Глава 9 «Бога больше нет» (1/2)
Они заскочили на одну заправку, по пути. Вблизи столпилось слишком много машин. Десятки — точно! Аня, встревоженно озираясь, наблюдала за тем, как Метт и Норман поспешили отхватить немного топлива. Урвать кусочек горючего, так сказать, если что осталось! Люди с ума посходили! Метались тут и там, выносили небольшой магазинчик, расталкивая всех на своём пути! Сжимая в кулачке газовый баллончик, Аня предусмотрительно заперла дверцу, сразу, как мужчины вышли и, погасив в салоне свет, поджала ноги, глянув на испуганную Эмму. Девушка сидела позади и тряслась не переставая. Ане было жаль. Конечно, окажись она в другой стране, не владея языком, да и попросту в холоде и голоде, на морозе, в подобной суматохе!.. Наверное, была бы перепугана не меньше. Однако, Эмма хотя бы знала всех этих людей. Доварила им! А Аня лишь училась. Пыталась влиться в «команду», ведь двоих они уже потеряли.
— Как считаешь, — прошептала Эмма, — кто будет следующим?
— В смысле?
Аня посмотрела на неё.
— Кто заразиться и умрет следующим?..
— Никто из нас, — заверила девушка, почему-то и сама поверив в это.
Должно быть, это был единственный шанс выжить — верить в том, что все образуется. И будет в порядке. Так или иначе. Однажды. Не может же хаос длиться вечно?..
Уже в который раз припомнив, что они знакомы всего сутки, и вчера утром все было спокойно, Аня не поверила глазам. Насколько быстро жизни могут измениться!.. Буквально в одночасье! Два дня назад они были незнакомы, а теперь, вчетвером, гонятся куда-то!.. У них не было чёткого плана. Аня лишь сказала: нужно уезжать за город. Но, куда?.. В какую сторону? Неизвестно. Девушка вообще не ориентировалась в местности. Плохо знала пригород. Совсем! Разве, что, Петергоф и Стрельну… Больше ничего!
Припомнив, что несколько минут назад, перед заправкой, они миновали большой указатель со стрелками, до летней резиденции царей оставалось не так-то много! Каких-то три-четыре километра. Но в Петергофе тоже было опасно. Небольшой, но городок, манил людей, привыкших видеть это место своей тихой безопасной гаванью, но Аня-то знала, им нужно совсем другое, уединённое пристанище. Желательно в глухой, давно богом позабытой, деревне!
— Девочки, откройте дверь!
Вздрогнув от неожиданности, Аня встрепенулась и, различив незнакомое мужское лицо, прижавшееся к лобовому стеклу, обомлела от тихого ужаса. Незнакомец выглядел здоровым, но вот глаза… О, эти красновато-алые прожилки! Мужчина точно был заражён! Как Сенди, просто сам ещё не понял! Организм боролся. И его трясло. Сильно. Поджимая руки, чужак напоминал забитого в угол ребёнка, но не вызывал жалости, только чувство неотвратимой опасности!
— Впустите, пожалуйста! — молил он, наводя шороху на душу!
Отрицательно мотнув головой, Аня попыталась отыскать глазами знакомые черты, но Норман и Метт, как сквозь землю провалились! Господи, скорее бы уже вернулись! Девушка боялась, как бы незнакомец не натворил дел! Не выбил и без того шаткое стекло!..
— Откройте! — выпрашивал он, зверея на глазах. — Давайте, живо!
— Чего он хочет?! — воскликнула Эмма, не понимая ни слова.
А Аня, почувствовав нарастающую панику, промолчала, ощутив, как язык, будто бы прилип к нёбу.
— Живо открывайте! — заорал мужик, задёргав ручку и ударившись лбом о хрустнувшее стекло. — Вы, шлюхи, дверь откройте!
О, паника в душе расплылась по каждой венке, протиснулась в тело, болезненно обвивая тоненькими импульсами каждый сосудик, и каждую жилку! Аня всхлипнула, не представляя, что делать, как быть и как отвадить ненормального чужака подальше от машины. Озлобленный и жалкий, он бился лбом и головой о клацающее стекло: раз, два, три!.. Четыре раза! Оставил кровавые следы, разбив проплешину на голове, и, оскалившись, хотел уже, со всего размаху, выломать дверь, как вдруг его остановили. Метт ударил заражённого тяжелым прикладом своего пистолета, а тот, переключившись на парня, получил дополнительный болезненный пинок под зад уже от Нормана.
— Скорее! — крикнула Аня, открыв дверцу и выхватив две тяжёлые канистры из мужских рук. — Здесь не проехать. Лучше сдать назад, пока нам не отрезвили путь, и свернуть к какой-нибудь деревне.
— Думаешь, там безопасно? — Норман заскочил в салон и, дождавшись Метта, сразу же ударил по глазам, резко вывернув руль. — Потом заправим, тут стоять небезопасно! Они звереют на глазах!
— Чего так долго?! — воскликнула Эмма, поджав ноги. — Нас тут чуть не прибили!
— Не ной и порадуйся, что все ещё жива! — подметил Метт, опустив свои канистры под ноги. — Бензина теперь хватит на несколько сотен миль! Поскорее бы убраться отсюда. Подальше! Там, где нет этих тварей!
— Поработаем над этим, а-а?
Норман снова улыбнулся. Казалось, что не унывал. Никогда. Какое бы дерьмо не случилось, он всегда был на подъеме и навеселе. Удивительно, как быстро сменялись его эмоции! Всего полчаса назад он злился из-за смерти Джона, а теперь ухмылялся.
Аня пристегнулась, зажала между икрами канистры и, опершись рукой о бардачок, скрипя зубами, принялась наблюдать за их резвыми маневрами.
Ридус водил резво. Обожал скорость. Но из этой старенькой машинки выжать было нечего. Хорошо хоть резину вовремя поменяли.
— Налево или направо? — задорно спросил он, глянув на Аню исподлобья.
В свете мелькавших мимо фар, голубые глаза, казалось, стали совсем светлыми. Вздохнув и пожав плечами, девушка растерялась. Не думала она, что ее вдруг поставят перед выбором.
— Давай налево.
— Отлично.
Неторопливо свернув с шоссе, Норман вытянулся, разглядывая запорошенную колею впереди и, приоткрыв рот, негромко выдохнул, потянувшись свободной рукой в карман за сигаретой.
— Никто не возражает? — побив фильтром по губам, он не дождался ответа.
Выпустил руль на мгновение, и, подпалив табак, вдоволь затянулся, выпустив в салон облачков едучего пара .
— Окошко приоткрой, — недовольно попросила Аня, махнув рукой и попытавшись вздохнуть, но никотин, пробиравшийся в легкие, мигом заставил закашляться.
— Угу.
Норман даже не извинился. Ничего не сказал. Вёл себя, как напыщенный индюшок, похожий на капусту: закутанный в куртку и шарф, да ещё в этой чудной шапке!.. Не в силах сдержать улыбку, Аня отвернулась, беззвучно рассмеявшись. Ну, нет, ещё не видывала она мужчины за полтинник, в подобном одеянии. В России большинство взрослых «дядей», — да, именно так Аня называла людей за пятьдесят, никак пока не причисляя себя к женщине среднего возраста, — носили исключительно вычурную однотонную одежду. От многих воняло потом и перегаром. А от этих двоих — нет! Разве, что, несло табачищем, как от
Нормана в ту самую секунду. Аня не любила сигареты. Сама не курила, и никому не советовала. Всякий раз, различив перед собой мужика с сигаретой, гордо выпускавшего дым, злилась и мысленно проклинала, отползая в сторону, ибо неприятный аромат всякий раз так и забивался в ноздри, вызывая невыносимый чих!
Но Ридус… Он курил красиво.
Наверное, даже простая самокрутка или папироса в его руках выглядела, будто дорогостоящая элитная сигара. Невольно засмотревшись и одернув себя, Аня снова отвернулась и, на этот раз, различив приглушённые фонари вдалеке, удивилась по-настоящему, уловив черты простого деревенского храма.
Удивительно, что из всех возможный путей, она выбрала именно этот! Впереди тупик. Несколько машин на обочине, и небольшой приходский храм у опушки.
Немного жутковато.
— Ну, что, кто здесь еще верит в бога? — иронично поинтересовался Норман, выбросив бычок за окно и осторожно затормозив вблизи невысокого крыльца.
Проигнорировав вопрос, Аня застегнула куртку, повязала шарф, и, с трудом распахнув дверцу, с наслаждением вдохнула морозный свежий воздух!
— Надо же.. Даже отсюда видно зарево над Петербургом… — прошептала она, выскользнув на улицу и уставившись на горизонт.
— Лучше посмотри на Млечный Путь! — поманил Ридус, выскочив следом и ткнув пальцем в небо над головой. — В городах такого не увидишь! В последний раз я наблюдал прошлым летом в горах. Захватывающее зрелище.
— Ну да, особенно в наших-то реалиях.
Эмма покачала головой, тоже выбравшись из машины. Но Аня, проследив за мужским взглядом, тоже разглядела бесчисленное скопление звёзд, высоко на небосводе.
Почудилось, будто бы над ними намеренно разлили молоко… О, это, и правда, было поразительно! Тысячи далёких звёзд, мерцавших в нашей галактике! И, если бы не страшные сопутствовавшие обстоятельства, Аня наверняка бы залюбовалась этим красочным зрелищем!.. И, если бы не мороз, конечно же!
— Добро пожаловать! — поприветствовала приятная пожилая женщина, выскользнув на крыльцо. — Прошу, не мёрзните, проходите!
Приятная на вид, в пуховом платке и с молитвословом в руках, незнакомка поманила беглецов к себе, приоткрыв дверцу, из которой, прямо на уставшие лица, упал приятный ламповый свет сотен свечей.
— Скорее, служба вот-вот начнётся!
</p>
***</p>
— Нас приглашают войти и присоединиться к вечерней службе, — перевела Аня, с благодарностью кивнув женщине.
— Отлично, я продрог, — подхватил Норман, кивнув, — думаю, следует принять приглашение и посидеть в тепле немного. А то эта колымага почти не греет.
— Погоди, — опустив ладошку на мужскую грудь, Аня предупредила, — мужчинам должно снять шапку, а женщинам, наоборот, держать волосы прикрытыми.
— Что за сексистская церковь? — подшутив, Норман таки подчинился, стащил свою уже полюбившуюся шапку и, сунув в карман, спросил: — Сойдёт?
— Вполне.
Будучи ребёнком, Аня ничего не знала про церковь, и почти никогда там не бывала. Однажды так случилось, что у старшей сестры погиб муж, и все свободное время Света принялась коротать у икон, замаливая грехи жестокого возлюбленного. Со стороны это выглядело дико и неправильно. По крайней мере для Ани. Она не понимала, за что можно любить тирана, пьющего водку днями напролёт, да ещё и распускавшего руки! Они жили вместе. И на протяжении многих мучительных лет, падонок прогибал под себя не только психику жены, но и ее маленькой сестренки. Аня боялась возвращаться домой. Страшилась стуков в деверь. И даже спустя много лет после столь долгожданной, — как бы ужасно это не звучало, — смерти «дяди» Вовы, девушка ощущала эту нарастающую тревогу, когда слышала шаги в подъезде. Боялась, что кто-то вновь постучит в дверь и задумает ломиться: а, может, вовсе полезет в окно, на второй этаж, и будет пытаться протиснуться в форточку. Тогда у них ещё не стояли пластиковые окна. Старые створчатые рамы и шаткие стёкла, почти как в этой, едва дышащей, машине!..
«О, зачем я только думаю об этом?!»
Тряхнув головой, Аня попыталась отделаться от ужасных воспоминаний. Поднялась вверх по лесенке и, очутившись внутри, ощутила, как приятное тепло расплылось по всему телу, от кончика носа до самых стоп. Афигенное чувство — удовольствие, вот что девушка испытала, разглядев десятки, а, может, даже целую сотню тоненьких церковных свечей, расставленных повсюду. Незатейливый аромат Ладана вытеснил неприятный запах сигарет, и девушка, стащив варежки и осторожно расстегнув куртку, присела на лавку в мало освещённом углу, поманив остальных рукой.
Норман никогда ещё не присутствовал на православных проповедях. Сказать по правде, он и в своей церкви в последний раз бывал года так три назад, когда крестили Нову. Мужчина был против всех этих ярлыков, что неутомимо навязывало общество; считал, что ребёнок в праве самостоятельно выбирать свою веру, но только в сознательном взрослом возрасте. Однако Диана настояла. Она упросила его поучаствовать в этом балагане. И Ридус согласился. Нова получила крестик на шею, а Диана своё успокоение. Норману же и по сию минуту было все равно на Иисуса, и на все, что с ним связано. Он не был верующим. Не бросался с молитвами к Богу при всякой возможности. И даже минувшей страшной ночью, поговорив с несостоявшейся женой, ни разу не припомнил о его существовании. Подумать только, все эти люди, вместо того, чтобы спасаться, стояли и молились, крестились и кланялись в ноги чуваку, распятому на кресте! Считали, будто ему есть дело; будто бы он оживет, слезет с пьедестала и, заулыбавшись, спасёт их всех!.. Чушь какая. Разумеется, из уважения к чужим традициям, Ридус ничего не сказал. Уселся рядом с Аней, сложил руки на груди и, с интересом наблюдая исподлобья, да осматривая искусно расписные стены, молчаливо теребил рукав грязной куртки, подмечая: там, и правда, тепло. Вот только запах!.. Не очень он любил всякие благовония.
— Ты верующая? — шепотом спросил Норман, склонив голову.
И Аня, приоткрыв усталые глаза, посмотрела на него.
— Не знаю, может, когда-то и была, но теперь..
Припомнив, как всячески обращалась к богу по ночам, умоляя остановить весь тот кошмар и крики, что доносились из соседней комнаты, девушка поёжилась. Неужели и по сей день эти ужасные воспоминания имели свою силу?.. Иной раз, просыпаясь в очередном кошмаре, Аня вспоминала, что все кончено, никто не придёт, не станет выламывать дверь. Все будет хорошо!.. Но, всякий раз, когда заставала сестру на коленях у фотографии тирана, девушка отказывалась верить. Нет, кошмар не прекратился, ведь Света, сама того не понимая, внезапно позабыла все дурное, что он делал! Отправилась замаливать его грехи и умолять бога выделить Владимиру местечко в стенах рая!.. Ужасающие жуткие воспоминания! Не мудрено, что Аня углубилась в себя и стала больше уделять времени творчеству!..