Часть 3 (1/2)

Дракен опускается на диван, оттягивая ворот чёрной водолазки, будто та давит ему на горло. Давит, но не водолазка.

— Что думаешь? — Майки опирается на ручку противоположно стоящего кресла, сплетая руки на груди, непроницаемо смотря на мужа, отца своего сына.

Дракен поднимает к нему голову устало щурясь. Что ему думать, кажется, что-то меняется, и он не уверен, что в лучшую сторону.

— Возможно это раньше, чем доктор говорил, — пожимает Дракен плечами, смотрит на Майки с затаённой печалью.

— Думаешь Шини начал, что-то вспоминать? — на имени сына голос Майки теплеет, он улыбается украдкой, хоть улыбка и быстро гаснет, меняется на горькую гримасу. Он смотрит задумчиво в сторону выхода, где в утренней дымке Кейске и Чифую наверняка везут сына домой, такого доверительно уснувшего, оперевшись на спину отца, крепко держась за него, даже во сне.

— Прошло два года, нам говорили, что это самый ранний срок, — отвечает Дракен, покручивая в руках пустой Казуторен рокс.

Майки не отвечает, лишь выдыхает обреченно, запрокидывает голову к потолку, смотря на него воспалёнными красными глазами.

— Иногда я жалею, что забыл наш сын, а не их, — тихо говорит он, рассматривая раздражающие лампы — Ему, возможно, это было бы полезней, -.

— Но Казутора не забыл и вряд ли когда-то забудет, — Дракену горло сжимает болезненным хрипом, от которого грубеет и так низкий голос.

— Думаешь он расскажет? — Майки подсаживается к мужу на диван, прижимаясь к нему плечом, как привык, привык почти за всю совместную жизнь.

— Нет, не думаю, Казутору понять даже сложнее чем Шини, но думаю, что он не станет, — Дракен обнимает Майки рукой, дышит в висок и целует у самого глаза — Но иногда мне тоже жаль, что ему приходится это помнить, — тихо добавляет он.

— Баджи итак не спускает с него глаз, Чифую лично с ним, бывает, до утра досиживает, пока их мальчик наконец не заснёт, — Майки роняет голову на ладони, вертит ей, становясь похожим на себя пятнадцать лет назад, когда смотрел на несчастные две полоски на тесте — Бедный ребёнок, —.

Дракен оглаживает его по плечам и спине, мягко и правильно, как знает, что нужно, потому что и правда знает, выучил, за почти двадцать лет.

— Не вини себя, — говорит он, но голос его предательски срывается — Майки, ты не виноват в произошедшем, — Он пытается поднять лицо мужа к себе, оглаживает пальцами его подбородок.