часть 10: это я пытаюсь (1/2)

— Эндрю, поторопись! Поезд отправляется! — крикнул Ники из вагона, и я изо всех сил старался игнорировать жгучее чувство, которое кричало мне, чтобы я сел в этот поезд и покинул эту богом забытую платформу. Но я прекрасно знал, что ждет меня в этом поезде, и я чувствовал, как его взгляд пронзает меня из одного из вагонов в дальнем конце, глядя на меня из маленькой двери, которая вела внутрь. Не то чтобы я боялся этого предстоящего разговора, но я все еще мог вспомнить его ледяные глаза и скучающий взгляд, который был у него на лице, когда он наблюдал, как я падаю к почти неизбежной смерти или, по крайней мере, тяжелой травме. Я не боялся его, я просто боялся того, что он, возможно, хотел мне сказать, учитывая, что он хотел только избавиться от меня. Я боялся, что он скажет мне, что что-то случилось с Нилом во время наших каникул, и я знал, что не готов услышать это.

В самый последний возможный момент, когда поезд дал свой последний свисток, Аарон смог схватить меня за запястье и втащить в вагон.

— Что с тобой сегодня не так? Я думал, ты будешь счастлив вернуться в школу, — он озадаченно посмотрел на меня.

— Школа – это не проблема, — ответил я, но фигура во всем черном стояла посреди коридора, очевидно, ожидая меня. Когда я признал его присутствие, он вошел в одну из кабинок справа от себя, и это был четкий знак следовать за ним. Холодок пробежал у меня по спине, но мне удалось ободряюще сжать плечо Аарона и улыбнуться ему, — Я в порядке. Я сейчас вернусь, хорошо?

— Что? Куда ты…

Я не дал ему закончить, быстро проходя мимо него.

Я быстро добрался до кабинки, в которую вошел другой, и обнаружил, что он развалился на одном из диванов, скрестив длинные ноги и положив ступни на противоположный диван. В руках у него был квоффл, и он подбрасывал его в воздух над головой только для того, чтобы сразу же поймать.

— Я думал, ты поймешь смысл, — спокойно сказал он, — оказывается, ты действительно самый умный близнец, — я сел напротив него, там, где мне позволяли его ноги, и попытался придать себе более непринуждённый вид, чем тот, который, как мне казалось, был у меня на лице. — я не думал, что ты действительно придешь, — продолжил он, наконец, взглянув на меня и прекратив бросать квоффл.

— У меня были и более странные встречи, — пожал я плечами, — так что покончим с этим. Чего ты хочешь?

— Я просто хотел поболтать. Ты интересный персонаж.

— Сегодня нет кукловода? — я скрестил руки на груди и откинулся на спинку сиденья, разогреваясь от ситуации.

— Рико в Хогвартсе, — объяснил он, — он не уехал на каникулы.

— Почему?

— Почему это имеет значение? Многие студенты этого не делают, — настала его очередь пожать плечами, и он немного склонил голову набок и прищурился, — почему ты уехал?

— Отец Хеммика хотел, чтобы мы были там на рождественском ужине, — мне не нужно было, чтобы он знал подробности, но я предположил, что все в замке знали, что семья Ники была достаточно влиятельной, чтобы понимать, что приглашение – это скорее приказ прийти.

— Тогда как поживает семья?

— О, да ладно, Дэй, — усмехнулся я. — Ты просто хочешь, чтобы я предположил, что это обычный разговор между друзьями?

Кевин поудобнее устроился на сиденье, немного выпрямив спину и повторяя мою позу. Его ноги все еще были скрещены, но, по крайней мере, он убрал их с дивана. Он оглядел меня с ног до головы, прежде чем ответить.

— Может быть, ты прав, — просто сказал он, — может быть, Рико попросил меня подойти к тебе, чтобы выяснить твои слабые стороны. Или, может быть, ты ошибаешься, и я действительно просто хотел поболтать. Если кто-то и скажет тебе правду, то это буду не я. Так что, если ты не хочешь участвовать в этом разговоре, ты волен уйти. В любом случае, ты пришел сюда.

— Ты пялился на меня на платформе. По крайней мере, тридцать минут.

— Тем не менее, ты пришел сюда.

— Я хотел знать, что ты хочешь от меня. На самом деле, я не так уж много могу тебе дать.

Внезапно он швырнул квоффл в меня. Я играл с ним достаточно, чтобы знать его тактику, поэтому я точно знал, что на меня надвигается в тот момент, когда его левая сторона сдвинулась. Он был левшой, но мог нанести подлый удар правой рукой, что он и сделал в этом случае. Я рассчитал цель и поймал мяч над головой, чуть левее, одной рукой. Когда я положил мяч на диван рядом с собой, я держал его рукой, чтобы он не смог его достать. Он слегка улыбнулся, и его зеленые радужки засияли весельем и восторгом. Он скрестил ноги и наклонился вперед, поставив локти на колени и сплетя пальцы вместе.

— Ты чистокровный, воспитанный маглами. Ты талантлив в чарах, трансфигурации, аритмантии и квиддиче. Ты так достал Шляпу, что нам пришлось высидеть не менее сорока минут молчания, прежде чем она определила тебя в один из Домов, что так заинтриговало всех, что каждый профессор стремится заполучить тебя в качестве своего студента. Ты такой вундеркинд, и ты такой умный, половина замка падает к твоим ногам, как будто ты Мессия<span class="footnote" id="fn_32508323_0"></span>, и все же ты достаточно глуп, чтобы выставлять себя против Рико при любом удобном случае, — объяснил он, — я хочу знать почему.

— Если никто не установит вокруг него границ, я буду думать, что он владеет миром.

— Ну, в некотором роде так оно и есть.

— Знает ли он сейчас? Или он просто титулованный кусок дерьма, которому нравится думать, что все ниже него? Кто-то должен напомнить ему, что он все еще смертное существо, как и все мы.

— Он ничего не сделал лично тебе. Откуда такая ненависть? Ты бросился на него в тот момент, когда он подошел к вам в поезде.

— Это было просто ради забавы, честно. Все так боялись его, и я не понимаю почему, — я пожал плечами.

— А остальное время?

— Он действительно пытался убить меня только в прошлом месяце.

— Ты угрожал ему перед матчем. Ты должен был знать, что что-то грядет, — он был заинтригован.

— Я не люблю хулиганов, — ответил я.

— А, — улыбнулся он, — значит, проблема в Ниле.

— Я не люблю хулиганов, — повторил я, — и мне не нравится, когда кто-то из моих близких страдает. Так что нет, проблема не в Ниле. Я бы сделал то же самое, если бы он мучил Ники, или Рене, или даже моего брата, живущего отдельно. Я защищаю своих людей. Защитил бы он тебя?

Это, казалось, причинило ему боль, потому что он вздрогнул, как будто я только что дал ему пощечину. Он заметно сглотнул, и его кадык слегка дернулся на горле. Он отвернулся, глядя на английскую сельскую местность, проносящуюся мимо так быстро, что ничего нельзя было разглядеть. Глядя на его профиль сбоку головы, и его зеленые глаза, наполненные печалью, которую я не мог точно определить, я впервые заметил, что он поразительно красив, даже статен. Его острая скула, украшенная маленькой римской цифрой, задергалась, когда он сжал челюсти. Когда он наконец заговорил, его голос был на октаву ниже и мягок, как шепот, но тверд, как камень.

— Рико знает, что для него лучше. Если бы это означало его спасение, он бы наверняка позволил мне умереть. Но это не делает его эгоистичным, — он снова повернулся ко мне, — это делает его сильным и решительным.

— Бедняжка, — засмеялся я. В его глазах отразилось замешательство, и я объяснил, — видишь ли, мы с Рико немного похожи. Мы оба умны, безжалостны и храбры. Разница, однако, в том, что я забочусь о своих друзьях настолько, чтобы наслаждаться их присутствием, даже когда это не приносит мне никакой выгоды, даже когда мне нечего от них получить. Потому что, наоборот, они бы не были мне друзьями, они были бы рабами. Вот кто ты для Рико. Потому что ни за что на свете он не увидит в тебе друга и не позволит тебе пострадать, если это принесет ему личную выгоду. На твоем месте я бы убрался оттуда в одно мгновение.

— Хм, — ответил он после задумчивого молчания, — интересно, что заставит тебя убивать быстрее – твоя преданность или твое упрямство?

— В любом случае, — я встал, закончив этот разговор, — я был бы более чем счастлив, защищая своих друзей. И я знаю, что они сделали бы то же самое для меня. Я надеюсь, что однажды ты испытаешь это чувство. Кроме того, я оставлю это, — я поднял квоффл, — если ты захочешь его вернуть, ты знаешь, где меня найти. Предпочтительно без твоего хозяина.

Я открыл дверь кабинки и начал выходить.

— Эндрю, — позвал он меня, и я обернулся, чтобы выслушать его, — насколько я знаю, он не причинил вреда ни Рене, ни Нилу во время каникул.

Я снова рассмеялся, но без малейших эмоций.

— Рад, по крайней мере, знать, что он человек веры.

Я вышел из кабинки и направился к своей семье.

***</p>

На самом деле не было ничего удивительного в том, что я обнаружил Рене в своей комнате, но я попытался изобразить его, когда она взвизгнула от возбуждения и обвила мою шею, чтобы обнять меня. Я рассмеялся, обхватил ее руками за талию и крепко прижал к себе.

— Как было дома? Тебе понравилось? — спросила она, улыбаясь от уха до уха, что заставило меня улыбнуться тоже.

— Это было хорошо, — солгал я. У меня не было времени разбираться со всем этим: ужином, оскорблениями моей матери, дискомфортом, который Ники, очевидно, испытывал рядом со своими родителями, и меньше всего с Нерушимой Клятвой. Я бы нашел способ сказать ей, но сейчас было не время, поэтому я просто оставил все как есть.

К счастью, она знала меня достаточно, чтобы сменить тему и начать рассказывать о рождественском банкете в замке, и о том, как прошли ее каникулы в пустом Хогвартсе. Она провела много времени с Хагридом и странными существами, которых он укрывал в своей маленькой лачуге, и играла в Волшебные шахматы с Нилом в Большом зале. Она ничего не слышала ни от кого из группы, кроме Дэн, которая прислала ей письмо за несколько дней до этого, чтобы поделиться некоторыми сплетнями о друзьях ее родного города.

— Кстати, с Новый годом, — сказала она, толкая меня в бок.

— Хм, — сказал я, — кто решил, какому календарю следовать?

— Я думаю, Мерлин. Разве он не первый волшебник на свете?

— Это он? — я был еще более невежественным, чем она, — полагаю, я спрошу у Нила. Держу пари, он знает ответ.

Ее глаза расширились от этого предложения, и язвительный комментарий о том, что мы бойфренды, которого я ждал, на самом деле так и не последовал. Когда мы переместились на мою кровать и лежали там, глядя в потолок, я приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на нее.

— Что? — спросил я, — где Нил?

— Черт, — выругалась она себе под нос, затем вздохнула, — я не должна была ничего говорить.

Неужели Кевин солгал мне? Действительно ли Рико причинил ему боль, когда меня не было? Воспользовался ли он тем фактом, что на самом деле там никого не было, чтобы защитить его, так что он был более легкой мишенью? Но Нил был не из тех, кого нужно было спасать. На самом деле Нил не нуждался во мне, чтобы защитить себя, и раньше он говорил, что легко справится с Рико, чему я предпочел поверить. Было ли это ложью? Сколько гриффиндорцев на самом деле вернулись домой? Кевин, конечно, это сделал, но как насчет Жана? А как насчет остальной банды Рико?

— Что случилось? — прошептал я, страшась ответа.

— Он снова заболел, — ответила она, — и обычно мадам Уинфилд позволяет мне ухаживать за ним, так как мы друзья и я тренируюсь. Но на этот раз она просто сказала, что этим должен заниматься кто-то действительно квалифицированный, и она даже не позволила мне увидеть его. Она просто сказала мне никому не говорить ни слова, особенно тебе.

— Конечно, — я закатил глаза, — Мерлин не допустит, чтобы проблемный ребенок в школе совершил что-то безрассудное, например, подошел к постели своего друга.

Я встал и попытался подойти к двери комнаты, но Рене поспешно схватила меня за запястье и дернула обратно на кровать, одновременно вставая сама, чтобы закрыть мне обзор. Она с упреком ткнула в меня пальцем.

— Ты не можешь пойти в лазарет, Эндрю.

— Что я должен здесь делать? Читать, делать домашнее задание и притворяться, что я не знаю, что он ранен? — взмолился я.

— Нет, — вздохнула она, — но я не могу позволить тебе пойти туда. Мне очень жаль, но ты не пойдешь.

— Он был рядом со мной каждый день, — сказал я, все больше злясь на нее, — он читал мне, пока я был без сознания. Он даже не знал, слышу ли я его, и все равно делал все это. Он был там каждый гребаный день, Рене. Ты должна позволить мне сделать то же самое для него. Ты должна.

— Я ничего не обязана делать, — ответила она, защищаясь, — но могу убедиться, что с тобой все в порядке.

— Нет! Я не буду в порядке, если ты не отпустишь меня.

— Эндрю, успокойся! С каких пор тебя вообще это волнует?

— Мне не похуй, — начал я. — Вообще-то, я много чувствую. Я проститутка чувств. Я мягкий идиот, сентиментальный ублюдок, если хочешь.

— Прекрасно! Я понимаю, — она замахала руками передо мной, чтобы заставить меня замолчать.