёну нужны минуты, чтобы оглядеть лес вокруг себя и собраться с духом, обратившись к богине. Он почти сразу же перестает слышать шаги Юнги за спиной, а значит всё, что сейчас будет сказано, навсегда останется лишь между ним и Чимином. Чонгук прав в том, что именно ему Тэхён может рассказать больше, чем кому бы то ни было другому в стае.

— Чиминни, — Тэхён зовет ласково, напоминает о себе и наконец решается сделать шаг вперед.

Омега слышит его, но лишь плотнее сжимается в калачик и прячет лицо в своих же коленях. А Тэхён сокращает все расстояние до него и садится рядом, настолько близко, чтобы чувствовать исходящее от Чимина тепло, но не касаться его своим боком.

— Я думал, что не злился на тебя все эти дни. Но сегодня оказалось, что это не так. Я злился, но не из-за того, что ты сделал мне больно. Из-за того, что ты сделал больно альфе, который мне дорог, — Тэхён говорит медленно и так же медленно краснеет щеками от своих же слов. Он знал, что именно от этих слов Чимин вскинет голову и проявит интерес, немного отпустит свои печали. Всё же, Чонгук ему как семья, а Тэхёна Чимин вроде как выбрал тоже своей семьей. — Мне казалось, что ты нарочно это сделал, хотел ранить Чонгука, оставить ему шрамы. Но сегодня он сказал, что ты извинился перед ним, и что ты не хотел этого.

— Не хотел, — Чимин отвечает ему шепотом, почти что севшим голосом, но больше не прячется. Смотрит в ответ, как побитая собака, да простит Тэлике Тэхёна за его мысли. — Я слишком легкомысленный и не умею контролировать себя.

Его слова пропитаны такой горечью, что все тепло и легкость, с которыми Тэхён был настроен вернуть Чимина в жизнь, испарились. Тэхёну больно слышать такие слова Чимина о самом себе и видеть, сколько это причиняет ему же боли.

Как Чонгук был прав, Чимин страдает куда сильнее их обоих.

И в этом есть доля вины Тэхёна. Если бы он сразу смог понять это, пришел бы раньше, то его другу не приходилось бы чувствовать себя лишним в собственной же стае. Хоть Тэхён и не понимает, что такое стая для оборотня, но сравнивает это с семьей — а ему было бы невыносимо больно думать, что он угроза для своей семьи.

— И я глупый. Даже не подумал, что могу причинить тебе боль. Хотел уберечь тебя от Чонгука, а сам покалечил…

— О, нет-нет, ты не покалечил меня! — Тэхён аккуратно касается плеча Чимина ладонью, пробует оказаться к нему ближе. И когда тот не сопротивляется, омега подсаживается к нему вплотную и опускает на плечо уже голову, а рукой берет ладонь Чимина, молча поддерживая через прикосновения. — Я неважно себя чувствую, голова иногда болит и сплю слишком много, но я в порядке. Это совсем не так плохо и больно, как мои раны на спине. Поэтому не переживай, пожалуйста, я буду в порядке. Хосок ещё сказал, что у меня голова от нервов болит из-за нашей… Тишины.

— Мне стоило прийти к тебе и извиниться, чтобы у тебя не болела из-за меня голова, — Чимин горько усмехается, но не выпутывается. — Я такой никчемный, Тэхён. Мне так жаль, что вы все связаны со мной… Не представляю, что Юнги нашел во мне…

— Ты добрый, заботливый и веселый! А ещё ты смелый. В стае двести человек, но только ты, не задумываясь, принял меня как своего и не отделяешь от других. Для всех я — человек в стае оборотней. А для тебя я просто Тэхён. Ты не представляешь, как много это значит для меня.

— Правда? — Всего за мгновение вокруг них будто рассеивается серый туман. Чимин говорит все еще тихо, но в его голосе пробивается свет.

— Правда-правда. У меня никогда не было друга, но я уверен, что лучше тебя я не смог бы найти никого. Хотя это даже не я нашел тебя, а ты выбрал меня своим. Я люблю тебя, Чиминни, и очень рад, что ты есть в этой стае. Как, думаю, и все вокруг. Ну, Юнги, Чонгук и Хосок точно!

Чимин мягко смеется в ответ и всё же выбирается из руки Тэхёна, но лишь чтобы обнять. Тэхён сразу обвивает его руками в ответ и прижимается лицом к плечу, пока Чимин делает ровно то же самое.

— Спасибо, — он шепчет Тэхёну в рубашку, но омега его хорошо слышит.

Чимин снова набирает в грудь воздух, словно хочет сказать что-то ещё, но Тэхён слышит лишь тяжелый выдох и чувствует, как Чимин немного напрягается в его объятиях.

— Мы можем говорить друг другу всё, что хочется, — Тэхён предлагает робко и неуверенно, потому что у него есть нечто, что хочется сказать, но ему жутко неловко. Хотя он готов выслушать всё, что пожелает ему рассказать Чимин. — Поэтому не молчи, говори, если хочешь.

— Не уверен, что хочу…

— Ладно, но если захочешь, сразу приходи ко мне! А я вчера был с Чонгуком и, кажется, он меня поцеловал?

Тэхён, кажется, нашел способ, как заставить Чимина забыть обо всех переживаниях. Омега снова замирает от его слов и снова показывается — отстраняется от Тэхёна и смотрит на него потрясенными глазами.

— Это ты у меня спрашиваешь? Не знаешь, что такое поцелуй? — Он говорит вполне себе серьезно, но Тэхёна от такого вопроса пробивает на смех. Громкий такой, немного истеричный и скрывающий неловкость. — Я могу показать, если надо. Думаю, Юнги не будет против.

— Нет! — Смех сразу же сходит, Тэхёна от такого предложение как водой окатывает. Он на всякий случай отрицательно машет ладошками и готовится сбежать, если Чимин вдруг решит подняться и всё же показать. — Я просто не уверен, он не касался губ, но был так близко, а потом коснулся щеки…

— О чем вы говорили?

Чимин старше Тэхёна лет на пять, но сейчас Тэхён чувствует, будто это он здесь старший. Чимин смотрит с таким искренним интересом в глазах, радостью и жаждой подробностей, и мгновенно забыл обо всех своих проблемах, будто их и не было, как ребенок, которого отвлекли игрой.

— Ничего такого, но мне кажется, я ему тоже нравлюсь…

— Не кажется, — Чимин улыбается ему, но после его восторг отпускает. Он снова становится грустнее и серьезнее, совсем непривычным для себя. — Ты стал бы для него хорошим омегой. Но кто-то из стаи будет завидовать, потому что Чонгук самый привлекательный холостяк, вожак, сильный, ещё и какой красивый…

Тэхён нравится действительно потрясающему мужчине, от этого он сам немного краснеет, но Чимин прав. Чонгук — лучший из лучших, а Тэхён — никто, даже омега из него не очень хорошая по природе, что уж об остальном говорить. А ещё он юн и слишком наивен.

Тэхён знает это, но каждый раз, когда он думает о Чонгуке, в нем неконтролируемо становится тепло и волнительно. Чонгук будоражит мысли и, хоть Тэхён считает себя недостойным, но не может не надеяться, что у него есть небольшие шансы.

— Теперь мы оба грустные, — Чимин возвращает его из мыслей и поднимается на ноги, протягивая руку Тэхёну. — У нас есть одно место, где ты ещё не был. Хочу показать тебе его.

— Я где-то еще не был? — Тэхён, само собой, берется за руку друга. Между ними словно не было тех сложных дней, крови, что шла из носа Тэхёна, когда его ударило силами Чимина.

Всё это было в прошлом, а важно лишь настоящее. А в настоящем Чимин протягивает ему руку, не отпускает, пока ведет по лесу, и тоже не хочет вредить ни Тэхёну, ни Чонгуку.

Чимин для Тэхёна самый близкий друг. Сейчас омега уверен в этом, знает, что между ними ничего не встанет теперь, что может лишить их этих чувств.

Чимин для Тэхёна теперь семья. Немного взбалмошная, и за выходки их скорее всего еще не раз отругает Чонгук и, возможно, даже Юнги, но это всё так не важно. Тэхён просто рад иметь кого-то, чью руку может сжать в ответ и прийти в любой момент, с любым вопросом.

— Мы мало говорим в стае о нашей истории и живем только сегодняшним днем, — Чимин начинает говорить еще посреди леса и говорит что-то важное: оглядывается на Тэхёна и убеждается, что его слова будут выслушаны. — У нас трагичная история, полная боли и грусти. Возможно, Чонгук однажды сочтет нужным рассказать тебе об этом, но я не хочу вспоминать те года.

— Те? — Тэхён едва не покрывается мурашками, пытается представить, что такого могло произойти, что это чудесное место и люди могут вспоминать с болью и страхом.

— До Чонгука. Точнее, до того, как он занял место вожака. Я правда не хочу об этом говорить, пожалуйста, не проси, — Чимин говорит поникшим и как никогда грустным голосом. Даже более грустным, чем был, когда Тэхён только-только к нему пришел. От этого Тэхён косвенно, но понимает, что они пережили ужасы куда хуже тех, что достались самому Тэхёну. — Но когда-то было всё иначе. Наверное, как сейчас. Мы не знаем нашей же истории, ее уничтожили, поэтому всё это лишь догадки.

Слушая его слова, Тэхён не замечает, как Чимин перед ним останавливается, а оттого омега впечатывается носом ему в плечо. Тихо ойкнув, Тэхён потирает примятый от удара нос и встает сбоку от друга, замечая перед ними огромное, раскидистое дерево. Оно ниже сосен и елей в лесу, но его ствол такой толстый, что если Чимин и Тэхён попробуют обнять его и взяться за руки — то они просто не дотянутся друг за друга.

Величественное, оно будто отливает дорогим цветом на солнце. Тэхён, смотря на простое дерево, чувствует в себе нечто странное. Волнение, поджимающиеся поджилки и тонкую вибрацию по телу. Это совсем не похоже на то, что он испытывает с Чонгуком.

— Чувствуешь? — Чимин, оказывается, внимательно смотрит на него, ищет ответ на свой вопрос.

Тэхён не знает, что он чувствует. Но он однозначно чувствует, поэтому кивает другу и переводит озадаченный взгляд на дерево. С ним явно что-то не так.

— Ицэлис. Наши предки дали ему название, которое мы передаем устами из поколения в поколение. Мы верим, что наша деревня не просто так находится у этого дерева. Ицэлис —будто сердце леса. Само сердце всего живого, всей жизни.

Слова отдают в груди чем-то знакомым. Тэхён смутно помнит их, но его волнение превращается в сковывающий трепет. Теперь смотреть на древо становится не по себе и хочется увести взгляд от его мощи.

— Тэлике, — он шепчет, смотря на корни, что волнами торчат из земли.

— Тэлике, — Чимин соглашается и, оставив Тэхёна одного, подходит к древу. Тэхён наблюдает за ним с опаской, будто бы дерево может пошевелиться и что-то сделать. — Ицэлис — проводник ее силы. Мы все чувствуем это. В его жилах течет та же сила, что в наших венах. Она обращает нас в волков, мы чувствуем то же, что ты сейчас, когда обращаемся.

Вопреки дрожащим коленям, Тэхён следует за другом, шаг за шагом приближается к древу и аккуратно ступает на землю около него, чтобы не задеть корни.

— Я не чувствовал ничего подобного. Люди строят храмы, большие и маленькие, но такой силы в них нет, — Тэхён бормочет и унимает дрожь в ладони, когда тянется к коре.

Твердость словно обжигает пальцы, но омега следует примеру Чимина и прислоняет раскрытую ладонь к древу. Он ждал, что в него попадет сила, подобно молнии с неба, но вместо нее Тэхён лишь чувствует, как успокаивается. Его больше не пугает это дерево, тело перестает дрожать, а что-то, что сжимало его изнутри, отпускает и будто кутает в тепло.

Тэхён, кажется, лично познакомился со своей богиней.

— Мы охраняем его. Это сложно объяснить, но Ицэлис — часть нашей стаи. Здесь мы проводим праздники и обряды, приносим сюда новорожденных и оплакиваем умерших.

— Это удивительно, — легкая улыбка касается губ Тэхёна.

Удивительно не только древо, силы которого чувствуются даже на расстоянии. Удивителен целый другой мир, что оказался в паре дней верхом от жизни Тэхёна.