Нескромно, нагло, бесстыже (2/2)

Римус несколько огорошен, застывает на пороге, заметив его. Комнатка у Римуса крошечная, как чулан Кикимера, поэтому им ничего не стоит встретиться взглядами в отражении.

— Тебе не кажется, что это… немного… — Римус не продолжает, позволяя договорить встревоженным глазам.

— Нескромно? Нагло? Бесстыже? — предлагает варианты Сириус, и это на самом деле так. Он не изменяет себе, даже примерив личину: он похож на себя двадцатилетнего, сходство разительно.

Всё на месте: мягкие изгибы чёрных кудрей, уверенный взгляд из-под полуопущенных тёмных век, полные губы, крепкий торс и даже татуировки — одна ожерельем под ключицами, ещё одна — на предплечье, третья спиралью между ребёр, ровно под мечевидным отростком. Это, конечно, не юный Блэк, каким он был, но близко, очень близко. Наверняка кто-нибудь, знавший его прежде, вздрогнет, встретив в полумраке лифта.

— Ты же не собираешься идти в Министерство — вот так? — недоверчиво уточняет Римус, оглядывая всё это великолепие.

— Абсолютно точно собираюсь. Оденусь, конечно, — Сириус беззастенчиво улыбается.

— Нечего тогда выёбываться, иди без заклинаний. Можешь глаза накрасить, если хочется, — сердится Римус от беспокойства. Взгляд у него сгущается и тяжелеет, и Сириус чувствует его телом, как если бы Римус касался.

— Хорош психовать. Хочешь — идём со мной.

Несколько секунд горячей, плавкой тишины, а потом:

— Давай сюда книжку, что там за заклятье.

Вот так оно всегда и было.

***</p>

— Я нуждаюсь в чае, — стонет Римус, переступив порог квартиры. — Это необходимость. Если я не получу свой чай, тебе придётся иметь дело с моим трупом.

— Ща всё будет, принцесса. Не ной пять минут, и всё будет лучшим образом, — Сириус куда более энергичен этим вечером, вечером дня, когда они могли сто раз погибнуть.

«Принцесса» непечатно ворчит, падая за стол и роняя лицо в холодные ладони.

Сириус, в общем-то, может его понять: они сегодня устраивались в Министерство Магии. Хотя, дело не в одном последнем дне. Вся прошлая неделя была непростой, и Римус только и делал, что стремительно отращивал смирение, используя себе в помощь заклинание «пиздец».

«Бюро регистрации и контроля оборотней? Ты прикалываешься?» — «Абсолютно точно нет». — «Ты выбирал или так совпало?» — «Разумеется, я выбирал. Нет никакого смысла сидеть в каком-нибудь отделе рун и символов. Идеально было бы попасть в отдел магического правопорядка, но и моя удача не безгранична». — «Пиздец».

«И что, у них есть целых две вакансии для нас?» — «Есть. Мы же туда идём не начальниками, а рядовыми клерками, бумажки разбирать. Я, конечно, планирую быстрый карьерный рост… Не хочешь в Бюро — я видел ещё вариант в отделе происшествий и катастроф. Хочешь сочинять объяснительные формулировки для магловских газет?» — «Пиздец».

«Эй, я передумал. Магловские газеты — самое оно. Ты думаешь, оборотни, которых мы будем учитывать, меня не учуют?» — «Если бы ты был так хорош в трансфигурации, как я, мой дорогой пушистый друг, то сообразил бы, что заклинание, которое мы используем, не имеет ничего общего с иллюзиями». — «Что ты имеешь в виду?» — «Трансфигурация изменяет объект стуктурно. Спичка, превращённая в иголку, не остаётся деревянной». — «Твою мать, можно без загадок?» — «Римус Люпин, превращённый в человека, не остаётся Римусом Люпиным». — «Пиздец».

«Что, говоришь, нам светит, если нас разоблачат?» — «Мне, ясное дело, сразу рандеву с дементором. Тебе в сумме лет восемь, за сокрытие личности или как там… неправомерное использование личных данных в целях замещения государственной должности… что-то такое. И ещё, конечно, за сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для здоровья и жизни людей — ну, то есть, обо мне. И хорошо если ликантропию не посчитают за отягчающее». — «Пиздец».

На самом деле, не так и плохо всё прошло. Конечно, в первый момент их новый начальник, Энтони Эттвуд, оторопел и обернулся к стене, на которой висели вездесущие плакаты «Внимание: розыск», но реальный Сириус улыбался ему из-под своей личины так ослепительно и невозмутимо, что Эттвуд даже ни на что не намекнул. На это Сириус и рассчитывал; к тому же, документы у них с Римусом благодаря Кингсли были в идеальном порядке.

— Я просил чай, — возмущается Римус, когда Сириус водружает на стол бутылку Огденского и пару бокалов.

— Мы даже не отметим успешное трудоустройство? — не верит Сириус, выгнув вопросительно бровь.

— Луна на носу, меня и так потряхивает.

— Ты должен выпить за меня — хотя бы потому, что я нашёл тебе работу с гибким графиком, ты, неблагодарная пушистая задница, — Сириус ворчит, пытаясь отстроиться от внезапной неуместной нежности. Чёрт знает, откуда она в нём берётся, но прямо тут, на крошечной кухне под электрической лампочкой в рыжем абажуре, глядя на Лунатика с его мешками под глазами и измотанной улыбкой, он ощущает, как вместе с сердцем в нём бьётся чувство дома.

— Да, ты прав, — Лунатик неожиданно серьёзен. — Ты за неделю сделал столько, сколько я не смог бы сделать за год. Выбрать себе отдел в Министерстве, куда не пробьешься без протекции; найти там не одну вакансию, а столько, сколько нужно; явиться туда внаглую практически без маскировки и получить только комплименты… Ты за неделю подмял под себя универсум — просто потому, что решил, что так можно. Тебе можно. Я охреневаю от тебя. Мы должны за это выпить.

Сириус прячется за процесс наполнения бокалов, потому что — какого чёрта, должно быть наоборот, сначала выпивка, потом откровения…

— Не то чтоб я когда-либо отказывался от восхищения, но, вообще-то, всё это случилось не за неделю, — фыркает он, скрывая неловкость.

Римус отмахивается, накладывая Согревающие чары на коробки из министерского кафетерия, которые Сириус зацепил перед уходом чуть ли не с боем (Римус готов был рвать домой с низкого старта, прямо из лифта).

— Ты всегда был таким — хрен знает, целеустремлённым? Предприимчивым? Свободным?

Сириус качает головой. Всё это, конечно, в какой-то степени правда, но раз уж они решили поговорить начистоту…

— Чтобы вытворять всё, что захочешь, в какие угодно сроки, не нужно таким родиться. Для этого нужно однажды оказаться максимально беспомощным. Сесть в тюрьму без вины, к примеру, — он улыбается, но, судя по тревожным глазам Римуса, улыбка получается хищной. — Ещё помогает поскитаться год-другой с килограммом блох на собственной шкуре. После такого никому на свете не позволишь диктовать правила игры.

Бесконечно тактичный Римус извиняется глазами за что-то, за что Сириус и не думал на него злиться, и поднимает бокал.