Part VII. Пара часов после полуночи. (1/2)

Бесы в Аду будут встречать его как родного. С аплодисментами и пиром. Да здравствует король! </p>

***</p>

Лицо и тело Люцифера изувечены еще больше. Ему тяжело дышать и передвигаться на своих двоих, зато моральная боль пока отступила на второй план. Маль же не чувствует левую ладонь, будто по ней каток проехался, а раны, которые все же нанес Люци, до сих пор кровоточат и неприятно саднят кожу. Единственное, что смог Бонт, застыв в шоке, — набрать сестре, провопив что-то несвязное в трубку. А Ости, как истинная Сатана в юбке, уволокла Маля за шкирку от полуживого Люцифера домой, не слушая никаких уговоров.

— Надеюсь, ты не собираешься стучать? — спрашивает Ости, достав аптечку.

— Я что, совсем на еблана похож? Ай, — вскрикивает Такер, когда сестрица прикладывает спирт к рассечённой брови.

— Сильно больно? — Ости стирает кровоподтеки с лица и шеи Маля ватным диском, изредка дуя на ранки.

— А ты, блядь, как думаешь?

— Слушай, а ты что хотел? Я удивлена, что он тебе раньше ебальник не снес. Так нельзя, братец. Пусть она и блядина, но должна же ваша мужская солидарность как-то работать. Представь, как он себя чувствует.

— Да понимаю я, но мы не были ни друзьями, ни приятелями. Я не обязан перед ним отчитываться, где, кого и когда трахаю, — Маль шипит от боли, но продолжает, — В принципе, он парень-то неплохой, но понял я это поздновато.

— Ну, не маленькие мальчики, решите.

— Он не разговаривает, он сразу бьет, леший, блядь, с ебической силой, между прочим.

— Не за просто так, так что не выебывайся, свою «честь» ты отстоял, — Ости заталкивает в нос Такера ватный тампон и ударяет по плечу, как бы завершая работу.

— А можно как-то понежнее?

— Еще чего хочешь? Готово, теперь твое лицо даже похоже на мужественное, а не будто двадцать три дня провел в спа-салоне.

— Ну-ка, не слышу?! Из-за виниров ты шепелявишь.

— В следующий раз я попрошу Люцифера сильнее тебя отмудохать.

— Да-да, — смеётся Маль, отмахиваясь, — Ну а если серьезно, надо нормально поговорить с ним.

— Дай ему время прийти в себя, потом поговорите.

— А сейчас мне нужен виски.

— У тебя снова цель нажраться?

— У самурая нет цели, есть только путь, — ехидничает Маль, сгибаясь к нижней полке домашнего бара. В ответ Ости лишь трескает себя по лбу.

***</p>

Люцифер, несмотря на все уговоры, так и не захотел уходить из бара. А Дино ничего не оставалось, кроме как сесть рядом и ждать. Только чего — непонятно.

— Долго собираешься сидеть у меня над душой?

— Сколько потребуется. Буду следить, чтобы ты еще кому-нибудь стакан о башку не разбил.

— Если бы ты не приперся, ничего бы не было.

— Теперь я виноват?

— Да, ты, Эванс. Я попросил оставить меня одного.

— Ладно, все. Как получилось, так получилось. Завтра на пары, как ты собираешься идти?

— Я не пойду.

— Учебу тоже решил выкинуть?

— Дино, отъебись. Я хочу выпить виски в тишине и спокойствии.

— Ладно, хуй с тобой, Люцифер.

— Вот и славно, — «демон» облокачивается на стойку, выпив бокал виски, и задумывается о чем-то своем, словно прокручивает в голове какие-то события, которые явно его не радуют, судя по иногда остро очерчивающимся скулам. Но Дино больше не встревает, только молча наблюдает.

— Все хорошо? — спрашивает бармен.

В ответ Люцифер лишь кивает. Он все также смотрит вперёд перед собой стеклянными глазами, снова начинает рыться в памяти, доставая оттуда самые мерзкие воспоминания. Начиная от «случки» с Мими и заканчивая «разговором» с Кейт. И они обе ни в чем не виноваты. Он будто хочет наказать себя, сделать больно, думая, что заслуживает эту боль. Как только Маль въеб ему, первое воспоминание было как раз о Мими и «чудесном» сексе на тумбе в туалете. Сразу накатили тревога, стыд и чувство, будто окунули головой в унитаз.

«Пиздец. Ну и нахуй я существую в этом мире?», — думает он, ухмыляясь собственным мыслям.

Даже бог подшутил над ним: явившись на свет в День Дураков, он и не мог ждать другой судьбы. Но для чего в его жизни Дино? Зачем-то же он появился? Научить чему-то, наставить на путь, или ради спасения грешной души, что пока не готова спасаться?

— В общем, ключи ты знаешь где, не буду тебе мешать.

— Я снял квартиру, не буду больше жить в кампусе.

— И когда ты собирался мне сказать?

— А тебя это ебет вообще? — он наконец поворачивается в сторону Эванса, также не выпуская бокал из рук.

— Да, Люцифер, ебет. Еще как. Потому что в таком состоянии ты не способен жить самостоятельно.

— Сколько раз еще напомнишь? Дино, я сказал, все нормально. Отъебись, ради бога.

— Люц…

— Хватит, — обрывает он, — сначала Уокер, потом авария, потом ебучий Такер, следом ты и твои признания с нихуя на голом месте. Не много ли для пары недель? Я. Хочу. Побыть. ОДИН, БЛЯДЬ! — кричит он, и его глаза будто загораются алым цветом. Дино отшатывается, как от пощечины, его рука сползает с барной стойки, на лице появляется угрюмая улыбка, а голубые глаза потухают, теряя последние остатки теплящейся тяги к жизни. Теперь в них лишь боль.

— Я тебя услышал. Доброй ночи, — подождав еще немного, он так и не слышит ответа. И, чтобы не растерять последние остатки гордости, выходит вон, оглянувшись напоследок на спину, которую вряд ли теперь сможет обхватить руками, утешить и втянуть носом родной запах. Точно не сегодня.

— Просто отъебитесь… — шепчет Люцифер в никуда, сглатывая комок в горле. Следом летит стакан с виски, уже седьмой по счету.

Люцифер сидит в баре до поздней ночи, пока тот окончательно не пустеет и не стихает музыка, хоть как-то отвлекающая от навязчивых мыслей. Бокал за бокалом, сигарета за сигаретой, и становится легче. Все мышцы в теле расслабляются, даже боль притупляется под действием алкоголя. Хотя еще не до конца зажившие ребра дают о себе знать. Но ему плевать, перед глазами стоит отчетливый лик Дино, будто надзиратель, считающий каждую каплю выпитого спиртного.

— Да сука! Выползи ты уже из моей головы, — шипит Люцифер, моргая много-много раз подряд.

— Эй, друг. Мы закрываемся, тебе вызвать такси?

— Нет, не нужно. Спасибо, — Люцифер оставляет чаевые и, отсалютовав бармену, встает со стула, улыбаясь тому, насколько пуста и легка голова.

REV 22:20 — Puscifer. </p>

Открытые двери, свежий воздух Лос-Анджелеса, кружащий голову, сбитые в кучу мысли, но и эта ночь забудет все, что бы не произошло. Люцифер, отойдя от бара метров на триста, просто кричит, раскинув руки, чувствуя то ли свободу, то ли оковы, которыми связан, похоже, на всю оставшуюся жизнь, но сейчас ему легко. Душа поет, а сердце ведет туда, где ему хорошо.

И приводит оно к дверям, за которыми сладко спит ангел-хранитель.

— Люцифер? Ты какого чёрта тут? — спрашивает полусонный Дино. Люци усаживается на его кровать, задев лодыжки, но даже не пробует слезть. — Люци?

— Ты мне всю плешь проел, не могу избавится от твоего запаха и голубых глаз, смотрящих в душу. Как пришел — не знаю, — он говорит в пустоту, не смотря на Дино, но улыбается как дурак.

— Как ты себя чувствуешь? — Дино садится в постели, вытаскивая ноги из-под задницы Люцифера. Но он не реагирует на вопрос, резко забирается на кровать, пригвождая Дино к матрацу, и нависает сверху. — Что ты делаешь?!

— В жизни нужно попробовать всё. Да, Дино? — он скалится, приближаясь к губам «соперника» на слишком опасное расстояние. Оттого-то оно и опасное, что Дино и секунды не может выдержать под таким натиском. От Люцифера пахнет прохладой, терпким виски и цитрусом, и этот запах, кажется, просачивается в каждую клеточку тела Эванса, заставляя его зажаться в углу кровати, как забитую лань, но бежать ему некуда.

— Люцифер, не надо играть со мной, пожа-алуйста, — тянет он, осторожно положив ладони на грудь «демона», — Если мы начнём, я буду не в силах остановиться, и это поранит меня. Снова. Мне больно находиться рядом с тобой, но и устоять я не смогу, и это разрывает меня на куски.

— Я хочу попробовать, — шепчет он прямо в губы. — Позволь мне дотронуться до тебя. — Надвигается сильнее, кусая Эванса за пухлую нежную губу, оттягивает ее и посасывает. — Я не хочу останавливаться и не хочу делать тебе больно.

— Я зна-аю, — выдыхает Дино и сдается.

Прыгает в кипящий омут с головой, без какого-либо желания останавливать себя. Целует его, вцепившись в шею мертвой хваткой. Без нежности, без напускной приторной сладости. С желанием, нетерпением, ведь он ждал этого много лет. Каждый раз заглядывался на эти манящие губы, и долгое время были они лишь мечтой, да и сейчас он не уверен, не сон ли это.

Но чувства, разгорающиеся от адского пламени, что дарит Люцифер, говорят об обратном. Никакой это не вымысел и не сказка — это самая настоящая пугающая, но манящая реальность. Кожа Дино воспламеняется, когда губы Люцифера хаотично гуляют по влажной от испарины коже. Он то кусает, то зализывает раны, не зная, как Эвансу нравится. Проводит языком от скул до пояса, захватывая во власть соски, вызывая у Дино горловой стон. Он больше не будет спрашивать Люцифера или пытаться остановить это, больше не сможет. Эта слишком желанная добыча, чтобы от нее отказываться.

Время будто замедляется. Люцифер, на удивление, не спешит, не пытается ускориться, как это было с Мими, лишь наблюдает за реакцией тела Эванса, изредка ухмыляясь, потешая свое самолюбие.

— Дино-о, Ди-и-но, ангел мой, моя жизнь, мой Дино-о, — он шепчет его имя на ухо, кусая и облизывая мочку и костяшку возле линии волос. Сводит с ума лишь языком и голосом и даже не доходит до самого главного. И снова кусает, теперь спускаясь все ниже и ниже, оставляя за зубами красные следы. — Я теряю контроль. И я пиздец как хочу тебя, — Люци поднимает на Дино полные похоти глаза, остановившись у резинки белья.

— Бля-я-ядь, — тянет он, взяв Люци за волосы. Дино хотел бы спросить, уверен ли Люцифер в своем решении, но боится разрушить всю атмосферу, лишь прислоняет его к своим губам снова, дав поцелуем положительный ответ.

Из сумки, что лежит на подоконнике у изголовья кровати, на ощупь достает пачку презервативов, из тумбочки, выкинув все, вытаскивает смазку. Его руки дрожат, сознание то потухает, то возгорается, а на языке лишь привкус дразнящей близости.

Люцифер лишает себя одежды, а с Дино стаскивает нижнее белье, выпуская наружу изголодавшийся член и стеснение Эванса. Он не пытается прикрыть себя или скрыться от лунного света, только опускает глаза при встрече с адскими зорями. Он в нетерпении, почти начинает молиться, лишь бы Люцифер не передумал. И кажется, демон похоти уже все решил за них обоих. К черту гордость, к черту постельное белье, к черту все, что произошло. Важно здесь и сейчас. Даже если потом оба пожалеют, даже если потом будет больно.

Он не переворачивает его на спину, лишь поднимает бедра, закинув их на свою поясницу, и устанавливает зрительный контакт. Люцифер неопытен, он впервые ложится с мужчиной. Сначала его движения рваные, порой грубые и доставляющие боль. Он не знает, как двигаться и куда отклоняться, но Дино сам двигается ему навстречу, не сводя стыдливые, но полные радости глаза. Эванс довольствуется чем может, вопреки здравому смыслу или чему-либо еще.

Раз.

Два.

Три.

Качки становятся более уверенными, Люцифер ускоряет темп, скользя в Дино все быстрее. Теперь узкое тугое колечко полностью поглощает его на всю длину, доставляя невъебический кайф и унося обоих прямо в лапы к Асмодею. Теперь он нетерпелив, не хочет останавливаться ни на секунду, желая кончить и продолжать снова и снова, пока Эванс будет в состоянии принимать.

Чувства сбивают с толку. Всё еще не проснувшийся разум Дино на грани. По всему телу проходит сладкая истома, сопровождаемая дрожью и таким же, как у Люцифера, нетерпением. Стоны мужчин заставляют проснуться соседей по обе стороны комнаты, но им плевать, они не собираются сдерживаться. Люцифер вставляет в него по окончание ствола, вцепившись в подушку ладонью, чтобы хоть как-то найти опору. А Дино боится к нему прикасаться, боится сделать больно, коснувшись еще не заживших ран, поэтому только наслаждается, сжав ягодицу «демона», пододвигая его к себе с каждой фрикцией на максимальную глубину.

— Я хочу попробовать еще кое-что. Можно? — спрашивает Люцифер, задыхаясь.

— Я полностью в твоей власти, — проговаривает Дино, но звук смешивается с горловым стоном от особо резкого и глубокого толчка.

— Я знаю, — оскаливается Люци, выскальзывает из задницы Дино, перевернув его на живот. Одним резким движением ставит Эванса на колени и прогибает поясницу. Он берет его сзади, намотав длинные волосы на кулак.

Раком Люциферу нравится куда больше, а сзади Дино сойдет и за неплохую телочку, если постараться разыграть воображение. Но он знает, с кем возлег, и не пытается сейчас этого отрицать. Он трахает Дино, наслаждается им и дарит наслаждение ему, ударяя по простате. Второй ладонью держится за шею своего персонального ангела, опрокинув голову назад, чтобы как можно глубже входить, не стесняясь в движениях.

Раз.

Два.

Три.

Шлепки плоти о плоть сводят с ума. Стоны Дино надрывистые, порой он закусывает губу и сжимается еще сильнее, заставляя Люцифера почти рычать. Он даже не предполагал, что ему будет так хорошо, но он лишь исполняет желание своего подсознания, которое и привело его к этой двери. Блядство, творившееся сейчас здесь, и не приходило к нему в голову, но приторная нега, сводящая мышцы и разливающаяся по венам мощными волнами, говорит о том, что это блядство полностью оправдано. Бесы в голове танцуют вальс.

— Ты скоро? Я на ебаной грани, — шипит Люцифер, впечатав лицо Дино в матрас, надавив на затылок, и входит еще глубже, приподнявшись в коленях.

Дино в ответ на хриплый вопрос Люцифера кричит. В подушку, закусив ее, чтобы заглушить сокрушительный стон. Его ладонь вцепляется в железную перекладину у изголовья кровати, а вторая сжимает ладонь Люцифера, что держит его за голову.

— Сука-а, — Люцифер убирает ладонь и сжимает обе ягодицы до синяков, двигается глубоко еще пару раз и кончает, пульсируя в Дино.

Когда сознание более-менее приходит в норму, он выскальзывает, оставляя «прощальный» шлепок на покрасневшей заднице и падет рядом, чтобы успокоить сбившееся дыхание.

Дино начинает говорить не сразу, но улыбку подавить не может. Все также не трогает Люцифера, но их и без того тесного контакта на односпальной кровати вполне хватает.

— И что это, блядь, было? — спрашивает Эванс, смотря на Люцифера.

— Я соскучился, — ухмыляется «демон», — Бонт так же трахает тебя? — на вопрос Люцифера Дино широко улыбается, закатив глаза.

— Не Бонт трахает меня, а я его. В роли пассива я первый раз, Люци, — отвечает Дино, не спуская глаз с предмета своего воздыхания. Ему так хочется продлить эти моменты на всю жизнь, но, увы, за окном уже почти рассвет и вся интимная, миролюбивая атмосфера этого момента разрушится, стоит солнцу только выйти из-за горизонта.

— Даже так, — Люцифер оскаливается, пододвигается ближе и ласково целует Дино, выводя языком пируэты. Мягко и нежно, чувствуя языком каждый миллиметр припухлых губ. — Значит, у нас обоих это впервые, — еще один поцелуй, короткий, смазанный, но искренний. — Меня это радует, моя златовласая красавица.

Если бы Дино дали выбор, какой из дней он бы проживал снова и снова, вероятно, он выбрал бы этот. Или хотя бы те пару часов после полуночи, открывшие для него новую главу в жизни. Он запоминал каждую деталь лица Люцифера, хотя видел его множество раз. Сейчас перед ним другой Люци, даже не тот, с кем он был знаком раньше. Этот улыбается, сверкая глазами, лежит голый в его постели и гладит по торсу, никуда не спеша. Больше нет никакой Уокер, не будет дней, когда Дино выставляли за дверь. Не будет больше разочарований, и Эванс надеется, что они справятся с болезнью, справятся со всеми чертовыми препятствиями и наконец оба задышат полной грудью.

Они так и засыпают на односпальной кровати в обнимку, уткнувшись друг в друга носами. Люцифер крепко обнимает его, а Дино сильнее прижимается, не в силах отодвинуться даже на миллиметр. Он долго пытается не засыпать, чтобы не терять первое за долгое время счастливое воспоминание, но все же глаза сами собой закрываются, а тело расслабляется, полностью утопая в объятьях Люци.

***</p>

Утром Дино не хотел просыпаться, вернее, вылезать из-под хватки Люцифера, даже несмотря на десять отключенных будильников. Но итоговый тест сам себя не напишет, а если Эванс не явится на тренировку, Фолл пришибет его на месте. Поэтому как бы ему ни хотелось остаться в дьявольских тисках как можно дольше, он осторожно высвобождается, чтобы ненароком не разбудить и не задеть повреждённую кожу.

«Лежит алмаз, ни дать ни взять».

На теле остался запах. Дурманящий, напускающий в темечко уйму вчерашних чувств и воспоминаний. Так что Дино не сразу включает воду, лишь стоит с прикрытыми глазами, вспоминая касания Люцифера. Он не будет его будить, не будет препятствовать ему и просто даст отдохнуть. Позаботится, если нужно, и сделает все, лишь бы ему было комфортно. Если Люцифер в порядке — значит, и Дино автоматом тоже. Они добрую половину жизни вместе, но по-настоящему счастливым Эванс чувствует себя только сейчас.

Вернувшись в комнату, он тихонько собирается, стараясь не потревожить сон возлюбленного. Ласково накрывает его простыней и целует в растрепанную макушку, улыбнувшись. Впервые за долгое время он искренне улыбается, не натягивая дежурную улыбку. Но с каждым шагом в сторону кампуса он понимает, что позволил себе дать Бонту надежду, и сам же потрахался с Люцифером при первой возможности. Возможно, ему стыдно, в каком-то роде неловко, но он не жалеет. Если бы выбор представился еще раз, он бы все равно выбрал Люцифера. Он всегда будет выбирать Люцифера.

— Привет! — Бонт, стоило его вспомнить, подлетает, как на крыльях, сзади, целуя Дино в щеку. Тот отшатывается, будто в испуге, и замирает, не зная, что сказать. — Что с тобой?

— Все нормально, просто не ожидал. Как ты? — Дино натягивает улыбку, стискивая зубы.

— Все хорошо, всю ночь был с Малем и Ости. Как Люцифер? — Бонт закидывает на Дино руку, приобняв за плечо.

— Лучше, правда завалился под утро в слюни пьяный, — всех подробностей Бонту знать необязательно.

— Поговорил с ним?

— Он не особо разговорчив в такие моменты.

— Ну-у ладно, думаю, они разберутся, — Бонт отстраняется, будто почувствовал что-то неладное. — Если захочешь, вечером можем куда-нибудь сходить. Просто напиши мне, если будешь свободен. Хорошо?

— Договорились, — Дино вновь натянуто улыбается. Бонт в ответ тоже дарит улыбку и целует. Дино не особо сопротивляется, но и не поддаётся навстречу. Отвечает лишь легким чмоком и сдержанным прикосновением к плечу.

— До встречи.

— Пока.

Он почти бегом летит в аудиторию к миссис Элеонор, так как из-за долгого утреннего пробуждения неплохо так опаздывает. Женщина как всегда при параде, в строгом черном платье с глубоким декольте. Она только начала говорить, поэтому пропускает Дино коротким кивком.

— Я проведу тест и отпущу вас. По итогам сдачи я пойму, насколько вы усвоили программу, и также с каждым побеседую лично. Можете отвечать устно, если вам так проще. На тест выделяется один час. В общем-то все, вопросы? — Элеонор выходит из-за рабочего места, подходит к первой парте, где уселся Дино, и кладет перед ним листы с заданиями. — Что ж, раз вопросов нет, можете начинать.

Прочитав текст вдоль и поперек, Дино так и не смог сосредоточиться. Он знает все темы, ибо проштудировал все учебники от корки до корки, но мысли постоянно возвращаются к Люциферу. Раз за разом он начинает читать задания, но в голове лишь голос Люци, нашёптывающий его имя меж стонов. Он встряхивает головой, сжимая ручку до скрипа, и пытается успокоить ноющие сердце и совесть, что сейчас бурно разгораются, заставляя Эванса сжимать губы.

«Сосредоточься, мать твою!».

***</p>

Тест был успешно сдан на высшую оценку. Но кое-что всё-таки пошло не по плану. Ведь в этом ебучем грешном городе не может быть всё так просто.

— Эванс, подойдите, пожалуйста, ко мне, — зовет миссис Такер. Она молчала, пока все студенты не вышли из аудитории.

— Я вас слушаю, миссис Такер.

— Ты знаешь, где Люцифер? Он же вроде попал в больницу?

— Он уже дома. Почему вы спрашиваете?

— Он не отвечает на звонки, в списке его доверенных лиц только ты и Катерина Эванс. Ей не стали звонить, я решила спросить тебя.

— Вы знаете, по какому вопросу? — Он уже чувствует что-то неладное.

— Я не слишком осведомлена, но, похоже, Люцифера вызывают на дисциплинарную комиссию по вопросу отчисления из университета. Пока что он отстранен от занятий. Я бы хотела с ним поговорить.

«Неужели Такер нажаловался? С какого черта?»

— Я… я передам. Он зайдет к вам сегодня, я надеюсь.

— Ты уж постарайся. Это очень серьёзно, Дино.

— Я понимаю. Спасибо вам.

— Пока не за что.

— До свидания.

— Всего доброго.

Больше Дино не улыбается. Скрыть это от Люцифера — невозможно. Помочь ему — а как? Он понимает, что эта новость его, скорее всего, расплющит. Люцифер очень много работал и упорно старался, чтобы сюда поступить. А в итоге? Отчисление без возможности восстановления? Куча проебаных денег и времени? Вот это замечательная новость, блядь. Особенно для человека, балансирующего на грани пропасти.

Он идет до кампуса как можно медленнее, обдумывая, что сказать Люциферу. Он не хотел бы его вообще сейчас тревожить, но вряд ли у Дино есть выбор. Они бы могли попросить помощи у Такеров, но Люцифер услужливо разбил одному из них ебальник, а Дино изменил другому. Вот ведь охуенно все выходит, как нельзя лучше.

«Ладно. Это не моя жизнь и не мое решение. Рано паниковать», — сказал он сам себе и зашел в комнату.

Люцифер так и не вылез из кровати, лежит и курит, смотря в потолок. Вероятно, задумавшись о вчерашней ночи. Только в чувствах он не может разобраться, тупо не знает, что должно от него исходить.

— Как давно проснулся?

— Минут пятнадцать назад.

— Где твой телефон?

— Понятия не имею. Сам задаюсь этим вопросом, — он приподнимается в кровати, оголив торс и косые мышцы живота. Он не соизволил одеться. В другой ситуации Дино бы отреагировал иначе, но сейчас не до этого.

— Миссис Такер ищет тебя, ей нужно с тобой поговорить.

— Интересно о чём? Хотя, вероятно, о Мале.

— Не совсем. Вернее, вообще не о нем, — Дино садится на кровать напротив.

— А о чём же тогда?

— Тебя вызывают на дисциплинарную комиссию.

— Ну, по-любому Такер. Пизда мне, короче, — хмыкает он, затушив сигарету. — Ладно, прогуляюсь.

— Мы разберемся.

— Разумеется, златовласка, — Люцифер встает с кровати, простыня соскользывает с его тела, оголив все. Дино, как бы ни хотел, отвернуться не может. Лишь закатывает глаза и хмыкает. — Что, нравится?

— А ты будто не знаешь? — он красноречиво смотрит на Люцифера, теперь уже в глаза.

— Я в душ, попробуй найти мой телефон.

— Мне пойти с тобой?

— Куда? В душ?

— Да, блядь, — выдыхает Дино, — В Универ, я имею в виду.

— Не стоит, я разберусь.

«Да знаю я, блядь, как ты разбираешься».

***</p>

— Добрый день. Вы хотели меня видеть? — Люцифер проходит в кабинет, не спрашивая разрешения.

— Садись, Люцифер. Рада видеть тебя живым и здоровым.

— Спасибо.

— Не буду ходить вокруг да около. На тебя анонимно доложили. Обвинения очень серьезные. Тебя обязаны предупредить за неделю до комиссии, поэтому ты сейчас здесь. Дино сказал тебе, что ты отстранен на время разбирательств?

— Да. Вы знаете, кто донес на меня?

— Повторюсь, донос анонимный.

— Вы хотели сказать, от вашего сына? Маля?

— Причем тут Маль? — Элеонор еще раз оглядывает его лицо, — Постой, эти раны нанес мой сын?

— Большинство, Миссис Элеонор, — Люцифер усмехается и разваливается на кресле, закинув ногу на ногу.