Спец часть. Настолько сильно влюблен, насколько и глуп. (1/2)

— Сука! — Люцифер ударяет в стену со всего размаха, оставляя на ней кровавые опечатки.

Я дергаюсь и прикрываю глаза, уже наполненные слезами. Да что же это такое, блядь? А? Как можно так жить и не сойти с ума? Сначала бьет, потом целует. Мне больно, и я ни черта не понимаю. Сползаю со стола, игнорируя боль в грудине — скорее всего, лопнуло ребро. И пытаюсь перевести дыхание.

В зеркало даже боюсь смотреть, ибо и так понимаю, что лицо — кровавое месиво. Правый глаз почти не открывается, из-за сломанного носа — не могу и вздох сделать. И это меньшая из бед, что напускает Люцифер на мою плоть и мое сердце. За что он так со мной? Почему его не остановили десять лет, проведённых вместе? Кто я для него: друг, враг, необузданная любовь или ночной кошмар?

Плевать. Я устал, я больше не могу так.

— Эй, как ты, бро? Тебе нужна помощь? — спрашивает парень, сидящий через два стола от нас.

— Нормально, спасибо, — я пытаюсь улыбнуться, но губы, разбитые в мясо, не дают мне этого сделать. Так что улыбка больше походит на оскал.

— Я бы посоветовал написать заяву, насилие со стороны партнера — не хорошо.

«Партнера». Ну да, конечно. Больше похоже на сутенера и сучку, что не хочет подчиняться. И сучка в этом союзе — я. Хотя, возможно, это малая цена за союз с ним? В пизду. Достаточно.

— Я все улажу. Он не мой партнер, просто обезумевший еблан, — отвечаю я и вытаскиваю из кармана телефон.

Кое-как, пытаясь унять дрожь в руках, спровоцированную злостью и разочарованием, набираю номер Бонта. Он отвечает практически сразу, и мы договариваемся о встрече. С таким еблом мне вряд ли стоит гулять по улице как ни в чем не бывало, поэтому я вызываю такси к особняку Такеров.

За те сорок минут, что я еду по городу, мысли убивают меня всё сильнее. Нахуя я снова еду к нему, зачем? Временно заткнуть дыру в сердце, что оставил Люцифер, Бонтом? Тогда я ничем не лучше Денницы. Играясь с Бонтом, я обманываю сам себя. И чем-то его отношение ко мне напоминает мое отношение к Люциферу.

Как, блядь, мне вытащить его из головы? Как перестать вспоминать его касания и запах? Как перестать сжимать больные кулаки от каждой душераздирающей картинки в моей больной башке? Я больше не могу, остановите эту пытку, нахуй, или я свихнусь.

***</p>

Бонт, радостно бегущий ко мне, замедляется, разглядев увечья и кровь на одежде.

— Что с тобой?

— Я в порядке. Найдется парочка стопок водки и чистая одежда? — я ухмыляюсь — наконец-то Люцифер сгинул нахуй из моей головы.

— Да, конечно, — Он приобнимает меня за плечо и аккуратно берет за подбородок, разглядывая раны. — Кто тебя так?

— Не бери в голову, пустяк. Маль и Ости дома?

— Нет, Маль с Мими и не факт, что вернется, а Ости уехала к родителям.

— Хорошо, — я в ответ тоже закидываю на него руку, и мы идем в дом.

Бонт послушно наливает мне стопку и, чокнувшись, сам выпивает до дна. Потом сразу же идет на кухню и возвращается с ватными тампонами и средством для ссадин.

— Давай хотя бы кровь сотрем, согласен?

— Дерзай, — я выпиваю вторую рюмку и наконец полностью расслабляюсь, чуть сползая с дивана.

Бонт приносит мне спортивные брюки, а майку я предпочитаю не надевать, раз уж мы все равно вдвоем. Как бы там ни было, с Бонтом мне комфортно, в этом я уверен. Просто, может, мне стоит хоть иногда подумать о моей спокойной жизни, в которой нет больного, играющего со мной и моими чувствами? Но почему, почему я каждый раз возвращаюсь к нему? Может, больной я, а не он? М? Или как иначе объяснить тогда, что та пытка, которую он преподносит как нечто «нормальное», сладка для меня?

— Так и не хочешь рассказать, что произошло? — Бонт садится впритык к моим коленям на стол напротив и неуклюже пытается стереть запекшуюся кровь с моего лица, вызывая улыбку заботой.

— Это правда не столь важно. Важно, что я здесь — рядом с тобой, — Я останавливаю его ладонь в миллиметре от моего лица и мягко дергаю за нее, заставляя его сесть на меня сверху.

И целую.

Как конченое изголодавшееся животное.

Но это все равно не то. Не те ебнутые, ненормальные чувства, не то хроническое желание, не та безумная атмосфера. <s>Но хоть что-то.</s>

Через пару секунд и Бонт втягивается в ту игру, что я затеял. Оторвавшись от моих губ, он оскаливается и стягивает с себя футболку. Я улыбаюсь, понимая, что он сделает всё, о чем я попрошу. <s>Я такой же конченый урод, как и Люцифер, и место мое рядом с ним.</s>

Притянув к себе вплотную, я обнимаю его за талию, свободной рукой сжимая ягодицы. Мы торопливо целуемся, сплетаясь языками. Бонт изредка кусает мои разбитые губы, смешивая коктейль из боли, переходящей в сладость возбуждения.

Приподнимаясь, одним рывком опускаю его на диван, поджимая под себя. Я не хочу растягивать время, не хочу думать о том, комфортно ли ему, а действую так, как диктует мне тиран, застрявший в голове. Меня трясет, изредка я вздрагиваю от боли в теле, но она сразу же вытесняется, стоит похоти проникнуть чуть глубже. Я не хочу останавливаться, я не могу остановиться. Я — эгоист.

Избавив Бонта от одежды, я поворачиваю его на живот, а сам приспускаю спортивные брюки. Смазав слюной, я вхожу, а Бонт не особо-то и против. Все же даю ему пару секунд, чтобы привыкнуть, хотя еле сдерживаюсь. Урагану, что бушует внутри меня, нужно немедленно найти выход или я взорвусь к ебаной матери. Потерпев еще немного, вхожу на полную и сразу же набираю темп, впечатывая лицо Бонта в диван.

Он всегда любил пожестче.

Рукой придерживаю его за поясницу, второй же упираюсь в его шею сзади, найдя опору, и не спускаю глаз с члена, что выходит и входит снова до упора в тугую задницу Бонта. И это чертовски возбуждает меня, так, что я и не замечаю надрывистых громких стонов парня, что распластался подо мной.

Я не реагирую. Лишь подкладываю под бедра подушку, дав пару секунд на то, чтобы передохнуть, но вряд ли ему удается. Его задница вздыбливается, дав мне возможность входить еще глубже, и я не упускаю её.

Вдавливаю его лицо в обивку черного дивана, нажав на затылок, и вдалбливаюсь в плоть, как обезумевший. Я жестко трахаю его, изредка смачивая отверстие и свой член. Не знаю, что сейчас делает Люцифер, но мне похуй. Я вновь встряхиваю головой, переключаюсь на Бонта, что кричит, вцепившись в подушки ногтями.

Стоит подумать о «демоне», который все равно возвращается снова и снова в мою башку, приближение оргазма как рукой снимает. А я заебался, и я хочу получить разрядку. Мне стоит усерднее стараться. Сука.

Я заламываю руки Бонту за спину и, вцепившись в образованный узел, еще сильнее раскачиваюсь, встав на колени почти полностью. <s>Как же я заебался постоянно думать о нем.</s> Я нетерпелив и груб в движениях, иногда выхожу полностью, чтобы оставить смачный шлепок на и без того красной заднице Такера, и вновь вхожу с силой в податливую задницу.

По притихшему Бонту замечаю, что он уже, скорее всего, кончил, а я все еще не могу. Блядь, стоит остановиться, и ухмыляющееся лицо Люцифера восстанавливается в мыслях как проекция того, что я, кажется, никогда не получу.