Часть 2 (1/2)

Они шли в тишине. Казутора шёл на пару шагов впереди, уверено выводя их из бедных кварталов обратно, в их мир кроватей кинг сайз и глянцевых экранов смартфонов, но от чего-то мир родной, совсем таковым не казался. Шиничиро делая каждый шаг, озираясь по сторонам чувствовал подступившие к глазам странные слёзы, будто бы у него отбирают, что-то неимоверно важное. Шиничиро шёл и думал, отчего таким важным казались эти впервые виденные, грязные улицы. Хвост Казуторы покачивался впереди, чуть ниже уровня глаз Шиничиро, казалось он впервые замечает, что Казутора действительно ниже. Отчего раньше он казался необозримой громадой, если носом упирался Шиничиро в подбородок? Осенний ветер задувал под воротники, и трепал светлые волосы Шиничиро на затылке. Давно он так оброс?

— Спрашивай наконец, задолбал спину бурить, — от былого бодрого настроя Казуторы не осталось и следа, он говорил непривычно тихо и ровно, будто бы расстроенно или зло?

— Эти дети, они правду говорили? Ну о том, что наши отцы отсюда? — Шиничиро пытается поспеть за Казуторой, но тот тоже прибавляет шагу, словно не хочет, чтобы они сравнялись на пути.

— Ну да, наши отцы здесь жили, — бурчит в ответ Казутора и резко останавливается.

Слева от них светит желтыми глазами-окнами та самая пятиэтажка. На пятом этаже свет, однако, не горит. Казутора смотрит пару секунд в чернеющие окна, что-то хмыкает себе под нос и продолжает идти дальше. Шиничиро идёт за ним, тоже смотрит на чёрные окна и поддёргивает плечами со странным чувством неуютной дрожи. Проскочило на мгновение, что-то мутное, как из-за тонированного стекла.

— Твой отец жил в этом доме? — Он и сам не знает зачем спрашивает уже очевидные вещи.

— Мои отцы, — произносит Казутора с нажимом — Мои отцы жили в этом доме, и отец по ночам пробирался к папе через окно, — в голосе его внезапно слышна тёплая улыбка, по любви родителей, видимо. Шиничиро эта мысль огорошивает, он никогда не думал об этом так. Родители Казуторы правда любили друг друга, а любят ли его родители?

— А твой папа жил вот в том, — Казутора показывает большим пальцем себе куда-то за спину, — И да, твой отец к нему не лазил, потому что там и так проходной двор, — обгоняет он Шиничиро с ответом.

— Откуда, — Шиничиро все же почти нагоняет его, отставая лишь на шаг, — Откуда ты все это знаешь? -.

Казутора оборачивается на него и смотрит странным, острым взглядом, будто препарируя как лягушку, изучает словно видит в первый раз.

— Даже так, — только и хмыкает он, резко поворачивая.

В глаза Шиничиро бьет красным от уличной фонарей. В витринах борделей девушки прижимаются руками к стеклу, отчего-то для Шиничиро не призывно, как просят: «выпусти». Он трясёт головой и старается на них не смотреть, чувство загнанного зверя и так преследует его, вот уже пару лет.

— Отсюда можем вызвать машину, мои родители сегодня с твоими, — Казутора кивает только ему понятно зачем и останавливается на тратуаре, начинает копаться в мобильнике. Как всегда они не знают ни где их родители, ни как. «Твои родители сегодня с моими» почти похоже на дружескую посиделку у кого-то дома, от того становится кислей на языке. Их родители не в гостях.

Шиничиро покорно ждёт рядом, пока к ним не подъезжает знакомый автомобиль.

— Как погуляли, молодые господа? — водитель приоткрывает окно и смотрит на них через щель.

— Просто чудесно, — ровно отвечает Казутора — довезите нас до дома Шиничиро, —.

— Как прикажете, — только и кивает водитель.

В машине они едут молча каждый пялясь в своё окно, за стеклом проносятся стеклянно — неоновые гиганты, но Шиничиро ищет в просветах неказистые домики, для него трущоб.

Казутора заходит в их дом как в свой, привычно снимает в ботинки и отдаёт куртку услужливой девочке, Шиничиро даже не знает как называется ее должность да и как ее зовут, также отдаёт ей куртку и бесшумно следует за Баджи в глубь дома.

В гостиной тот подходит к бару, вытягивает оттуда сначала один рокс, а потом оглянувшись на Шиничиро, примостившегося на диване, и второй. На столе Шиничиро замечает, ту самую, початую бутылку, правда оказалось не виски. Овал стекла поблескивал гравировками фирмы, кажется, известного производителя коньяка. Казутора усаживается рядом, плескает в стаканы по два пальца, один толкает по столу к Шиничиро, второй же хватает двумя руками и съеживается в комом в углу дивана, поджимая под себя ноги, пьёт молча и смотрит на Шиничиро раскосыми голубыми глазами. Пожалуй один из плюсов вечного отсутствия родителей это делать что хочешь круглые сутки. Хотя те бы скорей обрадовались застав его пьющим с Казуторой. Наверное, Шиничиро не уверен, что эти люди умеют радоваться.

— Останешься у нас? — Шиничиро неуверенно крутит свой стакан в руках, янтарное омывает хрустальные края, но не пьёт, пока что.

— Тут столько комнат, что мог бы тут и месяц жить, не нашли бы, — хмыкает Казутора делая ещё один глоток.

— Будто у вас не так, — отвечает Шиничиро и все же решается сделать хотя бы глоток.

Коньяк бьет в нос острым и терпким и Шиничиро давит желание закашляться. Казутора смотрит на него испытующе, а после, увидев, что приступа кашля не последовало довольно ухмыляется. От этой ухмылки Шиничиро передергивает, однако, не от отвращения, наоборот от чего-то такого незнакомого в груди, непохожего ни на что испытываемое ранее.

— Тут ты пожалуй прав, — язвительно говорит Казутора. В чем прав правда Шиничиро уже не уверен.

— А быстро ты, от «отвали» до «останешься?» дошёл, — подкалывает Казутора и подливает в стакан ещё янтаря.

— Эти мальчики, — растеряно говорит Шиничиро будто это является достаточным ответом.

Хотя видимо для Казуторы этого правда достаточно.

— Что настолько удивили? Наши отцы легенды таких районов, это нормально, — Казутора пожимает плечами, — Тосва родилась в таком, вышла из такого и жить будет, даже если рухнет, в умах этих людей, -.