часть 14: моменты (1/2)

По правде говоря, турнир по квиддичу регулярно заканчивался в непосредственной близости от финала Кубка, но в этом году было настолько очевидно, что Слизерин и Гриффиндор были настолько впереди по сравнению с двумя другими командами, что продолжать просто ради этого было бессмысленно. Не только это, но и то, что обе эти команды набрали одинаковое количество очков, так что каждый студент ждал финал с большим нетерпением.

Полнолуние должно было выпасть на девятнадцатое мая, а финал – на пятнадцатое. Это должно было состояться восьмого числа, но было отложено из-за того, что в этой части Шотландии шел слишком сильный дождь на все выходные. Поездка в Хогсмид также была отложена, и это заставило всех еще больше взволноваться и страстно желать этой последней дуэли.

Хотя я не люблю хвастаться, процесс обучения превращения в животное без использования палочки на самом деле был довольно легким, и я уже в некоторой степени овладел им. Как бы то ни было, я попросил МакГонагалл извинить меня за урок, который у нас был в те выходные, так как у меня было одно единственное занятие на эти два дня: Нил А. – все еще не знал, что это значит – Джостен.

Весь Слизерин нагло упал на колени, когда он проходил мимо, и восхвалял его как своего спасителя, как будто матч уже был закончен и выигран. Это должно было разозлить Рико, но, насколько я мог судить, Кевин, Жан и он сам держали это в секрете перед игрой, как будто они не хотели раскрывать какую-либо схему, тактику или усиленную мощь.

Моя теория о том, что Рико на самом деле был оборотнем, все еще оставалась в силе, и я искренне боялся за финал, поскольку, если бы это было правдой, он был бы самым могущественным на поле в тот день, его магия и навыки усилились бы с приближением полнолуния. Но, похоже, я никогда не сталкивался с ним или его группой приспешников в коридорах и в Большом зале, поэтому я не мог это подтвердить. Было ли это частью их плана? Спрятать его и его более сильную магию до дня игры, чтобы это стало сюрпризом для противоположной команды? Я не знал, но все же это исчезновение заставило меня чувствовать себя неуверенно и нервничать.

В противовес этому было хорошее настроение Нила. Он, казалось, забыл о своей неприятной встрече с моим бесчувственным телом в моей комнате и, казалось, не возражал против того факта, что я намеренно причинил себе вред. После того первого дня мая я пытался каждый день завтракать с группой в Большом зале, но я был удивлен, увидев, что они почти всегда сидели за столом Пуффендуя, в то время как Нил ждал меня у Когтеврана. Он пытался задавать тонкие вопросы, но большую часть времени было ясно, что он пытался оценить мое психическое здоровье и убедиться, что я не навредил себе еще раз. Я пыталась успокоить его, но признался – по крайней мере, самому себе, – что тот факт, что Рене игнорировала меня, причинял боль больше, чем порезы. Я не думал, что она могла так плохо воспринять мое отсутствие, но теперь, когда я переживал ее отсутствие, я понял, почему ей было так горько из-за этого.

Четырнадцатого, когда я за завтраком просматривал книгу об оборотнях, на меня напал рыжий.

— Привет, — сказал он. На его лице была самая широкая ухмылка, и это заставило меня улыбнуться в ответ. Я бы никогда не смог улыбнуться так широко, но я старался для него. Как он сказал две недели назад, мне пришлось раскрутить его.

— Доброе утро, — ответил я, наблюдая, как он садится передо мной с грацией пьяного слона и наполняет свою тарелку всем съедобным, что есть на этом столе. — Я почти уверен, что остатки предназначены для того, чтобы накормить эльфов. Оставь им немного.

— Очень смешно, Дрю, — он бросил на меня взгляд, который был наполовину веселым, наполовину раздраженным, — мне нужно поесть. Завтра важный день. Не знаю почему, но я умираю с голоду.

— Я вижу это, — усмехнулся я, когда он попытался засунуть невозможное в рот, одновременно срыгивая это со скоростью гоночного автомобиля, — По крайней мере, притормози, ты подавишься.

— Ты лишаешь веселья этот прекрасный день, Миньярд. Я не прощу тебя.

— Так официально, Джостен, — ухмыльнулся я и снова уставился в книгу, которую читал, — Я наслаждаюсь хорошей официальной беседой. Не могли бы вы быть любезны и передать мне чай?

Он действительно поперхнулся и слегка закашлялся, когда потянулся за чайником и протянул его мне. Я взял его у него, стараясь не прикасаться и даже слегка не касаться его пальцев. Его улыбка стала застенчивой, и казалось, что он немного покраснел, но я списал это на то, что он был взволнован из-за того, как он ел.

— Итак, что ты хочешь делать в Хогсмиде? — спросил я, потягивая чай, который налил в кружку.

— Все по-старому, — он залпом выпил целый стакан апельсинового сока, — я хочу посмотреть несколько магазинов, а потом мы можем отправиться в ”Три метлы” на пару часов. Мне нужно расслабиться.

— Звучит нормально, — пожал я плечами и отрезал кусочек тоста с клубничным джемом, чтобы съесть его, одновременно возвращаясь к книге. Я должен был не забыть вернуть его миссис Пинс перед выходом, иначе я бы полностью потерял его между этими двумя безумными днями.

— Что ты читаешь? — он наклонился вперед, чтобы взглянуть на страницы книги, но я закрыл ее, чтобы он мог прочитать название, и он сморщил нос в каком-то выражении отвращения, — оборотни?

— Я думаю, они интересные существа, — я склонил голову набок, чтобы получше рассмотреть его, — большую часть времени они люди, они могут быть волшебниками: не все из них звери.

— Ты думаешь? Разве они не хищники, которые нападают на людей?

— Все ли они или только избранная группа из них? — я снова пожал плечами. — Я думаю, что некоторые из них хороши. Возможно, менталитет стаи может немного ударить в голову, но к изолированным волкам можно и нужно относиться как к людям. Они не делали ничего плохого, пока не сделали что-то на самом деле.

— Ха, — он немного откинулся назад, — я впервые слышу, чтобы кто-то говорил об этом подобным образом.

— Как много ты говоришь об оборотнях? — усмехнулся я.

— Рене ненавидит их, — выпалил он, затем прикусил губу, как будто на самом деле не хотел этого говорить, — она, эм, она думает, что они злые существа и что укушенных детей следует усыплять.

— Она этого не делает, — я покачал головой, но я ясно помнил ненависть, которую она испытывала к Рико. Знала ли она что-то, чего не знают другие? Она была одной из немногих учениц, которые остались на каникулах вместе с самим Рико, и она всегда говорила, что у нее были странные связи за пределами школы, которые ей не нравились, и она не говорила об этой просьбе остаться и о том, откуда это взялось. Знала ли она, что Рико был оборотнем? Была ли она каким-то образом связана с ним из-за этого?

— Она ненавидит, — холодно сказал Нил, — я думаю… что ж, я думаю, что люди, даже хорошие люди, которые так живут, должны иметь выбор покончить с этим. Я имею в виду, когда они станут старше. Это такая трудная жизнь. Нет, эм, не то чтобы я что-то знал об этом.

Я нахмурил брови, но как только я открыл рот, чтобы заговорить, часы пробили десять утра, и громкий звон колокола эхом разнесся по Большому залу.

— Мне нужно заскочить в библиотеку, — объявил я рыжему, который уставился на яйца в своей тарелке и бездумно ковырял их вилкой, и я встал. — Увидимся через полчаса у входа?

— Эм, — он покачал головой, как бы физически изгоняя плохие мысли, которые у него явно были, затем кивнул, — Да, конечно.

Что-то взяло надо мной верх. Я не видел его грустным или даже задумчивым и обеспокоенным месяцами, и часть моего сердца раскололась от – даже необоснованной – мысли, что я вызвал эту боль в его мозгу. На самом деле я не хотел этого делать, он был слишком важен, чтобы так подвести. Он был слишком важен для меня, чтобы смириться с тем, что я подвел его таким образом.

Я наклонился к нему и положил ладонь ему под подбородок, заставляя его посмотреть на меня снизу вверх. Кончики наших носов соприкасались друг с другом, когда мы оба неглубоко дышали, его глаза расширились, а зрачки сузились до простой точки. Я поднял руку и погладил тот же розовый шрам большим пальцем и самодовольно ухмыльнулся ему.

— Не унывай, Джостен, — прошептал я. Я мог бы поклясться, что мои губы коснулись его губ, когда они двигались. — Завтра важный день, и ты звезда.

***</p>

После более чем половины дня, проведенного в попытках помешать Нилу купить все, на что я положил глаз хотя бы на полсекунды, мы, наконец, решили, что пришло время пойти и перекусить, прежде чем уйти: на улице было необычно солнечно, и летняя погода начала проявляться. Это становится очевидным с каждой неделей, даже в Шотландии.

Сидя в ожидании Нила, я рисовал пальцами на столе фигуры, погруженный в свои мысли.

Был ли я действительно готов к первому разу с волком? Было бы оно добрым ко мне, признало бы меня своим сокурсником? Если бы это действительно был Рико, попытался бы он убить меня, воспользовавшись своим превосходством в форме? Он был бы сильнее, крупнее, смертоноснее. Выживу ли я? Придет ли МакГонагалл и спасет меня, Эбби?

— О чем ты думаешь?

Пинта сливочного пива<span class="footnote" id="fn_32632039_0"></span> и несколько чипсов появились передо мной, отвлекая мои мысли на что-то другое. Я поднял глаза и увидел, что мой рыжеволосый друг улыбается при ярком дневном свете и смотрит на меня с подозрением, но в основном с любопытством.

— Сколько я тебе должен за еду? — спросил я в ответ, не желая раскрывать ему свои мысли. На самом деле, я хотел, но не мог.

— О, ничего. Это за мой счет, — он наклонил голову и взял чипс, чтобы пожевать его, но быстро нахмурил брови, когда увидел, что я хихикаю, — что?

— Твоя семья, типа, богатая? — я сделал глоток сливочного пива.

— Мы могли бы сказать, что… — он замолчал, вздыхая.

— Эй, — я склонил голову набок и попытался встретиться с ним взглядом, — ты можешь сказать мне. Я также нахожусь в богатой семье, которую я ненавижу. Я понимаю это.

Он усмехнулся, но продолжал откусывать маленькие кусочки от чипса, пока не сделал глубокий вдох.

— Мой отец, — прошептал он, скорее потому, что запыхался, чем потому, что не хотел, чтобы кто-то услышал, — он богат. Мы с мамой просто жили за счет него.

— Ты никогда так много не говоришь о своей семье, — попытался я, отводя глаза достаточно, чтобы он набрался смелости заговорить об этом.

— Тут особо нечего сказать, — пожал он плечами, — мой отец – откровенный ублюдок, а моя мама… ну, ты знаешь.

— Что?

— Разве ты не помнишь, что сказал Рико? В лазарете, когда ты очнулся от комы?

— Ну, да, я помню, — я прикусил губу, — но я не знал, о чем был этот комментарий.

Он сделал еще один глубокий вдох, как будто пытался дышать через глубокую рану в груди, как будто его легкие были отрезаны, и он изо всех сил пытался собраться с силами, чтобы поддержать разговор. После нескольких минут молчания и еще нескольких чипс он, наконец, заговорил.

— Она умерла, — он сглотнул, облизал нижнюю губу и сделал большой глоток сливочного пива, как будто это на самом деле был алкоголь, — она хотела увезти меня подальше от той части Европы и жизни, которую мы там вели, поэтому она записала меня сюда и, ну… она умерла во время путешествия.

— Как? — настаивал я, но затем вспомнил, что мы говорили о реальном человеке, которого он, похоже, очень любил, поэтому я добавил: — если, эм, если ты не возражаешь, если я спрошу.

— Во-первых, она была больна. Предположим, она хотела, чтобы я жил лучшей жизнью, и она знала, что у меня не может быть этого там, откуда мы родом.

В этот момент он посмотрел на меня, и я ясно прочел в его глазах, что это была откровенная ложь, сказанная сквозь зубы с легкостью человека, от которого очень часто ожидают именно этого. Также это был взгляд человека, который не любит поднимать эту тему, и который не сказал бы мне правды, даже если бы я пригрозил искалечить его любым способом, в любой форме, так что я просто кивнул и бросил это.

— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, — сказал я вместо этого, сам потянувшись за чипсами.

— Пожалуйста, — он снова усмехнулся, более сухо, — похоже, ты прошел через худшее.

Он коснулся пальцами моей повязки, достаточно легко, чтобы не было ощущения, что он прикасается ко мне, но и достаточно, чтобы я знал, что он делает. Я не убрал руку, чтобы посмотреть, как далеко он зашел бы, но после этого он просто схватил несколько чипсов и засунул их в рот, заставив меня рассмеяться.

— Ты невозможен, — прохрипел я.

— Что? — улыбнулся он с набитым ртом, — они действительно хороши, ты знаешь?

— О, я знаю, — я все еще смеялся, — но нет никакой необходимости есть их в таком виде.

— Они тебе не нравятся?

— Я предпочитаю сладкое соленому, — я повернулся на стуле, чтобы посмотреть на прилавок с выпечкой в нескольких метрах от меня, и почувствовал, как во мне поднимается желание, прежде чем снова повернуться к Нилу, который смотрел на меня так, словно я сказал самую чудовищную вещь в мире. — Не говори ничего.

— Ты демон, — в шутку вскипел он, — как ты мог?

— Не принимай это на свой счет, милый, — хихикнул я, — но шоколад лучше чипсов. И, например, мороженое лучше, чем макароны. Хотя паста действительно близка к этому.

— Ты сумасшедший, — рассмеялся он в ответ, — мы полная противоположность.

— Ну, противоположности притягиваются, когда они не ненавидят друг друга, — улыбнулся я, взяв несколько чипсов и съев их.

Наступила странная тишина, поэтому я поднял глаза и обнаружил его с бокалом в руке, застывшим в воздухе, и слегка приоткрытым ртом.

—Эй, — я слегка подтолкнул его, и часть его сливочного пива перелилась через край и приземлилась на стол, — разве мы не ”хорошие друзья”? Ты сказал это только сегодня утром.

— О, — выдохнул он, — ты имеешь в виду вот это. На мгновение мне показалось, что ты меня возненавидел.

Я расхохотался и встал, щелкнув его по лбу, чтобы как бы слегка наказать за его тупые мозги. Он действительно был настолько невежественен. Разве он не мог видеть меня насквозь? Разве он не мог видеть, как я вел себя по-другому, когда был с ним, насколько я был более покладистым? Я думал, что я прозрачен, я думал, именно поэтому он чувствовал, что может спать, держа мою руку в своей. Может быть, он даже не осознавал этого. Может быть, мне следовало просто полностью отказаться от этого вопроса.

Я подошел к стойке и попросил у бариста несколько салфеток, чтобы я мог чисто вытереть стол, но мой взгляд привлек круассан, и я остановился, чтобы купить его. Когда я повернулся, чтобы подойти к столу, я увидел, что Элисон загнала Нила в угол, и пока она самодовольно улыбалась и хихикала, Нил был ярко-красным от кончиков волос до нижней части шеи.

Я подошел к ним и похлопал Элисон по плечу.

— Все в порядке? — я поздоровался с ней.

— О, я не думала, что ты вернешься так скоро, — она прикусила губу, затем помахала нам на прощание через плечо, — Тогда я пойду к остальным. Пока, мальчики.

Я закатил глаза, но проигнорировал последнее замечание, когда она ушла. Я снова сел, начал вытирать поверхность стола салфетками, которые только что взял, и положил круассан на чистую часть стола.

— Чего она хотела? — спросил я Нила, одновременно сосредоточившись на своей задаче.

— Она, эм, — он заикался, — она спросила, были ли мы на свидании. Она все еще думает, что мне нравятся мальчики.

Мои глаза метнулись к нему, но он активно пытался не смотреть на меня.

— И что ты сказал? — поинтересовался я.

— Что даже если бы мне нравились мальчики, тебе нет, так что это не может быть свиданием, — сказал он как ни в чем не бывало.

— О, — кивнул я, — верно.