Глава 9 «Бога больше нет» (2/2)

— Теперь все слишком странно, — добавила она, запрокинув голову и уставившись на образ Христа, изображённого прямо над ними. — А ты? Ты веришь в него?

Проследив за ее взглядом, и тоже глянув наверх, Норман пожал плечами, припомнив, что несколько недель назад пообещал дочери вернуться к Рождеству. И где же он сейчас?.. И где же Рождество?.. Гирлянды и песнопения?.. Где вот это все?!

— Нет. Эта фигня не для меня, — уверенно отчеканил Ридус, разглядывая искусно прорисованный лик Иисуса, — хотя… В Росси завтра двадцать пятое декабря. Я обещал дочери, что прилечу утром. Буду дома с подарками. Мы договорились отпраздновать вместе. И, вот, я сижу тут, в вашей церкви, пялюсь на Иисуса, а у самого руки в крови. Не иронично ли, Джинджер?

Вздохнув, он опустил голову и посмотрел на совсем юную девчонку, пялившуюся на него во все свои красивые серо-голубые глаза. Аня не знала, что сказать, ведь понимала, что сама хотела быть дома к Новому Году. Рядом с дочерью и любимой старшей сестрой, но не могла. Никто из них не мог. Судьба распорядилась по другому, внесла свои неизменные коррективы. Время вспять не повернуть. И ничего не изменить.

Ничего.

— Погоди, я думала, что вы с женой…

— Мы не были женаты по закону. Это все… — Норман закатил глаза. — Это все уже неважно, Джинджер. Все, о чем я могу думать, так это сын и дочь. В безопасности ли они? Надеюсь! Но, сдаётся, что никогда об этом не узнаю. Сама видела, что творится. Связи почти нет. Города разрушают. Заражённых все больше, а ведь не прошло и двух чертовых дней! Ты только представь, что будет через неделю или месяц?.. Мы можем умереть в любой момент, Аня. И мысли об этом невольно сводят с ума. Я актёр и фотограф, художник, но не… Не военный. Понятия не имею, что делать дальше. Да и желания нет о чем-то думать, строить планы.

— То есть… Ты сдаёшься? Не попытаешься найти близких?..

— Джинджер, я на другом континенте, в десяти тысячах миль от штанов. Авиасообщение не восстановится. Это и ежу понятно. Надежда будет жить, куда без этого, но головой, — он ткнул пальцем себе в лоб, — я понимаю: лучше оставаться реалистом. Диана защитит Нову, а Мингус уже взрослый парень. Надеюсь, что мы тоже справимся, ибо в одиночку не выжить.

Беззвучно вздохнув, Аня поняла — он прав. Прав во всем! У Нормана почти не было шансов когда-нибудь вернуться. А у неё — да! Девушка вполне могла отважиться и, преодолев добрые семь сот километров, наконец, встретиться с родными. Независимо от веры, независимо от бога: есть он или нет, Ане следовало попытаться.

Возможно, даже уговорить Нормана попробовать добраться до деревни?.. Интересно, он бы согласился, раз уж им больше нечего терять?..

Посидев немного в тишине, девушка поднялась и, расслышав хор, прошлась вдоль икон, неосознанно подхватив тоненькую свечку. Нет, она не веровала. Но, поддавшись всеобщему настроению, почему-то мысленно обратилась к создателю. Нет, не к Иисусу. А к богу — чему-то большему и неизведанному; к тому, что властвовало над судьбами и наставляло на путь истинный. Лики святых с юности казались девушке навязанными и ненастоящими. Она не доверяла «всеобщей» секте, состоявшей из поклонения мужчине. Нет! Аня не признавала то, что люди называли «домом Божьим», просто потому, что все это напоминало одну большую секту.

Почему католическая и православные церкви вдруг решили, что другим религиям не место в этом мире? С чего бы называть сектой и подвергать сомнениям то, во что ты сам не веришь?.. Лицемерие — вот как это называлось. Сначала они затеяли Крестовые походы, навязывая своё мнение чужеродным странам, а потом, вдруг, стали удивляться, почему люди воюют из-за веры?.. Возможно, они защищали то, что было дорого?..

Вздохнув, Аня подпалила фитиль и, оставив свечку на огне, взглянула на яркий полумесяц. Да, она не верила в бога, но чтила чужие традиции. Никогда не заходила в храм или церковь с непокрытой головой. Всегда прислушивалась к набожным рассказам Светы, уважая ее выбор, хоть и не считая правильным. У каждого свой путь. У каждого свой выбор. Судить любимых лишь за веру?.. Нет, это было бы неправильно!

Вернувшись к скамейке и вновь опустившись на тёплое дерево, девушка поджала стопы, заметив, как прихожане засеменили к распятию, прикасаясь губами к кресту.

— Они хоть обрабатывают свои приблуды? — шепотом поинтересовался Норман, все это время наблюдая за впечатляющей службой.

Такого он, конечно же, ещё не видел.

— Не знаю, но сестра говорила, считается, будто от святых вещей невозможно заразиться.

— Да ну? — Ридус усмехнулся.

И Аня, одернув за рукав, строго посмотрела на него, поджав губы. Ну не святое ли создание? Норман в который раз улыбнулся, но возражать не стал, впрочем, как и вступать в полемику на счёт бессмысленности всего происходящего. Тепло — и ладно. Остальное похую, ибо причащаться он не собирался, точно и вкушать тело и кровь Христову. Гораздо больше его прельщали рыжие волосы, выбивавшиеся из-под тёплой шапки. Точеный прямой нос и выразительные большие глаза. Ну, нет, Джинджер не выглядела на тридцать два. Неправда. Он не мог поверить! Сидел и раздумывал над этим. Наверное, Ридус предпочёл бы что угодно, только не мысли о дочери.

В попытках сбежать от собственных страхов, он и изучал девичье лицо, подмечая, что в свете мерцавших свечей, оно вытянулось и стало куда выразительнее, без явных изъянов: первых мимических морщинок на высоком лбу и редких веснушек, рассыпанных на подбородке и щеках. Должно быть, ей было очень страшно, но она весьма неплохо держалась. Сидела, спрятав руки в карманах и, потупив взгляд, пялилась под ноги. Тоже очутилась одна посреди чужого, пусть и знакомого, города.

Интересно, почему?..

— Так, ты, что, отдыхала тут? — тихонько спросил он, проговорив каждое слово, но Аня уже не задумываясь понимала и болтала на английском. — Одна?

— Да.

Девушка кивнула, вновь взглянув на него.

— Почему?

Норман и прежде встречал независимых женщин. Взять Диану, например. Самодостаточная леди. Почти принцесса. Красивая и статная. Но Аня… С виду и не скажешь, что она способна постоять за себя.

— Не знаю, — девушка пожала плечами, — просто не с кем. И я люблю бывать одна. Для счастья мне не обязательно быть окружённой людьми.

«Удивительно интригующее заявление», — подумал Ридус, но вслух сказал другое:

— Муж, парень?..

— Нет, эта тема для меня закрыта.

— Да ну?

Подивившись ещё больше, Норман вдруг почувствовал нехилый интерес, пробудившийся немедля, как она добавила:

— Не люблю мужчин в этом смысле.

— Ясно.

Аня провела черту, за которую не решилась заступать. Оно и понятно. Кто они друг другу? Кучка знакомых-незнакомцев, сплотившихся в одну маленькую команду только, чтобы выжить. Аня была их ушами и голосом. А Норман и Метт — ее защитой. Вполне себе справедливый обмен. Почему бы и нет?.. Но интерес… Ридус обожал разгадывать загадки. И девушек с изюминкой. А у Джинджер, казалось, притаился целый незамысловатый ящик с сюрпризами.

Что же, отлично. Однажды, может, он и докопается до истины. Если они выживут, конечно.

Помолчав немного, Аня прикрыла усталые глаза. В полумраке, освещённом приятным мерцанием, казалось, безопасно. Можно было отдохнуть, ну, или, перевести дух. Что они и сделали. Посидели спокойно. Эмма даже задремала на плече у Метта, жаль, что ненадолго.

Аромат ладана, свечи, тёплый свет, блики на стенах, расписной алтарь!.. Аня медленно прикрыла веки, как вдруг, совсем неожиданно, раздался надрывный вопль. Норман тут же подскочил на скамье. Аня и Эмма — тоже. Должно быть все вокруг переполошились! Испуганно всматриваясь вглубь длинного зала, люди осторожно расступились, позволили молодому священнику в рясе пройти с курильницей поближе к распятому Христу, у подножия которого неподвижно лежал мужчина. Одна из женщин, видимо, жена, в слезах склонилась над ним, поглаживая бледные щёки и моля об исцелении.

Прошло несколько секунд, и темноволосый незнакомец, вдруг, затрясся. Кровавая пена потекла прямо изо рта!.. Пузыри полопались на губах, тягучая жидкость оросила бороду и скулы, растеклась по шее, вниз!.. Аня вытаращила глаза, но с места не сдвинулась. И другие тоже. В свете спокойного пламени свечей на церковной люстре, установленной поблизости, мужчина выглядел особенно страшно: выгнулся, закатил глаза и, в последний раз дёрнувшись, опять затих.

— Это кара за земные грехи, — во всеуслышание заявил священник, окропив несчастного и женщину святой водой. — То, что творится с миром — предвестник страшного суда и воцарения антихриста на наших землях.

— О, молю, спасите его! — попросила женщина. — Господь знает, мы ни чем не согрешили, ни помыслом, ни делом!.. Всегда учтиво относились друг к другу и посторонним!

— Настал черёд расплачиваться за грехи других! Подобно Иисусу!

Наклонившись и припав на одно колено, священник в рясе одурманил ладанном голову мужчины, преподнёс распятие к его лицу и, опустив подбородок, принялся читать молитву. Ту самую, что каждый вечер повторяла Аня в юности, надеясь, что это вдруг поможет, отведёт беду, раз и навсегда прогонит Владимира из их жизни!.. Неприятные воспоминания всколыхнули и душу Нормана. Отчего-то, именно в ту самую секунду, он вспомнил о Джоне, и крови на собственных пальцах. Твою же мать!.. Ведь пытался не думать, отвлечься. К чему это дерьмо, когда и так все плохо?! Но, вид окровавленного мужчины неосознанно пробудил это невыносимое чувство — дежавю. Норман будто бы уже видел это раньше!

— Он заражён… — прошептала Аня, шагнув вперёд, пытаясь разглядеть, но Ридус, вытянув руку, отрицательно мотнул головой, преградив путь.

— Посидели и хватит, — пробормотал он, кивнув к выходу, — пора уходить.

Он заранее предчувствовал, чем это обернётся — паникой, криками и кровью!

— Что это?.. — воскликнула Эмма, переполошившись.

— Уходим, — тихо повторил Норман, осторожно обходя прихожан и отдаляясь к выходу.

Аня, ухватившись за рукав его куртки, то и дело оборачивалась, в тихом страхе поглядывая на мужчину. За спинами людей было не видно, но девушка точно знала, слышала: священник бормочет молитву, одну и туже, снова и снова, будто бы Иисус спустится и благословит их на чудесное спасение!..

Любая вера имела свою цену. За все в этом мире приходилось платить, даже ни в чем не повинным людям!.. «Кара Небесная», вот что настигло приветливых прихожан старенькой деревянной церкви. Аня только рот успела открыть, как величественные иконы окропились кровью, поднялся крик и визг!.. И люди понеслись к выходу.

Давка. Вот, что началось! Схватив Джинджер за руку, Норман почти силком вытащил вперёд, в тот самый момент, как обезумевший мужчина, прямо на глазах испуганной жены, оторвал сердобольному священнослужителю голову и, бросив на пол, оросил горячей кровью деревянные половицы.

И песнопения смолкли, свечи и лампады полетели на пол. Под крики женщин и детей, под нескончаемые мольбы о спасении и благословении их душ!..

Норман ни слова не понимал, зато был уверен в одном: они вовремя убрались. Очень вовремя! Выпихнув Аню на мороз и схватив за руку, он сбежал вниз по крыльцу, следом за Меттом и Эммой, а потом, толкнув девушку к машине, посмешил запрыгнуть в салон.

— Надо было предупредить… — раскаялась Аня, усевшись рядом и с болью выглянув в окно.

— Это не наша забота, Джинджер, — подметил Норман, и завёл мотор. — Едва ноги унесли. Стоит порадоваться.

Старенькая «Волга» затарахтела, но людей высыпало слишком много! Пришлось просигналить, а затем, вопреки здравому смыслу, осторожно ехать напролом, расталкивая прихожан. Сгорбившись и поджав ноги, Аня всхлипнула, закрыв глаза и съехав вниз, спрятав побледневшее лицо в недрах широкого ворота куртки. Она не желала видеть, как кровь растекается по капоту, не желала смотреть на перепуганных детей!.. Сердце ее жалось и рвалось на части от страшнейших переживаний.

Бог оставил их. Бросил на съедение «волкам», наплевав на молитвы. Так во что же было верить?! В чем крылся смысл?! Кто-то, вдруг, задумал истребить все человечество?! Переубивать всех к черновой матери?! Или что?.. Аня не знала. Зажмурившись, что было мочи, и прижав ладони к ушам, она сидела на своём месте, и не желала слушать, видеть и чувствовать эту въедливую боль, расплывавшуюся по груди.

Куда они ехали? Куда бежали?.. Что, если спокойного места в этом мире уже попросту не осталось?..

— Бог бы не позволил этому случиться, — пропищала она на чистом русском.

Не хотела, чтобы кто-нибудь понял и услышал.

— Отъехали, отбой! — оповестил Норман, тоже по своему впечатленный тем, что увидел. — Можешь вылезать из домика, Джинджер.

— Буду спать, — пробурчала она, уронив голову на спинку кресла и отвернувшись к окну.

— Метт, ты тоже подремли, потом сменишь меня.

Мельком глянув на Аню, Ридус тяжело вздохнул. Остаться вдруг наедине с самим собой — вот чего он по-настоящему боялся. Мыслей, самобичевания и тоски по дому. Вот бы завалиться спать, вдоволь напившись алкоголем!.. Но, нет, теперь на нем незримым грузом повисла новая ответственность. И Норман ощущал ее невольным грузом на плечах. Неожиданная нелепая смерть Джона словно отрезвила, привела мысли в порядок, и Ридус осознал, в каком дерьме они все оказались.

Он не знал, что делать. И куда ехать. Двигался наобум в призрачной надежде отыскать хоть что-то, какой-то призрачный смысл во всей этой суматохе, внезапно свалившемся на их ни в чем неповинные головы!