Часть вторая. Гордыня. Part VI. В городе потерянных душ. (2/2)

— Мы подписали договор, о котором я тебе говорила. Тот, что на сорок миллионов. Сегодня средства поступили на счет. Думаю, мы сможем наладить поставки во все близлежащие страны.

— Сразу видно, моя дочь! Давайте выпьем за это! — крикнул Говард, подняв бокал с красным вином. — Я знал, что у тебя получится.

Они выглядели как обычная семья, правда с херовой тучей денег. Ужин проходил в домашней обстановке, со смехом, вкусной едой и историями из детства близнецов. Для Эванса не стало открытием, что Маль в юношестве был в каждой бочке затычкой. Лез везде и всюду и постоянно возвращался домой в ссадинах. А Бонт, напротив, был сильно привязан к родителям и следовал за мамой и папой, куда бы они ни пошли. С ними уютно, с ними комфортно, но сердце все равно мучает вопрос: «Почему Говарду нельзя знать об отношениях Дино и Бонта?» Неужели отец не одобрит его? И нужен такой, под стать им?

— Бонт, отойдем? — спрашивает Дино, вытерев уголки губ салфеткой. — Вы не против, если я заберу его ненадолго? И где у вас можно покурить?

— Бонт покажет тебе, — Говард почти не отрывался от разговоров с дочерью о бизнесе и о ней самой. Поэтому Эванс решил, что это хороший шанс «украсть» Такера.

***</p>

— О чем ты хочешь поговорить? — Бонт сел на лавочку, позади дома и скрестил ноги.

— Почему твоему отцу нельзя знать о нас? — Дино достал пачку сигарет и сел рядом.

— А ты не догадываешься? — Я тебе не пара?

— Ах-ах-а, если бы все было так просто, Дино, — лицо Бонта померкло, он смеялся сквозь боль, что насторожило Эванса и заставило задуматься.

— А что тогда?

— Отца не устраивает моя ориентация, Дино. Хотя это мягко сказано.

— В двадцать первом веке кого-то волнует ориентация? — Дино готов был услышать все, но только не то, что этот веселый семьянин не принимает своего сына таким, какой он есть.

— Представь себе. Меня пытались «исправить», отправив в религиозную школу. Я ел, пил и спал по расписанию, все контакты с мужчинами были под строгим запретом. Меня постоянно водили на мессы, чтобы я воззвал к богу и отказался я от тяжкого греха — мужеложества.

— Охуеть, — все, что мог сказать Дино. Он мягко погладил костяшки пальцев Бонта в попытке успокоить, но тот вскоре отдернул руку. — Как ты перенес все это?

Flashback</p> — Говард, ну послушай же ты меня! Пожалуйста! — Элеонор пытается схватить его за руку, но он одергивает ее. — Ну что изменилось, скажи мне? Что с того, что твой сын гей?

— Не говори мне этого, не смей, сука! — Он обернулся на жену, испепеляя ее взглядом. — Я выбью из него это дерьмо, веришь ты мне или нет! Я не позволю порочить имя моей семьи!

— А я не позволю тебе тронуть нашего сына! — Элеонор встала перед ним, упершись руками в грудь.

— Элеонор, не доводи до греха, я сам разберусь, не вмешивайся!

Когда родители узнали об ориентации, Бонту едва ли исполнилось шестнадцать. Говард и Элеонор вернулись домой раньше, чем планировали, и банально застали его, целующегося с каким-то парнем из параллели. Чтобы не начинать скандал при незнакомце, Элеонор смогла замять это и успокоила мужа, но, как оказалось, ненадолго.

— Ах вот ты где, хуеглот малолетний, — Говард наконец нашел его. Бонт сидел в глубоком молчании возле пруда, положив голову на колени, ожидая своей участи. Он знал, что этот день когда-нибудь наступит, но не думал, что так скоро.

— Не трогай его! Я прошу тебя! — Элеонор заслонила сына спиной, не дав мужу подойти к нему слишком близко.

— Не нужно, мама. Пусть делает то, что считает правильным, — Бонт поднялся с земли и вышел к отцу. — Если собираешься бить меня, то это не поможет.

— Я не собираюсь марать о тебя свои руки. Вероятно, это нужно было делать в детстве, чтобы ты вырос нормальным. Но. Даже у самых благородных сучек и самцов раз на раз не приходится, и в помете один из щенков все равно рождается ублюдком.

***</p>

— Прожив в этой школе до выпуска, я сделал вид, что исправился. Все остальное время Маль и Ости прикрывали меня. Я не раз показывался с девушкой на виду у отца. Ну и, как ты понимаешь, отец свято верит, что выбил из меня это «дерьмо». В любом случае, мне больше не доверяют. Считают инфантильным, маленьким ребенком. И путь в семейный бизнес мне закрыт. Я не стал чего-то доказывать и живу так, как считаю нужным.

— Я и подумать не мог о таком, Бонт. С виду вы кажитесь…

— Примерной семьей? Будто сошли со страниц журнала про то, как должно выглядеть идеальное семейство? — продолжил он, — Да, ты прав, но это лишь оболочка. В каждой семье есть свои огрехи, и, поверь мне, у Такеров их не меньше, чем у других. Но давай больше не будем об этом, это в прошлом. Окей?

— Как скажешь, но спасибо тебе, что поделился.

— Спасибо, что выслушал.

***</p>

— Элеонор, можно я пропущу ваши занятия? Мне нужно будет забрать брата из больницы.

— Люцифера? А что случилось? — Он попал в аварию, но сейчас уже все хорошо.

«Во всяком случае, пока».

— Пусть выздоравливает. Конечно, ты можешь уйти.

— Спасибо, я передам. Благодарю вас за обед, но, думаю, мне пора ехать, — Дино так и не сел за стол. Протянул руку Малю и Говарду.

— Звони, если нужна будет помощь, — ответил Маль, не выпуская из рук бутылку.

— Обязательно.

— Я подкину тебя, — вызвалась Ости, но Дино остановил ее.

— Не нужно, красавица. Я вызову такси, — он поцеловал ее в макушку и вышел со двора.

— Я провожу его.

Бонт, оглянувшись пару раз по сторонам, все же отважился поцеловать Дино. Кротко, смазано, но все же вложил в поцелуй свои чувства. Он не стал дотрагиваться до него, лишь слегка приподнялся на носочках. Дино лишь вскользь коснулся ладони и тут же убрал ее.

— Напиши мне как будешь дома.

— Хорошо, солнце, — Дино еще раз поцеловал его в лоб и улыбнулся.

— Я буду скучать.

— Я тоже, — соврал Дино, хотя и сам не мог разобраться в своих чувствах.

***</p>

Через пару дней Кейт сообщила о том, что Люцифера все-таки выписывают, и попросила Дино забрать его. Но когда Дино приехал в больницу, след Люци уже простыл. Медсестра сообщила, что он ушел несколько часов назад. И куда — она не знает.

— Да, блять! Люцифер, ответь мне! — Даже спустя три звонка Люцифер не соизволил ответить на звонок, но после сброса вызова написал СМС, гласящее короткое:

«Я на приеме. Перезвоню позже».

Но почему он не захотел видеться с ним, остается только гадать. Раны Люцифера едва ли зажили, все тело было покрыто гематомами, сломаны кости, но он все равно не захотел принимать помощь. Даже от близких. Снова «все сам»? И куда это приведет, чёрт возьми? Радует только то, что он поехал на прием к миссис Оушен. Возможно, разговор с Фенцио все же повлиял на него? Если все пойдет по плану, болезнь быстро отступит и их жизнь вернется на круги своя.

Но он мог и наврать. И это будет стремно.

— Добрый день, Люцифер. Рада тебя видеть, проходи.

Мисс Мисселина Оушен была одной из давних подруг Кейт еще с университета. И она знала о ситуации Люцифера практически всё, именно она поставила диагноз и «спасла» их в прошлый раз.

— Добрый, — коротко отвечает Люцифер и проходит в кабинет. — Снова будете мучать меня тысячей вопросов?

— Я не займу много времени, сегодня мы просто проясним несколько вопросов, чтобы я видела всю картину до того момента, как ты начнешь принимать терапию.

— Как вам угодно, — Люци развалился в кресле, закинув ногу на ногу.

— Как ты себя чувствуешь, Люцифер?

— Нормально, насколько это возможно.

— Что изменилось в твоем состоянии?

— Эмоции то подавляют меня, то их вообще нет. Я не могу уловить хотя бы одну и тяжело засыпаю, — Денница отвечает честно, ибо понимает, что, несмотря на врачебную тайну, информация дойдет до Кейт, а ей он не хочет врать, во всяком случае пока. К тому же если он пойдет на встречу семье и докторам, болезнь отступит в короткие сроки.

— Тебя мучают кошмары?

— Я бы не назвал их так. Мне не страшно, мне жутко от того, кого я вижу перед собой.

— Что ты видишь во снах?

— Отца. Он наказывает меня за проступки.

— Ты чувствуешь вину?

— Не думаю.

— А как ты можешь описать свои чувства? Часто сны проецируют наше состояние в бодрствовании.

— Я ничего не чувствую, — он сам не понимает, правда это или нет. Просто нет сил в этом разобраться. Хотя, возможно, он просто не хочет.

— Можешь рассказать мне о том, что случилось и почему ты сел за руль?

Каждый раз, когда он оказывался в этом кабинете, память подкидывала отвратные картинки. Он всегда шел сюда будто с большим грузом на плечах, потому что знал, что с подкорки памяти вылезет все. Даже самое больное.

Люцифер раз за разом прокручивал воспоминания, которые так или иначе ранили его. Вот мелькает картинка, как он в очередной раз, возвращаясь домой со школы, застаёт отчима со спущенными штанами, ебущего Кассандру прямо на кухонном столе. Бедный мальчишка встал тогда как вкопанный, не мог понять: нужно убегать или прикрыть глаза? Но Дэвид быстро решил эту проблему: уволок его за шкирку в комнату, как побитого щенка, не утрудившись даже штаны надеть. Следом прилетели две хлесткие пощёчины, сопровождаемые звериным оскалом. Почему мать не обращала внимания? Ей было настолько наплевать на сына? Или хер был дороже него?

Следом за Дэвидом всплывает Уокер, ее сладкие речи о любви и верности. Жаль, что получилось все с точностью наоборот. Люцифер, не осознавая, начал сравнивать их. Кассандру и Вики, мать и бывшую невесту. От одной тошно, от другой больно. Но среди всех этих дерьмовых воспоминаний всегда мелькал Дино, его забота, его терпение и ласка?.. Он, невзирая на боль, никогда не отказывался от Люцифера. Готов был жрать стекло, лишь бы ему стало лучше. Но сейчас все по-другому. Люцифер больше не может смотреть на него как на брата и искать в нем поддержку. Ему казалось, что Дино каждый раз будет искать в его действиях подтекст и «призыв». Дино все испортил. И его у него не осталось, как Люциферу кажется.

— Люцифер? — мягко окрикивает Мисселина.

— Повторите, пожалуйста, вопрос.

— Расскажи мне, что тебя беспокоит и почему ты сел за руль.

— Мне захотелось. Просто сел. И ничего не случилось, во всяком случае, я об этом больше не думаю.

— Ты готов сейчас поговорить со мной?

— О чем? — Люцифер закатил глаза и сел поглубже в кресло.

— Об отношениях, твоих планах на будущее, о тебе самом?

— Нет, не готов.

— В таком случае, не смею тебя задерживать.

— Благодарю, — выплевывает Люцифер и встает с кресла.

Быстро Люцифер растерял свой запал на выздоровление. Маршрут до дома был перестроен в сторону бара, в котором они постоянно отдыхали командами. И плевать, что на часах едва ли пробило пять часов дня. Ему вновь захотелось залить душу алкоголем. Да так, чтобы ноги еле волочились. Ключи от машины Кейт не дала, сославшись на то, что он еще слаб. Но Люцифер знал: ему больше не доверяют. И не то чтобы это было так, но Катерина привыкла думать наперед и искоренять проблему до ее наступления.

«Где ты, Люц?» — прилетает очередное сообщение от Дино.

«Я приеду, скажи куда?»

«Люцифер, ответь, пожалуйста».

И миллион таких сообщений. Но Люциферу остопиздела вся эта забота, он просто хочешь побыть один, ну или в компании с зерновым виски. Без нравоучений, истерик и «помощи», которая ему не всралась сейчас. Он устал и заебался от собственных мыслей о детстве, настоящем и будущем. Поэтому ответа не последовало. Он убрал телефон в карман и сел в такси.

Порой одиночество убивало его, буквально сжирало. А через пару дней он пытался скрыться ото всех, лишь бы не было душащей заботы. Хотя, может, он пытался убежать, чтобы не навредить, ибо осознавал, что порой неуправляем? Именно так и думала Кейт: ему проще скрыться из виду, потому что так он наделает меньше проблем.

Когда Люциферу впервые поставили диагноз, Дино не совсем понимал, что это означает.

Как поменяется их жизнь и как себя будет вести Люцифер. Но однажды он наткнулся на исследование, где Пограничное расстройство личности сравнивали с ожогом третьей степени. «У таких людей попросту нет «эмоциональной кожи». Даже малейшее прикосновение или движение может вызвать тяжелейшее страдание». И именно это чувствовал Дино, он боялся к нему прикоснуться, заговорить, банально обнять. А о состоянии Люцифера можно лишь догадываться. И сейчас он не знал, что делать. Бежать к нему или, наоборот, от него. Но геолокация позволила Дино отследить непутевого сына. И он все же снова выбрал пойти к нему навстречу, даже если придется ползти по костям.

***</p>

— Малышка Мими! Кого я вижу! — Люцифер обернулся на девушку вполоборота, отсалютовав бокалом. — Выпьешь со мной?

— Думаю, не стоит.

— Я тебя обидел?

— Ты серьезно?

— Обычно ты более приветлива со мной, — он не помнил о случае в туалете, он не помнил ничего из той ночи, только Уокер и целующегося Дино, держащего на коленях Бонта. — Я что-то сделал?

— А ты не помнишь?

— Не особо.

— Люцифер, если это какая-то шутка, то она так себе.

«Демон» теперь полностью обернулся к ней и отставил стакан с виски, по счету уже третий, кстати говоря. И отчаянно попытался вспомнить, что мог натворить. Но память услужливо слала его нахрен. — У нас с тобой что-то было?

— Если это можно так назвать.

— Я могу исправится, малышка Мими, ну или о-о-очень убедительно попросить прощения, — Люцифер придвинулся к ней вплотную, снова взяв бокал с виски. — Тебе взять что-нибудь выпить?

— Люцифер, это была единоразовая акция. Не впечатлил.

— Ого-о, даже так? Вероятно, я серьезно накосячил.

— Ну, здравствуй, Люцифер, — Маль зашел в бар вместе с Дино и Бонтом. — Опять доебался до Мими? — по красноречивому касанию Такера талии девушки, Люцифер понял, что к чему.

— Так вы вместе? То есть тебе можно было трахать мою девушку, а я с твоей даже пообщаться не могу?

— Люци, хватит… — Дино пытается выхватить бокал из рук Люцифера, но безуспешно.

— Не встревай.

— Первое, что ты хочешь сделать, выйдя из больницы, это выяснить отношения? Ну, давай попробуем.

— Мне бы стоило распиздячить тебе всю морду, но я сдержался.

— Так распиздячь, Люцифер. Только есть два серьёзных отличия между ними. Твоя блядина прыгнула сама и не один раз. Мими же не хочет.

— Ну да, ты же у нас золотой пизды колпак, тебе можно все.

— Ты меня не знаешь, Люцифер. Я не был обязан отчитываться перед тобой. Может, вообще в тебе дело было, что она прыгала с хуя на хуй? Может, трахал, ну-у-у, так себе?

Ладони Люцифера вжались в барную стойку, желваки на скулах заиграли, в глазах блеснул нездоровый огонь. Дино понял, что уже поздно вмешиваться и его нужно уносить отсюда и как можно скорее.

Но он и с места сдвинутся не успел.

— За легкую судьбу и целую пизду! — Люцифер залпом осушил бокал и разбил его о голову Такера.

Все находящиеся в баре застыли. Мими прикрыла рот ладонями, а потом сразу же попыталась привести Маля в чувства. Сам же Такер потерялся в пространстве, но устоял на ногах. Люцифер молча отвернулся к бармену и заказал еще один виски, невзирая на попытки Эванса стащить его со стула.

— Люцифер, ебаный твой рот! Приди же ты в себя! — Дино тряс его в попытке образумить, но он никак не реагировал, пока Маль не схватил его за шиворот рубашки и не опрокинул со стула вниз спиной, заставляя закашляться от боли в ребрах.

Денница рассмеялся, да так, словно сошел с ума. Он держал ладонь Маля в воздухе и даже не пытался встать. Его переполняли чувства, переключатель в башке сменился на «включено» и теперь безумие заполонило его глаза.

И они столкнулись, словно разъяренные быки. Яростно, по-животному. Люцифер не прекращал улыбаться, оскаливая окрашенные кровью зубы. Нарочно пропускал удары, чтобы почувствовать боль, а Маль отталкивал всех, кто пытался их разнять. Он бил его по недавно сломанным ребрам, по гематомам, что еще не успели зажить, и сам едва ли походил сейчас на человека.

Да здравствует война, в которой не будет выигравших.

О род людской, многострадальный, Ты все благое забываешь, Гордыне предан изначальной, Грехом опутан пребываешь.</p>

Пьетер Буди</p>