1.8 (2/2)

Омега подчинился без промедления, скидывая с себя одеяло и садясь посреди кровати со сложенными на коленях руками, в очаровательной розовой кофте длинными рукавами и пушистых, тоже розовых штанах. Он выглядел бы картинкой уюта, если бы не испуганное выражение нездорово бледного лица, на котором ярко выделялись большие, чёрные, полные невыпущенных чувств глаза.

Джин молча оглядывал его несколько мгновений, а затем вздохнул и сказал:

– Здравствуй, Ку. Меня зовут Сокджин, я хён этому балбесу альфе. – Чонгук в возмущении открыл рот, но Джин продолжил как ни в чём не бывало: – Он, как видишь, не особенно умеет себя контролировать, да к тому же до сих пор имеет проблемы с выстраиванием планов на долгосрочной основе. Поэтому ты здесь.

Тут он кинул прицельный взгляд на возмущённого Чонгука, одним этим заставив его прикрыть рот.

– И поэтому я тоже здесь, – закончил Джин, вновь переводя взгляд на Ку. – Я позволял ситуации развиваться под полным контролем Чонгука, но так больше продолжаться не может.

Услышав подобное, Чонгук точно не собирался больше молчать. Его альфа почувствовал угрозу в чужих словах, так что он нахмурился и намеренно медленно произнёс:

– Что ты имеешь в виду?

Он передвинулся так, чтобы частично закрыть Ку своим телом и устроил руку на кровати в очевидном защищающем жесте. Никто не отнимет мою омегу, говорила эта поза и его взгляд. Сокджин мог попытаться, если хотел, но даже ему Чонгук этого не позволит.

– Омега мой, – заявил он, едва удерживаясь от собственнического рычания, ворочающегося в груди.

– Твой, – без единого сомнения кивнул Джин, тем самым ослабляя скопившееся в Чонгуке напряжение. – И тебе нужно решать, что с ним делать.

От этих слов Чонгук ощутил больше недоумение, нежели что-то ещё, а потому поинтересовался почти спокойно:

– Ты о чём это?

– Я уже сказал тебе, что больше так продолжаться не может. Ты запер омегу здесь, забрал его, присвоил – называй как хочешь, суть одна: очевидно, что теперь он страдает. А от этого страдаешь ты.

Чонгук опять открыл рот, не зная точно, что намеревался сказать, но Сокджин ещё не закончил.

– Ты отвлечён, Чонгук, отвлечённым тебе быть нельзя. Я вытаскивал тебя уже два раза, а сколько свалилось на Намджуна ты и знать не хочешь. Юнги недоволен тоже. Но главное – мы все волнуемся за тебя. То, что происходит, не идёт тебе на пользу, а значит страдаем мы все – потому что заботимся о тебе. Когда Чимин рассказал мне об этой твоей новой увлечённости, он уверил меня, что ты поразвлекаешься, а потом всё потихоньку сойдёт на нет – и хотя у меня были свои сомнения, я пошёл у него на поводу. Но сейчас…

– И что ты предлагаешь? – резко оборвал его Чонгук. Он вновь учуял повисшую в воздухе угрозу и инстинктивно среагировал на неё: краткое рычание вырвалось из груди, а всё внимание сосредоточилось на Сокджине и оценке его намерений. Если б тот был альфой, Чонгук бы уже давно вызверился, это он знал наверняка, но Джин был бетой, которого Чонгук знал всю жизнь, да который к тому же обладал идеальным самоконтролем. И он демонстрировал Чонгуку лишь спокойствие, когда сказал:

– Я предлагаю тебе вариант разрешения ситуации, который поможет вам обоим. И можешь быть спокойным, избавляться от омеги я не посоветую.

Чонгук слегка расслабился, однако его спокойное состояние длилось всего мгновенье, вплоть до услышанных слов.

– Тебе надо отпустить его, Гукки, – произнёс Джин, глядя прямо ему в глаза. Тот утробный рык, что зародился внутри Чонгука от этих слов, свободно вырвался наружу, Чонгук весь напрягся, будто перед настигающим жертву прыжком, но Джин – Джин остался совершенно непоколебим перед этим яростным проявлением доминирования.

– Может дослушаешь до конца? Возьми себя в руки, Чонгук. И прекрати рычать, ты пугаешь омегу, – спокойно сказал Джин. Он не двигался с места, ничем не показывал, что собирается быть угрозой Чонгуку или его омеге – но то, что он только что сказал, что предложил сделать, было совершенно немыслимо. Ку был его, Чонгук нашёл его, присвоил себе и совершенно точно не собирался теперь отпускать.

Однако он заставил себя прислушаться к словам Джина, и рычание его стихло, хотя тело осталось всё так же напряжено. Чонгук кратко обернулся на Ку, желая его проверить, и увидел, как дёрнулся тот от этого движения, а потом встретился с напуганным взглядом широко раскрытых глаз. Да, наверное ему правда не стоило рычать в присутствии омеги, который и так боялся любого его движения. Чонгуку хотелось дотянуться и накрыть прикосновением крепко сжатые руки Ку, что лежали у того на коленях, но вместо этого он отвернулся и окинул Джина хмурым взглядом.

– Я не собираюсь его отпускать, – заявил он безапелляционным тоном. Джин лишь выгнул в ответ бровь.

– Да неужели? И что же ты тогда собираешься делать? Держать его здесь, пока окончательно не доломаешь? – поинтересовался он похолодевшим тоном. Внутри у Чонгука после его слов задрожало что-то уязвимое и вместе с тем яростное. Наверняка Сокджин видел отражение этого огня у Чонгука в глазах.

– Я не смогу его отпустить, хён, – процедил Чонгук почти с мукой, потому что разве Джин не понимал? Найдя, Чонгук не мог омегу потерять. Ку заставлял его и его альфу чувствовать столько всего, а при одной мысли о том, чтобы не видеть омегу больше, внутри поднималась чёрная пелена сумасшедшей ярости.

Чонгук не смог бы контролировать своего альфу, если бы его заставили выпустить омегу из цепкой пасти, которой тот в него вцепился. Он скорее сжал бы челюсти до хруста, переломал позвонки, заставил омегу потухнуть – и даже тогда бы не отпустил. Он не мог его отпустить.

– Можешь, – возразил Джин так, будто об этом даже вопроса не стояло. Прежде, чем Чонгук мог возразить или снова разразиться рычанием, тот продолжил: – Можешь, если сделаешь это на своих условиях. Этот твой Ку – студент-первокурсник какой-то творческой программы, переехал в город, где у него ни родных, ни друзей. Отпусти его на своих условиях, Чонгук. Мы выделим ему квартиру, где он будет спокойно жить и ни в чём не нуждаться, ходить на свои занятия, жить какой-то жизнью, вместо того чтобы сидеть у тебя на привязи и увядать.

Чонгук уже открыл рот, готовый выдать все промахи подобного решения, однако Джин не дал ему даже заговорить.

– Мы будем следить за ним, Чонгук. Охранять. Круглосуточно. Никто не посмеет ничего ему сделать, а если он попытается сбежать – вернём. – Тут он перевёл взгляд с Чонгука на Ку и раздельно и чётко проговорил: – Для тебя я его с другого конца света достану, если будет нужно. Но я думаю, наш Ку будет сотрудничать. Ты ведь хочешь когда-нибудь всё-таки выйти из этой комнаты, правда же, милый?

Тут Чонгук и сам обернулся, чтобы взглянуть на омегу. Тот сидел с приоткрытым ртом и смотрел на Джина круглыми от шока глазами, но поняв, что внимание их обоих было сконцентрировано на нём, взял себя в руки и тихо сказал:

– Я буду сотрудничать. Я не буду п-пытаться… – Тут он перевёл взгляд на Чонгука, и губы его дрогнули. – Я сделаю в-всё, что скажете, только – только отпустите.

Он моргнул, и пара слезинок скользнула вниз по его щекам. Ку опустил голову, поспешно вытирая их рукавом.

– У тебя будет возможность навещать его, когда захочешь. Никто не будет мешать, не отнимет у тебя этого, – вновь заговорил Джин, но Чонгук на него даже не взглянул, слишком сосредоточенный на том, как омега продолжал плакать и молча утирать лицо рукой.

Ку казался таким маленьким, таким хрупким, будто одно неверное слово могло уничтожить его последнюю надежду. А только надежда у него и оставалась, разве не так? Только она отделяла его от того мёртвого, пустого взгляда, которым Ку смотрел на Чонгука до прихода Джина. Если он его не отпустит, Чонгук знал, что этот взгляд станет его реальностью. Если он отберёт у омеги последнюю надежду, то сломает его окончательно. Так что он действовал очень осторожно, когда развернулся на кровати лицом к Ку. Тот сдавленно всхлипнул, поднимая на него взгляд мокрых глаз. Такой красивый и такой несчастный.

– Детка, не плачь, – сказал Чонгук тихо и мягко. Ку издал ещё один всхлип, прикрыл рот рукой, тем самым пытаясь остановить слёзы, но слова Чонгука будто отняли у него последние силы себя контролировать. Лицо его исказилось, и рыдания полились из него сильной, неостановимой волной.

Чонгук аккуратно обнял его, обвил руки вокруг вздрагивающего тела – Ку кратко дёрнулся, но не воспротивился, послушно прижался ближе, вцепился в Чонгука и зарыдал ему в плечо. Чонгук водил руками по его спине и шептал что-то успокаивающее ему в волосы, глубоко вдыхая его запах и расслабляясь. Слёзы Ку будто отпустили что-то в самом Чонгуке, и он позволил себе пролить несколько собственных слезинок, намочивших нежную кожу шеи его омеги.

Какое-то время спустя Ку немного успокоился, хотя и продолжал судорожно тянуть воздух, икая от продолжительного плача. Не переставая вжиматься в Чонгука, он тихо выдал ему в плечо краткое:

– Пожалуйста, я прошу… – после чего сразу сжался, задрожал, будто ожидал наказания.

– Ш-ш, детка, всё хорошо, не бойся, – успокоил его Чонгук, прижимая ближе к себе, хотя ближе уже казалось некуда.

– Альфа, я… – начал тот снова, видимо не зная, как попросить так, чтобы не разозлить. Только ему не нужно было просить, потому что Чонгук уже всё для себя решил.

– Тише, я знаю, знаю, – негромко, размеренно сказал он. – Слышал, что сказал хён? Найдём тебе квартиру, купим всё, что нужно для твоей учёбы, будешь спокойно ходить на занятия, и на прогулки, и куда захочешь – ты ведь этого хочешь, моя крошечная прелесть, правда же?

Ку в ответ выдавил едва слышное: «Да», а затем разразился новой волной истощённых слёз. Чонгук тут же начал гладить его по волосам и тихо, низко мурчать. Его детка так много плакала сегодня, но больше плакать Чонгук ей не позволит.

Джин был прав, альфа в Чонгуке не так противился тому, чтобы отпустить Ку, если тот останется в зоне досягаемости. Чонгук будет контролировать ситуацию, и он сможет навещать свою сладкую прелесть, когда захочет. В итоге Ку окажется под тем же неусыпным присмотром, что и раньше, только Чонгук выведет его на площадку для игр, вместо того чтобы постоянно держать дома. Изменится лишь масштаб. Немного свободы было, в конце концов, совсем не большой ценой за то, чтобы Ку оставался таким же милым и эмоциональным, как раньше.

Не отпуская Ку от себя, Чонгук вскинул взгляд на наблюдающего за ними Сокджина и кратко ему кивнул. Губы его хёна растянула медленная улыбка, после чего он подмигнул в ответ.

Чонгук сделает всё, чтобы прогнать эту постылую отрешённость и мёртвую чёрную пустоту из взгляда своей драгоценной омеги. Он чуть отпустит тот короткий поводок, на котором всё это время держал Ку, ослабит тугой, больно впивающийся в нежную кожу ошейник. Тогда он снова сможет наслаждаться своей деткой, потихоньку подбираясь ближе, чтобы в конце концов сожрать Ку целиком.

Да, Чонгук его опустит, Чонгук сделает для своей омеги всё, чтобы затем взять у сладкого Ку то, что ему причиталось.